Квартет

“Look into my eyes, and you will see what you mean to me*(1),” – Bryan Adams

(Драко) Это был рай. Драко не нужны были ни ангельские крылышки, ни пушистые облачка. Только Грейнджер. Мягкая, мягкая Грейнджер. Как она может быть такой мягкой? Почему в голове не осталось ни одного слова, кроме «мягкий»? Неужели своими поцелуями она стерла из памяти весь его словарный запас? Может, теперь он так и останется блаженным идиотом, который будет слоняться везде, бормоча слово «мягкий» себе под нос? Думаю, меня это устроит, пока она будет сидеть на моих коленях. Предпочтительно, никогда не вставая. Единственной частью его тела, не связанной с мягкостью, был член. Там главным словом было «твердый». Слишком твердый. Болезненно твердый. Оставалось лишь надеяться, что следы от ширинки не останутся на его стволе навечно. Драко старался не обращать внимания на свой возбужденный член с отпечатком в виде застежки-молнии и сосредоточился на ощущении кожи Гермионы под своими руками, которые проникли сзади под ее футболку. Мя-я-гкая. Нет-нет! Соберись. Надо снять с нее одежду. Нагота это хорошо. Они просидели на ее диване по меньшей мере час, и Гермиона ерзала у него на коленях, как будто играла с его промежностью в ладушки. Боже милостивый, эта девушка определенно умеет двигаться. Почему раньше, когда они бывали на вечеринках, она никогда так распутно не извивалась? Эти восхитительные движения заслуживали быть в свете всех софитов на танцполе. То, как Гермиона призывно забралась к нему на колени, заставило его вернуться мыслями к прошлой пятнице. Воспоминания о том, как она скакала на нем, будто на дрессированном пони, разогнали его член на полную мощность. – М-м-м! Гермиона с усмешкой отстранилась. – Что это было? – Хватит! Молния на штанах сдирает с меня кожу. Она рассмеялась, но, к счастью, перестала ерзать. – Возможно, мне стоит вынуть его и проверить, нет ли там травм? Он ухмыльнулся. Повернутая на сексе Грейнджер намного веселее, чем тихоня Грейнджер. Обычно, когда Драко удавалось уговорить ее куда-то выбраться на выходных, ему приходилось довольствоваться самым невинным физическим контактом. Например, танцами. Ему всегда казалось, что она танцует с ним из жалости, но теперь, узнав, какая извращенка в ней живет на самом деле, он гадал, не стоило ли ему прижиматься в танцах покрепче. – Будешь зализывать мои раны? Гермиона начала расстегивать его рубашку. – Возможно. Хотя мне казалось, что ты хочешь принять со мной ванну. Святая Цирцея. Да-а-а! Неприличные картинки заполонили его воображение, полностью оккупировав мозг: как по ее обнаженному телу стекает вода, и сверкающие капли жемчугом рассыпаются по этим пышным холмикам и впадинкам. Слава Мерлину, Грейнджер говорила серьезно: если бы она лишь дразнила его, он не пережил бы такого разочарования. – Сегодня я супер-грязный специально для тебя. Гермиона хихикнула и чмокнула его в кончик носа. – Люблю трудные задачи. – Первой задачей будет избавить мой член от той липкой каши, в которой он измазался, – пожаловался Драко, выразительным кивком указывая на свою промежность. – М-м-м, – протянула она с самой распутной своей улыбкой. – И впрямь грязный мальчишка. Ну что ж, пойдем. Я и сама уже довольно липкая. Взяв Драко за руку, Гермиона стащила его с дивана и потянула за собой по короткому коридору. Оторвав взгляд от ее задницы, он оглядел тесную ванную, отметив, как там, на самом деле, мало места. – Ты уверена, что мы оба поместимся в этой ванне? Гермиона наклонилась, чтобы заткнуть слив, и он ухмыльнулся, глядя на соблазнительный изгиб ее округлых ягодиц. Ее футболка задралась сзади, обнажив манящую полоску кожи, и он провел по ней кончиком пальца. Грейнджер замурлыкала от щекочущих ощущений и открыла воду, начав наполнять ванну. – Честно говоря, не знаю, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Я никогда не пробовала принимать ванну с кем-то вдвоем. Если мы не поместимся, одному придется стоять, пока второй моется. Драко представил себе ее мускусный кексик прямо над собой, пока он будет намыливать ей ноги. – Как по мне, звучит неплохо, – ухватив Гермиону за бедра, он притянул ее к себе