Квартет

“I want you, the right way. I want you, but I want you to want me too*(1),” – Marvin Gaye.

(Люциус) Удовлетворенно вздохнув, Люциус закрыл глаза и начал размеренно ласкать ее напряженный клитор. Казалось, ее киска покрыта медом, тающим на языке, будто волшебная пыльца. Он наклонил голову и между толчками слизал следы ее возбуждения с члена Снейпа. Северус и Гермиона вместе были на вкус как манна небесная, обмакнутая в амброзию, – одурманивающее сочетание, если такое вообще возможно было создать. Люциус едва не застонал в голос: вкус их плоти ударил по его утонченным чувствам. А визуально они были настоящим шедевром. Он отклонился назад, чтобы полюбоваться сценой их секса с первого ряда. По сравнению с ее маленькой киской, член Снейпа казался гигантским. Он скользил туда-сюда как смазанный поршень, а ствол блестел, будто заламинированный ее похотью. Люциус ухмыльнулся и раздвинул ее большие губы, чтобы понаблюдать, как малые губы сжимаются и распрямляются с каждым толчком. Северус широко развел ноги Гермионы в стороны, и у Люциуса появилась возможность сполна насладиться райским плодом, находящимся перед ним. Он никак не мог насытиться ее сочной киской. Это было сродни тому, если бы он вдруг обнаружил шикарнейший кондитерский магазин, расположенный прямо по соседству. Клитор налился и блестел от возбуждения, как острая конфета «Red Hot*(2)». Но вместо обжигающего привкуса корицы, от которого слезятся глаза, конфета Гермионы имела вкус чистого вожделения в глазури из мускусного кленового сиропа. – О, о, о, – отрывисто простонала она, и ее лицо исказилось от желания. Северус убрал с дороги своим внушительным носом ее волосы, чтобы скользнуть по шее и прижаться губами к уху. Люциус услышал глухой шелест жаркого шепота и ухмыльнулся про себя, гадая, какой аудиотрек Снейп выбрал для акустической атаки. Будет ли это комментарий о том, насколько его члену нравится новая квартирка, или же он собрался подразнить ее внутреннюю непослушную школьницу, играя в похотливого профессора? Люциус намеревался спросить об этом позже. А сейчас он наслаждался ночной серенадой: липкой симфонией ее похоти, хлюпающей в такт с первобытным ритмом ударных, звучащим в толчках Северуса, а также сладострастными стонами и восхитительными вздохами, срывающимися с губ Гермионы, подобно распутной мелодии. Люциус не слышал ничего подобного уже много лет. Звуки, издаваемые Северусом, были больше похожи на хрипящее пение в стиле гроулинг*(3), что казалось чертовски сексуальным, но Малфою не хватало поскуливания и мурлыканья, которое издает женщина, приближаясь к оргазму. Нарцисса могла заглушить весь мир одним сказанным шепотом словом, одним «да!», выкрикнутым в экстазе, и Люциус страстно желал снова погрузиться в этот дзен. Его взгляд скользил по телу Гермионы, упиваясь его изгибами, запоминая каждое движение. Жаль, что выше пояса все было заслонено, будто плашкой цензуры, дурной головой его сына. Как только секс продолжился, Драко вернулся к ласкам груди, посасывая ее, как изголодавшийся ребенок. Люциус закатил глаза с издевательской усмешкой. Боже мой, сын! Самое время двинуться дальше. Есть много других мест на теле этой ведьмы, которые можно полизать. Это так Драко вел себя с каждой девушкой, с которой спал? Неудивительно, что они не задерживались рядом с ним дольше пары недель. Какой женщине понравится, чтобы какой-то мелкий нытик висел на ее сиське двадцать четыре часа в сутки? При мысли о том, что ему придется делить девушку с сыном, у Люциуса побежали мурашки, но, если быть честным, – а он был честным