Квартет

“Oh I wonder wonder who, whooooo, who wrote the book of love*,” – The Monotones

(Гермиона) Гермиона присела на краешек кухонного стула, все ее тело было охвачено возбуждением, вызванным новой книгой. Для нее это было одной из самых больших радостей в жизни: отправиться в путешествие за новыми знаниями по океану идей. Ее киска уже текла от предвкушения, в пылу научного энтузиазма заставив намокнуть трусики. Коснувшись своего блокнота и пера, чтобы проверить, все ли в полной готовности, Гермиона сделала мысленную пометку никому и никогда не рассказывать о том, что ее помешательство на книгах превратило ее в зомби-зубрилку. Нормальные люди ведь не делают заметок, читая книгу о сексе. И уж точно не текут, представляя себе, сколько страниц выписок у них получится в процессе. У нее явно проблемы. У многих людей было больше жизненного опыта, чем у нее. Пока другие девушки ее возраста бегали по вечеринкам и свиданиям, Гермиона училась. Пока все устраивали свою жизнь и выходили замуж, она с головой была в работе. Не то чтобы все это ее не интересовало, просто у нее не было времени. Конечно, она не клялась хранить обет безбрачия, но все мужчины, с которыми она встречалась в прошлом, казались такими… ванильными. А когда девушке хочется перчинки, ваниль привлекает ее не больше, чем мокрый носовой платок с козявками – мало желания к этому прикасаться, но приходится. Чтобы заполнить пробелы, она с головой окунулась во вселенную секса, которую создала сама: мир, где не было ни правил, ни запретов. Там она могла по своему желанию быть то милой, то отвязной, то благочестивой, то порочной. Никто не мог ни обвинить ее, ни пристыдить: воображаемые мужчины не осуждают. Но, к сожалению, воображение и опыт – это две разные вещи. Теперь рядом с ней оказались трое мужчин, которые настолько были далеки от ванили, что она чувствовала себя ужасно неготовой к этому. Казалось, жизнь забросила ее в вульгарную поп-викторину, и, хотя ее знаний было достаточно, чтобы с достоинством пройти ее, Гермиона втайне хотела взорвать публику своей секс-эрудицией и в конце еще получить бонусные очки. Спасибо Мерлину за книги – искоренители всякого невежества. Она во всем разберется и поразит их своими знаниями в следующую встречу. Какое облегчение. С нежностью проведя рукой по потертой обложке, Гермиона заметила, что когда-то там была надпись, но тисненый золотом заголовок стерся, оставив после себя крошечные золотистые хлопья, которые при плохом освещении можно было принять за грязь. Странно. Книга не была старой – Гермиона проверила год публикации, когда получила ее от Снейпа. Или ее часто читали, что объясняло потертую обложку, или Северус, желая сохранить содержание в тайне от сторонних наблюдателей, намеренно скрыл название. Гермиона усмехнулась и проверила корешок. Там тоже ничего не было. Хитрый сукин сын. У него там, наверное, целая библиотека эротических справочников, лежащих у всех на виду – и никто об этом не догадывается. Однако это блестящая идея. Если бы Гермиона сделала то же самое, то за все эти годы, вероятно, смогла бы избежать нескольких неловких моментов, связанных с книгами. Она могла только догадываться, что побудило Снейпа пойти на такие меры: вряд ли это нечто более ужасное, чем то, когда Джордж во время последнего переезда уронил одну из ее многочисленных коробок с книгами и обнаружил тайник с эротикой. Она тогда думала, что он никогда не перестанет ржать, и не знала, обижаться ей или нет. Неужели все и впрямь считают ее бесполой ханжой? Чтобы удостовериться, что Джордж будет молчать, потребовалось несколько изобретательных угроз, касающихся определенных органов его тела, а также одно правильно наложенное Редукто, хотя теперь слизеринский поход к решению вопроса казался ей более изящным. Северус, вероятно, просто наложил бы на Джорджа Обливиэйт и покончил бы с этим. Похихикав про себя, Гермиона открыла обложку и сделала глубокий вдох; аромат печатного слова привел ее мозг в состояние восторженного возбуждения, одурманивая