и потерся выпуклостью на брюках об ее живот. – Я умирал от желания вытащить тебя из этих чертовых джинсов с тех пор, как пришел. Нежно поцеловав его грудь, она провела рукой слева, над сердцем. – Правда? Никогда бы не подумала. Но, возможно, сначала мне стоит снять одежду с тебя – чтобы ты не поранился. Да, пожалуйста. – Ты практична, как всегда, Грейнджер. – Не хочу, чтобы мои любимые органы получили повреждения, – объяснила она, кивая с важностью ученого. Ее любимые органы? Она имеет в виду любимые органы его тела или любимые органы вообще? Мог ли он сравниться с ее прошлыми любовниками? Он даже понятия не имел, со сколькими мужчинами она была. Можно было с уверенностью предположить, что он самый симпатичный из них, но что насчет остального? – Расскажи, что тебе нравится во мне больше всего. Закатив глаза, Гермиона покачала головой. – Думаю у тебя и так достаточно поклонниц, и тебе не нужно слышать все это от меня. – Нет, нужно, – из-за вызванного оттоком крови от мозга умопомрачения необдуманные слова вылетели сами собой. – Твое мнение единственное, которое меня волнует. Гермиона изменилась в лице, пристально глядя ему в глаза. – Ты серьезно? Драко мысленно застонал из-за своей неспособности держать рот на замке в самый важный момент. Я вообще смогу хоть раз заняться сексом, не унизив себя в ее глазах? У него было два варианта: свести все к шутке или просто быть честным. Драко знал, как ему следует поступить, но перспектива эмоционального признания вызывала у него желание сбежать отсюда подальше. Его язык, по-прежнему в отрыве от мозга, сам принял решение и выпалил: – Да! Проклятье! Гермиона протянула руку и коснулась его лица, невесомо проведя большим пальцем по линии скулы. Она взглянула на него, как будто видела впервые. Бурлящая тошнота в желудке вдруг утихла от грохота его тающего сердца. Потираясь о ее руку, как кот, он безмолвно умолял о большем. Никто не касался его так, как Грейнджер: ее руки были волшебными. – Я и не думала, что ты такой милый, – пробормотала она. О боже. Почему у него внутри так тепло? И почему он так нервничает? – Только для тебя. – Для меня? – ее глаза удивленно расширились. – Почему только для меня? Может, она намеренно так тупит, чтобы помучить его? – А ты как думаешь, Грейнджер? Как думаешь, почему я обедаю с тобой каждый день? И почему, по-твоему, я хожу с тобой куда-нибудь выпить по выходным? На ее лице отразилось замешательство. – Я считала, что ты обедаешь со мной по привычке, и я понятия не имею, почему ты можешь хотеть куда-то ходить со мной. Я совершенно точно не одна из твоих девушек-тусовщиц. О боже! Она и впрямь тупит. Все это время он по-дружески флиртовал с ней, а она даже не замечала. – Я обедаю с тобой, потому что мне нравится с тобой болтать. Ты одна из немногих умных людей в Министерстве. И… когда я только начал там работать, ты была единственной, кто… кто не смотрел на меня как на монстра. Драко никогда не говорил об этом раньше, потому что, на самом деле, стыдился сам себя, а всеобщее неприятие только укрепляло его отвращение к себе. И хотя это грызло его изнутри, он чувствовал, что заслужил их ненависть. Но как всегда, вопреки всему, Грейнджер посмотрела ему прямо в глаза и милостиво позволила сесть с собой в столовой. И как только все увидели, что Золотая Гермиона Грейнджер даровала ему свое одобрение, враждебность исчезла, и Драко со временем завоевал их доверие. Возможно, она даже не осознавала, что без нее у него не было бы карьеры. Или хотя бы капельки самоуважения. Гермиона обвила руками его талию и прижалась лицом к груди. – Ты никогда не был монстром. Раньше ты, скорее, был невыносимым напыщенным павлином… сбившимся с пути. Но в конце концов, ты стал самим собой. Я знаю, что случившееся далось тебе нелегко. Я никогда не забуду выражение твоего лица, когда нас притащили в мэнор и приказали тебе опознать Гарри… а ты сделал вид, будто не знаешь, что это он. Ты был в ужасе, но все равно по какой-то причине солгал ради нас… так же, как и твоя мама. Ты во многом похож на нее, чего я раньше не замечала. Внешне ты выглядишь как твой отец, но в душе ты больше похож на маму. Драко