нечасто, – делить ее оказалось совсем не так уж неловко, как он ожидал. Северус и Люциус за последние годы выработали в отношении друг друга готовность к компромиссам, которую Драко также, по большей части, проявил сегодня: он не пытался покрасоваться или завладеть вниманием Гермионы. И даже ни разу не пожаловался. Настоящее чудо. Если бы я знал, что сосок – это все что нужно, чтобы заставить его заткнуться, я бы уже давно нанял кормилицу. Гермиона вскрикнула и в поисках поддержки вцепилась в волосы Драко, запутавшись в них пальцами. Размеренные толчки Снейпа набрали обороты, и Люциус вернул свой взгляд к основному действу. Ее тело напряглось, готовясь к гранд-финалу, а яички Снейпа поджались, что было верным признаком скорого оргазма. Обхватив рукой мошонку Северуса, Люциус оттянул ее и, благоговейно склонив голову, продолжил поклонение у алтаря Гермионы. – Она скоро кончит, – пробормотал Снейп. – Не так ли, мисс Грейнджер? – Да, сэр! Люциус ухмыльнулся в складки ее плоти. Это было самым осмысленным, что она сказала за последние двадцать минут. Снейп издал низкий горловой рык. – Соси сильнее, Драко. Ущипни ее за другой сосок. Похоже, Драко послушался, потому что Гермиона громко ахнула и судорожно выгнулась на груди Снейпа от новой вспышки возбуждения. Ее стоны прерывались всхлипами, и этот звук, словно ловкие пальцы скрипача пиццикато*(4), заставлял яички Люциуса подергиваться. – М-м-м, – пробормотала Гермиона. – Пожалуйста, сэр. – Скажи, что ты наша непослушная девочка, которая любит трахаться, – сквозь зубы прохрипел Снейп, сжав челюсть в попытке сдержаться. – О боже, – простонала она, и по ее телу прошла очередная судорога удовольствия. – Я ваша непослушная девочка. Я люблю трахаться. Пожалуйста! Еще чуть быстрее. – Держись за Драко, чтобы не упасть. Обхватив Драко за плечи, Гермиона вцепилась в него как дьявольские силки, так что ее мышцы задрожали от изнеможения. – Готов, Люциус? – М-м-м, угу, – прогудел он, и этот звук резонансом прошел по ее бедрам. Снейп обхватил ее ноги под коленями и ускорился, отыскав магический ритм, от которого Гермиона взвыла и забилась в его руках. Движения их тел задавали темп языку Люциуса, который ласкал ее в такт каждому толчку. – О-о! О-о! О-о! – оргазм захватил ее тело, и Гермиона вскрикнула: – М-м-м! – Черт, – прорычал Снейп, зашипев сквозь зубы. – Вот это наша девочка. Прозрачная струйка сока сочилась из ее влагалища и стекала по подбородку Малфоя, как шампанское. Неделю назад он был так увлечен взглядом карих глаз кончающей Гермионы, что не заметил наводнение, а ее рука, держащая его за руку, стала для него таким потрясением, что затмила собой все остальное. Лишь позже, оставшись наедине в постели, Северус упомянул о ее способностях к сквирту, которые Люциус теперь мог узреть воочию и понять, что так восхитило Снейпа. Гермиона была настоящим чудом, бесконечным источником плотских наслаждений, и он просто обязан увидеться с ней еще раз. Скоро. Одной ночи явно недостаточно, чтобы разглядеть все ее таланты. Когда ее дрожь утихла, Снейп сделал глубокий вздох и пробормотал: – Я хочу кончить ей на киску. Люциус ухмыльнулся. – Принято. Северус вышел из нее, и Малфой, обхватив ствол его члена, тут же принялся ласкать его рукой. После нескольких сильных движений член запульсировал, дергаясь в ладони как змея. Из алой головки хлынул поток белой, похожей на сливки, спермы, и первая струйка достигла живота Гермионы. Остальные брызги попали на ее маленький шоколадный маффин, покрыв его словно глазурь, и у Люциуса потекли слюнки, когда он уловил аромат. И впрямь лучший