Записки неугомонной троицы

Песни к главе(Автор настоятельно рекомендует прослушать): Poets of the fall - Sleep, sugar. Avril Lavigne - When You Are Gone ... -Фили! Она здесь, - вскрикнул где-то вдалеке Ори. Фили в испуге вскочил, он почувствовал опасность прежде, чем успел её осознать. Он, не помнил, как преодолел расстояние, разделяющее его с гномом. Словно наблюдая за собой со стороны, он увидел, как Ори отгибает край какого-то покрывала и указывает ему, Фили, на исхудавшее, восковое лицо, полускрытое прядями смёрзшихся волос. Держась одной рукой за плечо, Фили опустился на колени рядом с ней. Безусловно, он узнал ее, его Сию. Её лицо усыпано глубокими порезами и ссадинами, глаза закрыты. Отвратительная рана, начинающаяся под сердцем ходит вглубь ее тела, обрываясь на середине живота. Из неё всё ещё льётся кровь, струйками стекая на землю. Эмоции захлестнули гнома: -О, Ауле, я тебя нашёл. Сейчас, найдём доктора. Сейчас, сейчас.. Фили коснулся щеки Сии, но тут же отшатнулся. Гном не понимал, почему она такая холодная. Белая кожа стала хрупкой и обжигающе холодной. Фили ещё раз окидывает внимательным взглядом тело любимой. Тут же он разъярённо поднял голову на гнома, и взбешённо проорал: -Что ты стоишь? Скорее, беги за лекарем! Не видишь, ей плохо?! Гном отвернулся от Ори, бережно кладя голову Сии в свои ладони. Одной рукой, он держал её голову, второй гладя сухие и грязные волосы. -Фили... - опять робко начал Ори. -Ты все ещё здесь?! - гном не мог понять, почему Ори еще не ушёл за лекарем, - Немедленно беги за помощью! Она совсем холодная... -ФИЛИ! - не выдержал Ори, - Очнись, неужели ты не видишь?! Фили не шелохнулся, он был бессилен что-либо сделать. Секунды тянулись медленно, словно они потяжелели, минуты длились часами. Его грудь, опустошённая ожиданием, была подобна чёрной яме. А потом, раздался хриплый и взволнованный голос Ори, полный горечи и грусти: -Она мертва. Он в это не верил. Просто не мог и не хотел поверить, как бы стыдно и совестливо ему за это не было. Взгляд, полный неверия и сомнения, прожигал Ори насквозь – лоб того мгновенно покрылся испариной. Им завладел неимоверный гнев и отчаяние – зубы мужчины задрожали, а голос мгновенно огрубел до громового уровня. Карусель смерти, окровавленное поле, закрытые глаза на мертвенно белом лице, совсем бледные губы и ярко красные порезы - всё это казалось Фили дурным сном. Что творилась сейчас внутри него не дано знать никому. Даже самые стойкие войны ужаснулись бы, увидев чёрную дыру медленно разрастающеюся в груди у гнома. Она мертва, - ещё раз пронеслось в ушах. Всего два слова добили Фили. Всё окружающие для него исчезло, осталось только бездыханное тело, лежащее на холодной земле. Душащие слёзы вырвались наружу, Фили стало не хватать воздуха. Он чувствует, как его тело покидают силы, унося с собой последние, призрачные надежды. И он судорожно хватает Сию за запястья, надеясь нащупать в них пульс. Минута. Две. Три. Ничего. Ни единого толчка. Пульса нет. Сердце не бьётся. По щекам Фили текут горькие слёзы, которые он уже не может сдержать. В слепой надежде прикладывает ухо к груди девушки. Но слышит лишь своё, учащённое сердцебиение. ОНА МЕРТВА. Он почувствовал, как пелена гнева и ненависти застилает глаза. Будет неправильно сказать, что в тот момент сердце учащенно забилось. Скорее всего оно сделало удар и замерло. Как будто бы не она, он сейчас умер. Не она, а он лежал бездыханный и обездвиженный. Лучше было бы так. Он ненавидел. Ненавидел всех и каждого в отдельности. Ненавидел воинов за то, что они затеяли эту войну. Ненавидел неизвестного врага, что лишил Сию жизни. Ненавидел себя за то, что не смог сберечь любимую. Он ненавидел Сию за то, что покинула его. Она знала, что умрёт и всё равно пошла. Она решила участвовать в этой дурацкой игре со смертью. Ради него. Он не помнил себя от боли и злости, которая с