обещанием поделиться с ней знаниями о самом развратном. С блаженной улыбкой удовольствия она погладила страницы, пролистав их до начального раздела. «Часть первая: Удовольствие и страсть». Значит, это будет темой ее вступительных заметок. Восторженная дрожь прошла по спине: она будто снова вернулась в школу. Боже, как же ей не хватает домашних заданий! Сказав себе не быть такой странной, Гермиона нашла первую главу и переписала и ее название – «Поцелуи». Она читала быстро, просматривая абзацы и поглощая слова, как живой компьютер. Художественные описания различных техник поцелуев взбудоражили ее, а иллюстрации были провокационными, если не сказать больше. Прижатые друг к другу рты, сплетающиеся со смесью пыла и робкого желания языки. Прикусывания нижней губы любовника. Сверкающий влажный путь, ведущий к оральным открытиям. Черт побери, Гермиона уже тяжело дышала, а ведь она еще даже не дошла до самого горячего. Повернув книгу набок, она начала изучать иллюстрацию и сопровождающую ее подпись. Поцелуи, когда один из партнеров находится вверх ногами. Интересно. Она сделала дополнительную пометку попробовать, когда будет подходящий момент. «Оба смогут в полной мере насладиться пухлой нижней губой партнера». Хм-м-м. Драко это должно понравиться. Вероятно, им всем это понравится, но Гермиона точно не знала, так как пока целовала только Драко. Она не была уверена, что у мистера Малфоя или Снейпа вообще были в планах поцелуи. Может быть, они целуются только друг с другом. Возможно, мистер Малфой считает неправильным целовать кого-то, кроме жены. Вероятно, Снейп не целует случайных любовниц. Не зная наверняка, она понятия не имела, чего ожидать и чувствовала бы себя абсолютно нелепо, если бы попросила их прояснить этот вопрос. «Пардон, уважаемые сэры, но не могли бы вы предоставить мне список частей тела, которые потенциально могут оказаться у меня во рту в ближайшем будущем? «Да» членам, но «нет» языкам?» Лучше так не делать. Во всей этой ситуации и без того хватает неловкости. Ей бы хотелось поцеловать их всех, если бы предоставилась такая возможность, но она не станет ни на кого давить. Драко отлично справляется с ее потребностями в поцелуях, и она слишком многого хочет, ожидая, что они все станут проявлять подобную нежность. Кто она такая, чтобы требовать и сказочного секса, и поцелуев от троих разных мужчин? Это звучит как какое-то безумие. Ей стоит сказать спасибо, что кто-то из них вообще захотел поцеловать ее, потому что на протяжении нескольких лет, показавшихся ей веками, на нее отнюдь не сыпались дожди из поцелуев. Не желая вспоминать о том периоде своей жизни, Гермиона быстро перевернула страницу и перешла к следующей главе, чтобы отвлечься. «Ласки». О-о-о, и впрямь отличная тема для отвлечения. Она быстро просмотрела главу, представляя в главной роли себя, и ее воображение разогналось до варп-скорости. Соски под лифчиком напряглись, и она рассеянно коснулась одного, переходя к следующему подразделу главы, который по счастливой случайности назывался «Грудь». Глаза Гермионы расширились, когда она увидела, как чернокожая девушка на иллюстрации провела по телу пером, поддразнивая соски, ставшие похожими на шоколадные конфетки. Черт. Может, стоит спрятать перо в тумбочку? Внезапно мысль о том, чтобы поласкать себя письменными принадлежностями, вызвала неожиданный потоп внизу, приклеивший трусики к половым губам. Хотя чтение всегда являлось для нее захватывающим действом, обычно оно не было столь возбуждающим. Слава Мерлину, сиденья на стульях сделаны из пластика. Внимательно изучая материал раздела, Гермиона не удержалась и сунула руку под футболку, чтобы проверить предложенные автором варианты. Информация была превосходной. И весьма детальной. «Драко это понравится». Одни только иллюстрации завораживали. Следующая глава была посвящена мастурбации рукой. Для мужчин и женщин. Там нашлось несколько прекрасных советов и описания множества техник, которые Гермиона намеревалась испробовать, как