десерт. – Черт побери, – тяжело выдохнул Снейп. – Как это выглядит? – Великолепно, – кивнул Люциус. – Сядьте, мисс Грейнджер, – пробормотал Северус, отпуская ее ноги. – Помоги ей, Драко. Она откинула голову назад, когда они сменили позу на более вертикальную. – Поверни ее, – распорядился Снейп. Гермиона выглядела слегка дезориентированной, когда ее перевернули на животе Снейпа. Он усадил ее себе на колени и заставил слегка отклониться назад, чтобы рассмотреть оставленные им пятна спермы. Скользнув рукой между ее ногами, он мимолетно улыбнулся одними уголками губ и размазал свое семя по волоскам на ее лобке, обведя мокрое отверстие длинным пальцем. – Нам нужно наложить на тебя Противозачаточное заклинание? – спросил он, растирая сперму по ее животу. – Я пью зелье для непроницаемости яйцеклетки каждый месяц. Снейп кивнул. – Почему бы тебе не забрать ее, Драко. Мне нужно передохнуть. Люциус поменялся местами с сыном, и Снейп переместил Гермиону на колени Драко, после чего передвинулся назад и рухнул на подушки, расслабившись и наслаждаясь послеоргазменной негой. Люциус ухмыльнулся про себя. Несмотря на то что извечно напряженный и угрюмый Северус казался ему соблазнительным, он все же предпочитал насытившегося и умиротворенного Снейпа. Опустившись рядом с ним, Люциус склонил голову, чтобы их никто не услышал. – Что думаешь? Снейп наблюдал за хихикающей парочкой, и на его расслабленном лице не было видно обычной маски безразличия. Когда Гермиона притянула Драко к себе, чтобы поцеловать, Северус наконец ответил: – Думаю, мы должны это повторить. Поскорее. Люциус едва сдержался, чтобы не рассмеяться. На языке Снейпа это должно означать, что он превосходно провел время. Драко перекатился на спину, и Гермиона улыбнулась и оседлала его, прижимаясь к его напряженному члену. Изящный изгиб ее бедер привлек внимание Снейпа, заинтересованно изогнувшего бровь. – Ее киска на вкус восхитительна. Я мог бы вылизывать ее каждый день и так и не насытился бы, – пробормотал Люциус, когда Гермиона приподняла задницу, открывая им отличный вид на блестящую промежность. Снейп ухмыльнулся. – Значит, она пробудила твой аппетит? – По одному, даже невероятно сочному кусочку, нельзя судить о целом блюде. Гермиона наклонилась, обхватив член Драко и направив его внутрь себя. Люциуса это зрелище должно было оттолкнуть, но, как ни странно, этого не случилось. Внешне Драко напоминал ему самого себя в его возрасте, и вместо отвращения он ощутил лишь ностальгию… и, возможно, еще укол зависти. Хотя он ценил мудрость и опыт, что пришли к нему с годами, ему не хватало той энергичности, которой он обладал в молодости. Бывало, он занимался с Нарциссой любовью всю ночь, заполняя короткие периоды передышки обилием орального секса, чтобы подготовить ее к следующему раунду. Если бы он был столь вынослив и сейчас, он до сих пор бы трахал ненасытную маленькую киску Грейнджер, пока не ощутил бы, как аплодируют ему сжимающиеся стенки влагалища. – А что насчет Драко? – тихо пробормотал Снейп. – А что насчет него? – Похоже, он… не на штуку увлекся ею. Медленно двигаясь вверх и вниз по члену, Гермиона наклонилась и поцеловала Драко, скользнув губами по его лбу и щекам. Он схватил ее за задницу, и его тонкие пальцы впились в ягодицы. Гермиона что-то прошептала ему на ухо, и он одобрительно зарычал в ответ, а затем сжал ее задницу так, что раскрылась расщелина между половинками. Северус тихонько фыркнул и поправил член рукой. Люциус гадал, что привлекло его внимание больше: мелькнувшее сморщенное отверстие или простая чувственность единения