тоже так думал, и ему было радостно слышать от Гермионы подтверждение тому, на что он надеялся глубоко в душе. Меньше всего он хотел превратиться в Люциуса. Хотя идеи привилегированности чистокровных захватили его еще в детстве, он на собственном горьком опыте убедился, что его отец не такой уж и распрекрасный, каким должен быть. Люциус был холодным и равнодушным, и, казалось, что он, скорее, галлеон, чем человек: все, что его волновало, это лишь деньги и секс. Не то чтобы Драко не любил деньги. Или секс. Очень даже любил. Но если быть чистокровным означало стать клоном Люциуса, Драко предпочел бы им не быть. – Вот видишь, – поцеловав Гермиону в макушку, с облегчением сказал он, радуясь, что хоть кто-то видит его настоящего, несмотря на кучу недостатков. – Потому ты мне и нравишься. Ты меня понимаешь. Гермиона подняла голову и взглянула на него, нахмурившись. – Я понимаю далеко не все. Я понятия не имею, чего ты хочешь от всего этого – от нас. Драко прикусил язык. Ему очень хотелось сказать ей правду, но риск был слишком велик. Что, если она просто хочет остаться друзьями? Что, если Снейп или, боже упаси, его отец нравятся ей больше, чем он сам? Даже если бы ему хватило смелости открыть ей душу, вряд ли он смог бы найти правильные слова, чтобы объясниться. – Я просто хочу тебя. Уголки ее губ радостно изогнулись. – Хорошо. Думаю, тебе стоит поцеловать меня еще раз, чтобы удостовериться. Надеясь доказать ей свою симпатию древнейшим способом, какой только знает человечество, Драко наклонился и прижался губами к ее рту в самом чувственном поцелуе. Это было гораздо проще, чем разговаривать. Слова могут привести к недопониманию, а физическую демонстрацию желания ни с чем нельзя спутать. Так ведь? Гермиона отстранилась, тяжело дыша, на ее губах играла широкая улыбка. – Думаю, нам лучше снять с тебя эти брюки и усадить тебя в ванну. – Слава Мерлину, – пробормотал Драко. – Я сейчас сломаюсь там пополам. Накрыв его ширинку одной рукой, Гермиона сжала ее так, что его яйца запульсировали. – Я вижу, – дерзко ответила она. Как только ее пальцы расстегнули ширинку, сердце Драко набрало темп и забилось в груди со скоростью летящей «Молнии». Он быстро сбросил рубашку, пока она занималась брюками. Его все еще сковывали боксеры, но Гермиона не заставила его долго страдать. Она проворно стянула трусы с члена, обнажив его, и тот распрямился, твердый и тяжелый, и уставился на нее как голодный волк. Драко вздохнул с облегчением. Наконец-то. – Лучше? – спросила она с притворной невинностью. – Намного. Теперь ты. Драко отбросил в сторону свою одежду и принялся раздевать Гермиону, медленно и чувственно стянув с нее футболку и открыв взгляду прелестный бирюзовый лифчик, отделанный фиолетовым кружевом. Боже, она восхитительна! Проведя пальцем по округлости груди, он спустился вниз к ложбинке. Он собирался провести ночь в этой прекрасной долине чуть позже. Громко зарычав, Драко скользнул обеими руками к ее штанам и рванул молнию. Он хотел, чтобы она была голой. Прямо сейчас. С ним. Прижавшись к нему. Черт! Почему на девушках всегда так много одежды? Опустившись перед ней на колени, Драко стянул с нее джинсы и ухмыльнулся, увидев ее маленькие трусики, которые подходили к лифчику. Значит, она хотела произвести на него впечатление. Девушки надевают нижнее белье, элементы которого подходят друг к другу, в том случае, если желают, чтобы вечер был особенным. Его уверенность в себе резко окрепла, а узел в животе ослабел. Вероятно, он и впрямь сумел завоевать ее расположение. Возможно, его отец и Снейп были для нее всего лишь средством для достижения сексуальной разрядки. Может быть, больше всего она хотела именно его. Драко просунул большие пальцы сбоку под тонкую полоску резинки ее трусиков и поднял взгляд на Гермиону. – Чертовски сексуальные трусики, милая. Ты носила их весь день? Она покачала головой, застенчиво прикусив губу, и провела пальцами по его волосам. – Нет. Я переоделась перед твоим приходом. Значит, она надела их специально для него. Улыбка Драко озарилась искоркой триумфа. Наклонившись вперед, он прижался носом к скрытому кружевом холмику и сделал глубокий