каждой секундой все сильнее врезалась в сердце. Как раненный зверь, стонал и рычал, не подпуская никого к хладному телу. Торин, невесть откуда появившийся за спиной своего племянника, что-то говорил, призывал не терять рассудка. Но Фили его не слушал. Чёрная дыра внутри росла, крик рождался в самой её глубине. В порыве отчаяния пришло осознание. Тяжелое и угнетающее. Он внезапно понял, если бы не Сия, Нэн и Ник слишком много имело бы другой конец. Они знали на что идут, но все равно упрямо двигались вперёд. Все догадывались, что эти трое появились в нашем мире не просто так. Сколько людей об этом говорили или намекали: Гендальф, Элронд, Трандуил - они знали, что отважной троице суждено умереть. И он догадывался, но не хотел верить. Он знал, что виноват, что до конца оставался слепым! Хотел удержать Сию, а на самом деле только приблизил её конец. -Она умерла из-за меня, - тихо стонал и повторял эту душащую фразу гном, приложив лоб к теперь уж навеки холодным рукам Сии. Вспомнил, как прогнал ее от себя. Как проклинал и ненавидел. За что? За то, что изменила ему с Бардом. А сам то он в это верил? Только на миг, на крошечный миг, а дальше просто забылся в необъяснимом порыве ненависти и злости. Он знал, каждую секунду знал, как она любит его. И даже если бы и изменила, то что с того? Измена не делала ее мертвой. А то, что он прогнал ее делало. Так не лучше было бы ему выслушать ее, промолчать, стерпеть? Но что теперь от его догадок и предположений? Сердце не запустишь второй раз, и жизнь в человека не вернуть. Наступает время, где властвует "бы". Смог "бы", спас "бы", выжила "бы". Но все это не имеет никакого значение, и даже утешение слабое. Он чувствовал, как сгорает и опустошается душа, теряя какую то свою часть, слишком большую и значимую. Слёзы тяжёлыми каплями падали на уже безжизненное лицо любимой. Он был готов зубами грызть камни, убить ещё сто тысяч врагов, лишь бы только удержать её, лишь бы спасти. Пыль запорошила его глаза, смешиваясь со слезами и кровью, залепляя искаженный в плаче рот сухой коркой. -Нет! Слышишь?! Не смей умирать! Сия, прошу тебя! - и приказывал и умолял он, растирая её бледные щеки, - Сия, открой глаза, скажи хоть что-нибудь. СИЯ! Сия! Сия... Смотрел на её лицо, а видел себя. Гладил холодные и спутанные волосы на её голове и вспоминал, вспоминал всё. Мысли носились в голове подобно птицам, они кружились и пикировали, снова взлетали и падали. Он вспоминал, как они впервые встретились с ней, как сидели вместе у костра под ночным небом, как учил ее управляться с мечом, как сражались бок о бок, как любили друг друга. Он вспоминал каждое мгновение, связанное с ней, делая тем самым только хуже. Ее запах, улыбка, насмешливый взгляд, осторожные и робкие касания, острые плечи, хрупкое тело и необъятная душа. Все было живо в его воспоминаниях. Настолько живо, что ,казалось, можно протянуть руку и вот, он уже рядом с ней. Бок о бок, как и раньше. Но этого "как и раньше" уже не будет. Воспоминание о погибшей возлюбленной резануло по сердцу отрой сталью, и он беспомощно сморщился, пытаясь удержать подступившие слёзы. Плакать не хотелось, также, как и не хотелось дышать и думать. Не хотелось делать ничего. Просто забыть все, чтобы пережить эту горестную муку. Оставить воспоминания и похоронить их вместе с телом. Но разве это возможно? Торин, стоял позади племянника грозной тучей, и сам еле сдерживал горестные и скупые слезы. Но он Король и должен оставаться непоколебимым. В тишине мертвого поля, где раненные искали среди трупов родных и друзей, а те, кому повезло остаться в живых, завидовали мертвым. Трое самых отважных воинов, трое храбрецов лежали рядом, вместе - также, как и пришли они в этот мир. Над каждым горевали и плакали, проклиная со всей злостью себя. Над застывшими золотыми локонами и небесного голубыми глазами оцепенело сидел Кили, который до конца