двух тел. Он слегка пожал плечами в ответ на беспокойство Снейпа. – Они могут делать что хотят, но я сомневаюсь, что у него есть шанс. Если выбирать между молодостью и опытом, думаю, она предпочтет нашу компанию. Снейп вздохнул. – Ты и впрямь думаешь, что это нормально? Ты собираешься лишить сына единственного женского общества. Люциус фыркнул. – У Драко столько женского общества, что он не знает, кого трахнуть первой. Каждую неделю у него новая девушка. – Грейнджер ему подходит. Взгляд Люциуса скользнул по Гермионе и Драко, которые слились уже с двух сторон, целуясь так, словно от этого зависела их жизнь. Губы Люциуса дрогнули в усмешке. Как, черт возьми, Драко умудрился превратить простой секс в марафон поцелуев? И почему я не знал, что так можно? – Он переживет. Снейп ничего не ответил, и они оба погрузились в размышления, наблюдая за задницей Гермионы. Она мастерски двигалась в позе наездницы, и ее подскакивающий зад был не просто превосходным, а прямо-таки гипнотическим зрелищем. Ее спина выгибалась, а тело раскачивалось с чувственной грацией, следуя первобытному ритму. Комната была переполнена сексуальным напряжением. Гермиона резко и прерывисто дышала, открыв рот. Каждый раз, когда пальцы Драко скользили по ее пояснице или сжимали задницу, она издавала звуки мольбы и обрушивалась вниз так, что ее мягкие ягодицы шлепались о его твердые бедра. Но Драко не злоупотреблял этим маневром, используя его лишь изредка в попытке сохранить остатки самоконтроля. Однако его все крепче сжимающиеся яички были явным признаком того, что этот бой он проигрывает. Люциус ощутил укол ревности, когда Драко провел руками по бокам Гермионы, затем вверх по изящному изгибу плеч и вниз по спине. Именно так Люциус обычно ласкал Нарциссу – нежными прикосновениями, которые может позволить себе лишь близкий человек. Движения их извивающихся тел и ритм тяжелого дыхания набирали обороты, и, пересекая финишную черту, Гермиона выкрикнула имя Драко, а затем издала стон удовольствия. Когда она пришла в себя, на ее сонном лице промелькнула блаженная улыбка, и Драко притянул ее поближе и обнял так, словно не хотел никогда отпускать. Люциус закатил глаза. Неужели Драко так и не перенял у него хладнокровную манеру поведения? Вся эта приставучесть только отпугнет ее. И несмотря на то что в глубине души Люциус был доволен тем, что неопытность Драко только повысит его собственную привлекательность в глазах Гермионы, он все же почувствовал жалость к сыну. Покачав головой, он многострадально вздохнул, как любящий отец. Ему так многому еще нужно научить мальчика. ______________________________________________________________________ * (1) «Я хочу тебя, но правильно: я хочу тебя, но желаю, чтобы ты хотела меня тоже», – Marvin Gaye. (2) Конфета «Red Hot» – острые конфеты с привкусом корицы. Посмотреть, с чем весьма образно Люциус сравнил клитор Гермионы, можно по ссылке https://vk.com/photo-187906046_457240714 (3) Гроулинг или гроул – приём экстремального вокала, суть которого заключается в звукоизвлечении за счёт резонирующей гортани. Встречается в некоторых экстремальных музыкальных стилях, в основном в трэш-, дэт-, грув- и дум-метале, а также в грайндкоре, металкоре и дэткоре, иногда в блэк-метале (Википедия). Для примера можно послушать любую песню группы Arch enemy, где представлен яркий пример женского(!) гроула. (4) Пиццика́то (итал. pizzicato) – приём игры на струнных смычковых инструментах, когда звук извлекается не смычком, а щипком струны, отчего звук становится отрывистым и более тихим, чем при игре смычком (Википедия).