вдох. Ох, черт меня дери! – Они пахнут даже лучше, чем выглядят, – приглушенно сообщил он, не отстраняясь от нее. Гермиона рассмеялась и подалась бедрами навстречу, так что его нос потерся о ее расщелину. – Почему бы тебе не снять их и не проверить: может быть, без них я пахну еще лучше. Какое блестящее предложение! В конце концов, она самая умная ведьма своего возраста. Не теряя времени, Драко спустил с нее трусики, и они упали к ногам. Волоски на лобке мягко коснулись его лица. Соблазнительно мягко. Мягко, мягко, мягко. Зарывшись носом в ее плоть, он глубоко вдохнул мускусный запах и инстинктивно высунул язык в поисках источника этого чарующего аромата. Горгоньи поскакушки! Неудивительно, что его отец так долго пропадал у нее между ног. На вкус она была как мороженое с привкусом плоти. Киска а ля мод*(2). – Без них ты и впрямь пахнешь гораздо лучше, – хмельным голосом сообщил Драко. – И на вкус тоже лучше. Когда он припал к ней за добавкой, Гермиона взвизгнула и схватила его за голову. – Погоди! Я запуталась и сейчас упаду. Драко развернул ее и прижал спиной к стене, прервавшись ровно настолько, чтобы убедиться, что она стоит твердо, а затем принялся прокладывать путь поцелуями вверх по ее вздымающемуся животу. Скользнув руками по ее теплой обнаженной спине вдоль линии позвоночника, он нащупал туго натянутый лифчик. И хотя ему нравилось, как она в нем выглядела, ему хотелось ощутить прикосновение кожи к коже. Как только все крючки были расстегнуты, последняя помеха исчезла, и его взгляду открылись груди его мечты с идеальными маленькими сосками, окруженными розовыми ареолами. Они выглядели даже лучше, чем он помнил. Не в силах противостоять гипнотическому притяжению, он поцеловал одну набухшую вершинку, а затем втянул в рот сочную плоть. Гермиона застонала и выгнулась сильнее, впившись ногтями ему в голову достаточно сильно, чтобы в кровь выплеснулся адреналин. Драко не знал, эта ли химическая атака вызвала внезапный резкий подъем его члена, или причиной ненормально быстрого набухания плоти стали ее стоны. В любом случае, каждый стон звучал только для него, и он хотел услышать больше. Намного больше. В миллиард раз больше. Если все пойдет по плану, Гермиону ждет изнурительная ночь. Ему нужно показать ей, что в этом деле Люциус не самый лучший из Малфоев. Драко обнял ее одной рукой за талию, чтобы поддержать, а другой рукой скользнул между ногами, легонько касаясь сочных половых губ. Ее бедра дернулись, и в ее отчаянном стоне он различил свое имя. Проводя пальцем вперед-назад по ее складкам, он переключился на другой сосок, лизнув его, прежде чем начать посасывать. Когда Гермиона зашипела как змея и подалась навстречу его руке, Драко проник внутрь и обнаружил, что стенки уже скользкие от сексуального жара и большого количества выделившейся смазки, а влагалище, казалось, уже умоляло о том, чтобы его заполнили. Он подразнил ее, толкнувшись внутрь несколько раз, а затем согнул палец, чтобы найти бугристый участок точки G. Во-о-от здесь. Ее стоны стали пронзительнее, и она схватила его за голову в отчаянной попытке устоять на ногах. Драко добавил еще один палец и повернул руку так, чтобы с каждым толчком задевать большим пальцем набухший клитор. Постепенно ускоряясь, он искал волшебный ритм, который свел бы ее с ума. – А-а-ах! Нашел! Гермиона была на грани, мышцы сжимались вокруг его пальцев, как будто у ее киски начался легкий припадок. С громким причмокиванием Драко выпустил сосок изо рта и взглянул наверх. Прикрыв глаза от возбуждения, Гермиона смотрела на него, хватая открытым ртом воздух. Казалось, мир замер на мгновение, и ее образ клеймом отпечатался у него в мозгу. Драко знал, что будет потом дрочить на это воспоминание всю оставшуюся неделю. – Кончай для меня, – прошептал он. Некоторым девушкам нужно было разрешение, чтобы отпустить себя. Он не был уверен насчет Грейнджер, но Снейп говорил нечто подобное в прошлую пятницу, и Драко пока что хотел перестраховаться. – Кончай прямо на меня. Он вернулся к ее груди и, облизнув напряженный сосок, нежно ласкал, пока Гермиона не оказалась на вершине наслаждения. С криком она изогнулась, и