только представится возможность. Она не смогла удержаться от смеха, представив себе, как все трое встают перед ней с пенисами наизготовку, чтобы она могла попрактиковаться. Драко, вероятно, сойдет с ума и напрыгнет на нее еще до конца тренировки. Мистер Малфой, скорее всего, будет сохранять спокойствие, потягиваясь и блаженствуя, как король, пока она будет демонстрировать ему свой огромный опыт работы руками. А Снейп… Черт возьми, а со Снейпом у нее, вероятно, получится прилично подкачаться. В книге ни слова не говорилось о том, как избежать воспаления сухожилий и боли в предплечьях. Наверное, авторам никогда не приходилось сражаться с питоном в постели: ни один подраздел не был посвящен тому, как победить в споре со змеей. И если она будет со всеми троими, ей придется дрочить им до рассвета. Возможно, стоит приобрести бандаж для фиксации лучезапястного сустава. Или перевязь для руки. Она сделала заметку и об этом тоже. Следующая глава была об оральном сексе, и Гермиона начала читать вдумчиво, больше не глотая текст целыми отрывками. Если кто-то и не любил фелляцию, то к моменту окончания этой главы, он стал бы ее фанатом. И мерлиновы яйца, она никогда раньше не видела, чтобы киску так заманчиво описывали. Неужели Снейп видел ее именно так: «мускусным деликатесом для ублажения вкусовых рецепторов»? Сколько раз он читал эту книгу? Гермиона закрыла глаза, представив на мгновение, как он внимательно изучает текст, его брюки натягиваются от стремительно растущей эрекции, и он поправляет член через ткань. «Черт возьми, Гермиона! Хватит! Ты вроде бы читаешь. Если хочешь в своем воображении подглядывать за Снейпом, то хотя бы подожди до тех пор, пока у тебя в руках не окажется душ – для подмоги. Сама знаешь, что в прошлый раз у тебя чуть не отвалились пальцы». Усмехнувшись, она согласилась помечтать чуть позже – когда вооружится своим водным инструментом. Кроме того, у нее не получится делать заметки и одновременно мастурбировать: перо будет выскальзывать из рук. Быстро записав в сокращенном виде несколько указаний, она составила список трюков, которые собиралась попробовать в следующий раз, как только член одного из них окажется у нее во рту. Перевернув страницу, Гермиона поняла, что смотрит на огромную подборку иллюстраций разных вариантов стрижек лобковых волос, а в отдельном подразделе об эпиляции были еще и картинки с украшениями в виде сверкающих камешков. Она не знала, как к этому относиться. В течение нескольких лет она шла на поводу у общественного мнения и убирала там волосы, и это поначалу увеличивало чувствительность половых губ, которая, однако, притупилась со временем, поэтому Гермиона снова отрастила волосы. И теперь она очень любила свой «кустик» и ухаживала за ним – в прямом смысле. Каждый вечер она втирала в него несколько капель масла, чтобы волоски оставались мягкими на ощупь. Ей нравилась некая первобытность, которую они олицетворяют. Это воплощение дикой стороны ее натуры, в противоположность чопорности и правильности. Ее киска в глубине души тигрица, даже если в повседневной жизни и кажется одомашненной ручной кошкой. Никто из них не давал понять, что им не нравятся лобковые волосы, и у всех троих они тоже не подстрижены. Хотя… волоски Люциуса и Драко настолько светлые, что их едва заметно. Но у Снейпа они такие же темные, как и у нее, и он, по всей видимости, ничего с ними не делает. Гермионе нравилось поглаживать его пушистые яички, и, возможно, им всем нравится то же самое в отношении нее. «Если им это не по душе, пусть найдут себе другую девушку». Она была не готова отказываться от своей пушистой киски из-за кучки взыскательных извращенцев… сексуальных богов… нет, извращенцев. Извращенных сексуальных богов? Ну, кем бы они ни были, она не позволит им снять скальп со своего лобка. Перейдя к следующей главе, Гермиона застыла на мгновение, а затем расплылась в смущенной улыбке. Заголовок «Вперед на анальный абордаж», кажется, самый меткий из всех. И какого черта она краснеет? Кроме