не смог осознать то, что произошло. По лицу окровавленному, грязному, потному, изможденному и утерянному текли немые слезы. Он не говорил ни слова, ни звука не вылетело из его рта. Он глотал все свои невысказанные прощания и претензии, проклятья и признания, все свои крики, которые он выплеснет потом. Когда поймет, что он на самом деле потерял. А пока он будет сидеть здесь, тихо подложит под голову Нэн исцарапанные руки. Он будет с ней, пока ей не станет лучше. Пока не пройдет это оцепенение. Рядом с ним сидит рыжеволосая элфийка, которая не будет скрывать ни слез, ни криков. Она прожила на земле долго и, в отличии от юного гнома, знала цену и жизни, и смерти. Знала она и о том, как трудно найти в своем сердце место для кого-то. Но гораздо сложнее потом его оттуда прогнать. Но как прогнать того, кто стал частью сердца? Как разорвать? Она плакала - надрывно и безутешно, и копна рыжих волос нервно вздымалась в воздух, подобно урагану испепеляющего пламени. Она не так давно осознала свою потерю и теперь собирала все ее щедрые дары, ощущая на себе всю их невыносимую тяжесть. А Ник лежал на земле, холодный, как она сама. Без движения и жизни, без слов и мыслей. Но он улыбался, словно пытаясь утешить ту, что плакала над ним. Следом на земле оказался Фили. Он не замечал ни столпившихся вокруг гномов, ни хоббита, ни Гэндальфа. В первое время он даже не заметил тела еще двух дорогих ему людей. Да и важно ли было хоть что-нибудь в сравнении с ней? Неизвестность и страх, что будет он делать дальше? Он уже не кричал. Он только глухо рычал и скулил, шептал что-то себе и нашептывал ей. Ожидая, вдруг, она проснется от его слов, простит его и кинет насмешливый взгляд. Подарит еще одну улыбку и свой поцелуй, утешит и скажет то, что хотела сказать. И так они проведут вечность. Признался себе, что не переставал думать о ней и на секунду. Даже когда прогнал, даже когда хотел убить. Он любил ее в своей жестокой ненависти, любил в грозном молчании. Любил такой, какой она была. Нет! Он не будет думать о ней в прошедшем времени. Она все еще здесь, все еще с ним, она осталась верна. И он любит ее, здесь и сейчас. Всем своим разбитым сердцем, опустошенной душой и уничтоженным разумом. Каждой раненной клеточкой тела, каждым словом и взглядом. Он любит ее и никогда не перестанет любить. Как и все раненные, небо оплакивало погибшую землю, на которой уже никогда не взойдет трава и не вырастут деревья. Капли дождя крупными слезами покрыли тела ушедших людей, гномов, эльфов и орков. Небо плакало за всех, за героев и за врагов, за мужчин и женщин, за тех, кто ушел навсегда, и тех кто остался навеки. Тех, кто проиграл и тех, кто выиграл сраженье со смертью. А тех, кто остался на земле еще ждал их последний бой. Смирение с утратой, ее невыносимая мука осознания и безутешное горе. Человек был создан для страдания, без них не имеет смысла жизнь. Жизнь после смерти, даже если умер не ты, а дорогой тебе человек, является невыносимой пыткой. Ты забываешь образ того, кого потерял, не можешь вспомнить лица. А потом вспоминаешь, терзаешь себя и вот, ты уже погряз в этом море пролитых слез и недосказанных слов. Казнишься за то, что не успел сделать, сказать, показать. За то, что ты теперь один. Беспомощность станет последствием главным, а из жизни выпадет, возможно, основная ее часть. И все, пазл, уже никогда не будет собран правильно. Он навсегда останется неполным. Ты проиграл последний бой, свой главный бой. Ветер грозно завыл на полем кровавой битвы, унося и поднимая вверх весь ее смрад. Души умерших спешили подняться наверх, вместе с крупицами снега, улететь от низкого мира страданий. В полной тишине безутешных мучений, прогремел, как возмездие голос Подгорного Короля, достойного Короля. Он подытожил все, что произошло. Не произнес торжественных речей, а всего лишь два слова. Все стало на свои места. -Это конец.