он почувствовал первые судорожные подергивания стенок влагалища вокруг своих пальцев. Ее мышцы внезапно сократились и запульсировали, и из складок плоти потекла тоненькая струйка жидкости. Ее тело дернулось ему навстречу, и она выкрикнула его имя так громко, что это наверняка слышали все соседи. Вот так, правильно. Кто твой любимый мужчина? Расскажи всему миру, милая. Так, чтобы Люциус услышал. Ее тело постепенно успокоилось, и Драко осторожно вытащил пальцы из ее сочащейся глубины, чтобы слизать струйку сока, стекающую по руке. О святая Цирцея! Неужели источник этого нектара находится внутри нее? Драко собрал все до капли, опасаясь, что может пропустить хоть что-то. – Черт возьми, – пробормотал он. – Я не знаю, какая часть тебя самая вкусная. Гермиона удовлетворенно улыбнулась ему и погладила по голове, как будто он сказал что-то милое, но Драко был серьезен как никогда. Ему нравились ее сиськи больше всего на свете, но киска была просто божественной. Вылизав свою руку дочиста, он взглянул на влажные завитки вдоль расщелины, блестящей как шоколадный заварной крем Снейпа. Мое! Зарывшись между ее ногами, он высасывал солоноватый нектар, упиваясь свидетельством ее желания. Милостивый боже! Почему они так долго ждали, чтобы сделать это? Такую вкусную киску нужно вылизывать каждый день. Вместо обеда и ужина. – Черт побери, Драко, – простонала Гермиона, схватив его за голову, когда язык проник в ее отверстие. – Это было просто сказочно. Он поднял на нее глаза, в последний раз как следует лизнул и сказал: – Думаю, ты однозначно дала это понять всем в радиусе десяти кварталов. Гермиона фыркнула и покачала головой. – На квартиру наложено заглушающее заклинание. – Не-е-ет, – драматически простонал он. – Я хотел, чтобы были свидетели. – Я буду свидетельствовать в твою защиту, – смеясь, заверила Гермиона. – Вот черт! Ванна переполнилась! Она попыталась выбраться из своих джинсов, лужицей ткани лежащих у ног, но увязла в них как в трясине. Драко помог ей и сложил всю одежду большой стопкой, пока она разбиралась с убегающей водой. – Все в порядке, – сказала она, делая приглашающий жест рукой. – Я просто спущу немного воду. Полезай первым. Желудок Драко сделал сальто. Он не мог поверить, что и впрямь примет с ней ванну. Эта мысль возникала у него несколько раз: обычно, когда он ночевал здесь и слышал, как бежит по трубам вода, а его член пульсировал ей в такт. И хотя Драко чувствовал себя каким-то дрочером-извращенцем, он не раз передергивал прямо на диване: его яйца не могли спокойно выдерживать мысль о том, как Гермиона раздевается и опускается в воду. – Ни одна девушка не купала меня раньше, – сказал Драко, забираясь в ванну. – Правда? У тебя никогда не было секса в душе? – Это было не ради чистоты. Хихикнув, Гермиона забралась внутрь и села напротив него. Даже несмотря на то что он несколько минут назад видел вблизи все самое интересное, его взгляд упивался ее телом, как будто видел его впервые. На бедре у нее было несколько маленьких родинок, а возле выступающей тазовой косточки виднелся крошечный шрам… или, может быть, это была старая растяжка. Чем бы оно ни было, язык Драко рвался попробовать это на вкус до того, как они доберутся до кровати. Сделав мысленную пометку вылизать как можно больше участков ее тела сегодня, Драко провел пальцем по ее лодыжке вниз, прокладывая маршрут, которым мог бы пройти его язык во время своих исследований. Словно делая ответный ход, рука Гермионы медленно прошлась вверх по его бедру, и Драко судорожно вздохнул, когда она обхватила под водой его яички. – Я бы хотела сначала пощупать товар перед покупкой, – сказала она, окинув его взглядом из-под опущенных ресниц. – Уверяю, что у меня там все превосходного качества, – ответил Драко с самодовольной ухмылкой. – Об этом мне судить, – она подняла брови с притворной надменностью и лукаво улыбнулась. – Откинься назад. Она надавила на его плечо, и Драко уперся спиной в холодную чугунную ванну. Если ей хочется подводных приключений, то он в деле. Пальцы Гермионы ловко управлялись с его мошонкой, нежно оттягивая и поглаживая мягкую кожу. Ее хватка была невесомой, а уверенные