Живоглота, никто не в курсе, как она любит играть с попкой, и вряд ли он кому-то проболтается. Вообще у нее еще ни с кем не было анального секса, но ее пальцы побывали там уже множество раз. И эта книга очень воодушевляла на продолжение экспериментов с пальцами и игрушками. Пока что никто из них не попытался проникнуть в святая святых, и Гермиона уже начала сомневаться – ну ладно, на самом деле, волноваться, – нравится ли им вообще подобное. Это кажется маловероятным, учитывая их богатый сексуальный опыт. По меньшей мере, один из них должен быть любителем задниц. Но кто именно? И как, черт возьми, это выведать? «Думаю, в следующий раз мне придется найти способ как-нибудь намекнуть. Не покажется ли слишком прямолинейным насадить свою задницу на мужской палец?» Остается лишь надеяться, что, если возможность намекнуть представится, ее мозг еще будет в достаточно рабочем состоянии, чтобы привести в действие ее план. В книге приводился прекрасный и довольно обстоятельный обзор анальный пробок, шариков и описание анального массажа. «Да, да и еще раз да». Гермиона задержалась на несколько минут на той части, где говорилось об анилингусе. Ей никто никогда не лизал задницу, и она сама не была среди добровольцев, чтобы попробовать. Наверняка это приятно испытать на себе – и прилагающаяся к тексту иллюстрация была отличной, – но Гермиона не была уверена, что сможет когда-либо засунуть свой язык кому-нибудь в зад. Гриффиндорское мужество в этом случае не срабатывало. В книге говорилось, что это безопасно, если оба партнера здоровы и чистоплотны. Также там было приведено заклинание безводной клизмы. Гермиона переписала его, после чего направила на себя палочку и произнесла. «Пресвятые пуффендуйцы!» Вздрогнув от неожиданности, она вцепилась в край стола так, что побелели костяшки пальцев. «Что ж… теперь понятно, на что похожа колоноскопия с настойкой перечной мяты. Черт бы ее побрал». Гермиона поморгала и судорожно выдохнула. «Наверное, стоит попробовать еще раз позже». Наклонившись, она отклеила трусики от половых губ, а затем сделала пометку попробовать поласкать пером грудь одновременно с заклинанием клизмы… лучше всего сидя при этом на душевой насадке и представляя, как все трое дрочат возле ее лица. «Если что-то делаешь, нужно делать это правильно». Гермиона нарисовала звездочку рядом с записью, чтобы не забыть. Следующий подраздел был посвящен настоящим клизмам. Дерьмо. В буквальном смысле. Она читала несколько рассказов о клизмах и раньше, и сама мысль об этом возбуждала ее, но заводиться от рассказов это одно, а вот испытать такое в реальной жизни – совсем другое. И кого же попросить оказать ей эту честь? Люциус кажется недостаточно извращенцем, чтобы быть энтузиастом клизмы. С Драко это было бы обсудить легче всего, а значит, не так стыдно, но, скорее всего, именно Снейп сделал бы все так, как ей хотелось бы. Хотя она точно знала, что поставит себя в неловкое положение. Как вообще можно поднять эту тему? «Пардон, профессор Снейп, но, если вы закончили варить зелье, не могли бы вы, пожалуйста, засунуть мне в задницу шланг и накачать меня водой?» Ни за что. Она умрет от унижения, прежде чем сможет выдавить из себя хоть звук. Может, есть какой-то другой способ сказать ему… не говоря при этом ни слова. Например, анонимно прислать ему спринцовку или что-то типа того. Хотя даже это слишком рискованно. Кто еще может прислать ему нечто подобное? Он не идиот и поймет, что это ее рук дело. Шаловливых рук. Гермиона фыркнула и тут же зажала рот рукой. «Перестань вести себя как ребенок. Это серьезный вопрос. Ты ведь хочешь получить «Превосходно» на следующем слизеринском секс-симпозиуме, не так ли?» Впрочем, как и всегда. Живоглот, похоже, совсем не считал это забавным, в отличие от нее. Гермиона отмахнулась, увидев его вопросительный взгляд, и он снова погрузился в полудрему. Вторая часть книги была посвящена подчинению и доминированию. Гермиона не думала, что ее трусики способны намокнуть еще больше, но это произошло при