прикосновения действовали успокаивающе. Драко был бы не против чего-то пожестче, но на таком чувствительном участке тела осторожность была не лишней. Когда она пощупала левое яичко, член выскочил из воды и забился как утопающий. Гермионе, похоже, это показалось забавным. Она захихикала как сумасшедшая и погладила его по головке, будто ребенка, сумевшего правильно завязать шнурки. – Ну привет еще раз, – сказала она, радостно улыбаясь его члену. – Я соскучилась. Драко ухмыльнулся и напряг мышцы таза, так чтобы член ткнулся ей в ладонь. – Он соскучился больше. Гермиона пощекотала пальцами снизу ствола, провела по мошонке и двинулась вверх. – Значит, миссис Молния поранила тебя? Глаза Драко закатились, когда она, едва касаясь, провела по венчику головки кончиком пальца. – Да. Я получил ранение при исполнении служебных обязанностей. Гермиона легким прикосновением сдвинула крайнюю плоть вверх, а затем вниз, оставив напряженную головку открытой. – Не вижу никаких царапин. – Может быть, тебе стоит посмотреть поближе? Гермиона фыркнула и наклонилась, так что ее дыхание коснулось уздечки. – Тут все покраснело и набухло, трудно сказать, это из-за травмы или от возбуждения. – Начни целовать его, а я скажу, когда ты доберешься до раны. Посмеиваясь, Гермиона наклонилась и вытянула язык, будто собиралась лизнуть, но в последний момент остановилась в миллиметре от члена, так что ее теплое дыхание окутало его словно клубы пара. Она взглянула на Драко с распутной улыбкой, и ствол дернулся в ее руке, пытаясь дотянуться до ее влажного блестящего языка. Но тот был вне досягаемости. Не отрывая взгляд от лица Драко, она легонько постучала языком по головке, как игривая львица, слизав предсемя. Оно сверкнуло у нее на языке, но в следующую секунду Гермиона проглотила его и потянулась за добавкой. – Дьявол! Гермиона улыбнулась и нежно поцеловала распухшую головку. – Так лучше? Зашипев сквозь зубы, Драко покачал головой. – Хуже. Надо целовать быстрее. Она рассмеялась и притянула его член ближе, запечатлев пять сочных поцелуев вокруг головки. – Кажется, ему все еще грустно, – поддразнила она. – Наверно, я пока что не нашла нужное место. – Ты все ближе. – Хм-м, – протянула Гермиона. – Я покрою бóльший участок, если поцелую его другими губами. Драко кивнул, уже мало что соображая из-за большого количества крови, отлившей от мозга. – Гениальный план. Гермиона выпустила член, и он ударил его по животу с влажным шлепком. Взяв мыло, она начала вспенивать его под водой, и Драко молча смотрел на нее несколько секунд с выражением растерянности на лице. Разве она не собирается забраться на него сверху? Гермиона начала водить мылом по телу, и, хотя это зрелище казалось Драко потрясающим, его член серьезно заныл. – Какого черта ты делаешь? Гермиона спокойно улыбнулась и намылила свою грудь. – Готовлюсь искупать тебя. – А что насчет оздоровительных процедур для моего члена? – Просто дай мне полминутки. Она растерла мыло по животу, затем встала на колени и проделала то же самое с верхней частью своих бедер. Драко сжал ствол члена, чтобы тот не отбил ему лобок до синяков. Что, черт возьми, она задумала? – Мне кажется, на курсах, где обучали, как надо купать кого-либо, ты пропустила самое важное. Я абсолютно уверен, что это подразумевает прикосновения к другому человеку. Гермиона рассмеялась и кивнула, положив мыло обратно в мыльницу. – Мне не говорили, что нужно обязательно делать это руками, – сказала она, загадочно пожав плечами. – Готов? – Готов к чему? Ополоснуться и перепихнуться? Она похлопала его по ногам, чтобы он вытянул их. – Не говорил глупостей, я тебя даже еще не вымыла. Ну что же, начнем. Гермиона наклонилась и прижалась грудью к его стояку, что было невероятно приятно, а затем без предупреждения распласталась сверху и оттолкнулась ногами, скользнув по его телу как угорь в масле. – У-и-и! Драко пришлось схватить ее за плечо, чтобы она не вылетела из ванны. Ее блестящие сиськи коротко поприветствовали его лицо, после чего она соскольнула обратно. Увидев, насколько он ошеломлен, она разразилась громким смехом и погладила его по щеке. – Что это, черт побери, было? – пробормотал он. Гермиона поцеловала его в нос и перевела дух. – Я просто хотела посмотреть, получится ли. – Что именно? Скатиться по мне как по мыльной горке? Снова захихикав, она кивнула. – В общем, да. Теперь все скользкое как надо. Просунув руку между их телами, она нащупала член и расположила его у входа во влагалище. Драко стиснул зубы и задержал дыхание, когда Гермиона, покачиваясь, направила его в горячее отверстие. – А теперь смотри, – сказала она, и ее глаза озорно заблестели. Она оттолкнулась от бортика ванны и, благодаря атласной гладкости их тел, член скользнул внутрь на всю длину как идеально смазанный поршень. Его обволокло тепло ее тела, и Драко застонал, когда они слились воедино. Вздохнув от удовольствия, Гермиона схватила его за плечи, подтягиваясь наверх, так чтобы проехаться грудью по его груди. Благодаря скользкому мылу, которое уменьшило трение, она плавно скакала на члене и гладила его тело. Драко дрочил с мыльной пеной много раз, но никогда это не отдавало таким сюрреализмом. Может быть, все дело было в весе ее тела, словно якорь удерживающем его в воде, или в ее невероятно гладкой коже и упругих мышцах – было сложно сказать из-за огромного количества новых ощущений, атакующих органы его чувств. Должно быть, Гермионе это нравилось не меньше, чем ему, потом что ее хихиканье сменилось стонами. Драко приобнял ее и начал толкаться бедрами вверх, чтобы помочь ей двигаться. Он полностью растворился в ней. Очевидно, обрести просветление можно было не только среди поющих монахов или в одиночестве на вершине горы: блаженство самадхи*(3) легко достигалось всего лишь с помощью мокрой девушки и куска мыла стоимостью в один кнат. В измененное состояние сознания Драко погружали ее нежные поцелуи, которыми она завершала каждое движение на его члене, словно ставя многоточия после предложений, рассказывающих о любви. Его имя стало ее мантрой, и Драко понял, что находится в каком-то водяном трансе, вызванном гормонами и страстью. – Я скоро кончу, – прошептала Гермиона. – А ты? Невнятный стон – все, что у него получилось выдавить из себя с первой попытки. – Хорошо. Открой глаза. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня во время оргазма. Драко заглянул в ее сияющие карие глаза и чуть было не кончил. Похоже, ее окутал туман желания, так же, как и его самого. В его глазах она никогда еще не выглядела настолько сексуально. – Ты такая красивая. Гермиона улыбнулась. – Ты тоже. – Нет. Не так, как ты. Ты идеальна, черт возьми. Я постоянно думаю о тебе. Ее растянутые в улыбке губы дрогнули от удивления. – На работе у меня в мыслях одни поцелуи и твои губы, прижатые к моим. – Драко, – прошептала она, касаясь его рта. – Ты невероятно милый. Да, я милый. А Люциус нет. Драко поцеловал ее пальцы. Я могу дать то, что тебе нужно. – Значит, и ты хотела этого? – Конечно. Я тоже думаю о тебе все время. – Правда? – оживился Драко. – И о чем конкретно ты думаешь? Гермиона прикусила нижнюю губу, прежде чем ответить: – Прошлой ночью я представляла себе, что ты лежишь со мной в кровати. Желудок перевернулся от радости, и Драко не смог удержаться и начал трахать ее чуть быстрее. Она застонала и потянулась, чтобы потереть клитор. – Я постоянно фантазирую о том, как ты пробираешься ко мне в постель. – В этой твоей фантазии ты голая? – Обычно да, – кивнула она с улыбкой. – Я представлял себе то же самое. – Великие умы мыслят одинаково. Что мы делаем в твоей версии? Драко чувствовал, как ее пальцы танцуют на клиторе, и застонал, когда ее мышцы сжали его еще крепче. – Я касаюсь каждого дюйма твоего тела, – прохрипел он. – Пробую на вкус. Иногда я просто прижимаюсь к твоей спине и трусь членом между бедрами, прямо у твоей киски. – М-м-м, я бы хотела этого, – радостно промурлыкала она ему на ухо. – Иногда я трусь клитором о кровать, представляя себе, что это ты. Его живот сжался, сигналя о приближении оргазма, и Драко задержал дыхание, дожидаясь, пока ощущения утихнут. – Пожалуйста, не говори такое, если не хочешь, чтобы я кончил в ту же секунду. – Я готова, если ты готов. – Слава Мерлину! Обещаю, позже я доведу тебя до оргазма еще раз, но больше