одном взгляде на эти слова. Порка. Наказания. Связывание. Гермиона истекала слюной. Стеки, трости, паддлы. Повязки на глаза, наручники, кляпы. Даже иллюстрация с девушкой в черном ошейнике с шипами заставила ее сердце забиться чаще. Ей стоит начать беспокоиться? Гермиона сомневалась, что и впрямь желает стать чьей-то рабыней, но ей действительно хотелось, чтобы кто-нибудь из них – или все сразу – взяли контроль над ее телом и позволили ей почувствовать себя свободной. Она вдруг замерла, осознав, насколько парадоксально это звучит, но сразу же поняла, почему ее посетили подобные мысли. Она живет в прогнившем мире, где женщинам внушают, что они должны выглядеть сексуально и быть желанными, но при этом утверждают, что трахаться стыдно. Пуританка или шлюха – сексуальная идентификация женщины определяется незнакомцами, видящими в ней либо племенную кобылу, либо кусок мяса. Или вообще ее не замечающими. Мнение всех этих людей одинаково оскорбительно, и никто не смог оценить по достоинству, насколько сложны предпочтения Гермионы. Секс значил для нее очень многое, и не всегда это подразумевало чистую любовь и белых голубей. У нее были потребности, которые шли вразрез со всем, что она отстаивала, потребности, которые пугали ее и которые она даже не понимала. Но отрицать тот факт, что они есть, сродни тому, чтобы отрезать аппендицит: они часть ее, и она предпочитала принимать все стороны себя такими, какие они есть, чем заниматься сомнительным самоограничением. И хотя ей всегда казалось странным, что на любой вид секса клеится ярлык аморальности, даже если все его участники занимаются им добровольно, Гермиона не могла пойти против навязанных обществом норм морали. Этот сексистский вздор прочно засел у нее в мозгу, несмотря на всю ее ненависть к нему. Бунтарские черты ее характера были сформированы гораздо хуже, чем те, которые отвечали за трудолюбие, и было трудно абстрагироваться от взращенной внутри нее «хорошей девочки». Быть сексуальной само по себе нетрудно, однако ей было страшно открыть эту свою сторону другим. Ей просто нужен кто-то, кто смог бы подтолкнуть ее и убедить в том, что ее пристрастия нормальны. Если кто-то возьмет на себя контроль, она сможет освободиться и смело стать плохой девочкой. Но она не желала становиться игрушкой какого-нибудь чокнутого мужика. Она хотела, чтобы о ней позаботились, а она смогла спокойно отпустить себя. В Люциусе и Северусе присутствовала доминантность, которая ее возбуждала, но пока что только Драко относился к ней с той заботой, которой она жаждала. Но из всех троих в нем было меньше всего той самой доминантности. Он так же сильно желал, чтобы о нем заботились, как и она сама. Смогут ли мистер Малфой и Снейп стать теми, кем ей хотелось бы их видеть? Снейп не производил впечатление человека, который станет с кем-то нянчиться, а вот мистер Малфой все эти годы преданно обожал свою жену. Возможно, он мог бы взять на себя роль ту самую роль внимательного – но развратного – наставника. Все, что она испытала с ним, пока что вращалось вокруг чувственности. Он любил прикосновения. Волосы, кожа, интимные места – он дотрагивался до всего. И ему нравилось делать это распутно. Не настолько извращенно, как делал это Снейп, но довольно развратно. А тот «ужин»? Ей ни разу не удалось предугадать, что он скажет дальше. Казалось, он разрывался между любовью к жизни и скорбью по своей жене. Гермиона могла это понять. Прошло всего три года. «Должно быть, ему слишком не хватало женского общества, чтобы он переключился с Нарциссы на меня». Если Нарциссу можно было сравнить с лебедем, то Гермиона казалась ощипанной уткой. С Люциусом она чувствовала себя жутко несовершенной. Но если ему было нужно ее общество, чтобы обрести покой и примириться с потерей, она желала ему помочь. Ей просто хотелось бы точно знать, что ему нужно на самом деле. Вот Драко нужна была забота. Снейп, похоже, хотел, чтобы ему кто-то составил компанию – или просто побеседовал с ним. Но опять же именно он дал ей книгу. Должно