я сдерживаться не могу. Гермиона потерлась носом об его нос. – Хватит сдерживаться, – прошептала она прямо ему в губы. – Трахни меня жестче. Драко застонал и схватил ее за задницу, которая успела высохнуть за то долгое время, пока находилась над водой. Его пальцы впились в ягодицы, и он потянул Гермиону вниз, одновременно делая толчок вверх и больше не сдерживая свое желание. Она прерывисто задышала, затем на мгновение задержала дыхание, после чего стон пролился из нее безостановочным потоком: – О-о-ох! Боже, это, наверное, самое лучшее слово в английском языке. Его яички начали поджиматься, и Драко напряг задницу, пытаясь не кончить раньше Гермионы. Круто выгнув спину, она вдавила клитор в его лобок, блаженно открыв рот от облегчения. Едва ощутив первый спазм, Драко отпустил себя, извергая, кажется, галлоны спермы в ее гостеприимное тело. Как она и просила, он не закрыл глаза, и его поразила их невероятная связь, порожденная таким простым действием. Он никогда не осознавал, насколько он уязвим на пике оргазма и неспособен контролировать свое тело и мозг, отчего его внутренний мир оказался открыт для каждого, кто захотел бы его увидеть. Но в глазах Гермионы Драко заметил то же самое: вспышку чего-то непостижимого, вызванную волшебством их единения. Эта обоюдная уязвимость соединила их подобно незримой нити, вырвав обоих из потока времени и отправив в их личный рай. Драко не был готов настолько открыть душу – но тем не менее не мог отвести взгляд. Постепенно затихая, ее крики смокли, и Гермиона попыталась отдышаться, а Драко понял, что повторяет ее имя снова и снова – вероятно крича. Он не знал точно. – Черт, это было потрясающе, – пробормотала она, уткнувшись лбом в его плечо и ничего не соображая. Его голова все еще кружилась, так что Драко просто кивнул и обнял ее, чтобы унять свои разбушевавшиеся эмоции. Удовлетворенно вздохнув, Гермиона поцеловала его в шею и прильнула к нему, мешая успокоиться его бешено стучащему сердцу. Когда они оба отдышались, она подняла на него глаза и лениво провела пальцами по его щеке. – Хочешь вернуться в мою комнату и сделать вид, что прокрадываешься ко мне в постель? Он кивнул, поймал ее пальцы и поднес к губам для поцелуя. – А мы можем потом сыграть в «Развратница Грейнджер будит Драко, который спит на диване и видит кошмар»? На ее лице на миг появилось задумчивое выражение, и Драко задался вопросом, не зашел ли он слишком далеко. Но потом Гермиона расплылась в улыбке и кивнула. – Мы можем сначала поиграть в это, если хочешь. – Правда? – Конечно. Как по мне, звучит весело. – Ты наденешь ту свою длинную ночную рубашку? Она удивленно посмотрела на него. – Это ту, которая из хлопка, без рукавов и доходит мне до пят? Он провел пальцами по ее покрасневшей щеке. – Ты похожа в ней на ангела. Выражение ее лица смягчилось, в глазах появилось понимание и нежность, и она несколько раз быстро поморгала. – Я надену все, что ты захочешь. Казалось, она читала его слова между строк, но Драко было не до того, чтобы размышлять об этом. – Я всегда мечтал задрать ее до пояса, чтобы ты могла забраться на меня сверху. Гермиона удивленно хихикнула и поцеловала его в подбородок. – Милый и развратный. Мое любимое сочетание. Хорошо. А теперь я помою тебя, чтобы потом снова испачкать. Драко притянул к себе ее лицо и поцеловал в губы. – Забавно, но я собирался сказать тебе то же самое. ___________________________________________________________________ * (1) «Загляни мне в глаза, и ты поймешь, что ты значишь для меня», – Брайан Адамс. (2) А ля мод – обычно относится к мороженому, которое подают на пироге или пирожном (источник: «Объединенный словарь кулинарных терминов»). (3) Сама́дхи (от санскр. Samādhi – «умственная, или внутренняя, собранность») – термин используется в индуистской и буддийской медитативных практиках. Самадхи есть то состояние, достигаемое медитацией, которое выражается в спокойствии сознания, снятии противоречий между внутренним и внешним мирами (субъектом и объектом). В буддизме самадхи – последняя ступень восьмеричного пути (благородный восьмеричный путь), подводящая человека вплотную к нирване (Википедия).