быть, ему нужно что-то большее, чем просто разговор. Гермиона отложила перо и потерла лоб, задумавшись. Сначала она считала, что интрижка с мистером Малфоем и Снейпом была просто случайностью, мимолетным развлечением. Драко, казалось, был единственным, кто хотел с ней чего-то большего, но каждый раз, когда Гермиона спрашивала его, что между ними происходит, он говорил что-то невероятно трогательное, уклоняясь от прямого ответа. Если читать между строк, то можно было предположить, что он всерьез увлечен ею, однако если принимать его загадочные ответы за чистую монету, вероятно, он просто считал ее хорошим другом. Или, возможно, именно так он обращался со всеми женщинами, с которыми спал. Насколько Гермиона знала, он по-прежнему встречался с другими девушками. Она ни с кем его не видела с той первой ночи в библиотеке, но это могло означать, что он просто скрывал свои похождения, чтобы не задеть ее чувства… или оставить ее балансировать на грани между подругой и любовницей. Гермиона была бы не против встречаться с Драко: он милый, очаровательный и совсем не безразличен ей. Но потом она вспоминала о том, как мистер Малфой трахал и вылизывал ее, и у нее начинались бредовые фантазии о том, чтобы встречаться с ним. Хотя это было крайне маловероятно. Он намного старше нее и, вероятно, считает ее развлечением на пару ночей. Со Снейпом все казалось еще сложнее. Он был единственным, кто не попытался переспать с ней на этой неделе, и он нормально с ней поговорил – как со взрослым человеком. Тот разговор пришелся ей по душе во многих отношениях. Северус был самым умным из всех, кого она знала, и это заводило ее как ничто другое. В какой-то момент желание повалить его на землю и сесть ему на лицо стало таким сильным, что ей пришлось схватиться за стул, чтобы сдержать свой порыв. «М-м-м, трахать мозг». Ее и впрямь физически возбудила их дискуссия, о чем она не догадывалась, пока Снейп не поднялся, чтобы уйти. Ее киска потянулась к нему как дитя, прося остаться и еще немного поиграть; Гермиона опасалась, что она отделится от тела и побежит за ним, цепляясь за одежду и таща его назад. И это только из-за того, что он сказал. Когда она вспомнила, как именно он это сказал, все внутри нее растаяло. От его голоса она увлажнилась больше, чем после аквапарка, и ей не хотелось отказываться от подобного. Ей вдруг пришло в голову, что фраза «украсть сердце женщины» должна иметь в отношении интеллекта какой-то эквивалент, который можно было бы применить к таким мужчинам, как Снейп. Он украл ее мозг. Или разум? Если она подумает над этим еще чуть дольше, то ответом на этот вопрос точно будет здравомыслие. Однако Гермиона знала, что Снейп никогда не будет обнимать ее и целовать так, как Драко – а это значит, в конечном счете, она вернулась к тому, с чего начала. Громко зарычав, она постучала себе по лбу, чтобы остановить непрекращающийся поток мыслей. «Хватит, Гермиона! Ты слишком забегаешь вперед. Ты рассуждаешь, кто больше тебе подходит, при этом ты даже не уверена, что Драко – тот, кого ты знаешь лучше всех – вообще заинтересован в отношениях с тобой. Прямо сейчас не может быть правильного ответа. Вся эта зацикленность никуда тебя не приведет. Просто забудь». Этот проклятый голос логики в ее голове прав. Как ни бы ей ни хотелось получить простой ответ на вопрос, как жить долго и счастливо, она его не получит. Пусть все просто идет своим запутанным ходом, пока она не начнет склонятся к одному из них. Решительно кивнув, Гермиона заставила себя сосредоточиться на чем-то более рациональном – например, на вымышленном домашнем задании по сексу. В книгах обычно находятся правильные ответы на все жизненные вопросы. Третья часть, озаглавленная «Садизм и мазохизм», определенно заставила ее забыть о своем замешательстве. На страницах она увидела много того, что одновременно и заинтересовало ее, и до смерти напугало. Электричество. «Нет». Острые предметы. «Нет». Кнуты. «Нет». Ей не хотелось истекать кровью. Даже те вещи, которые возбуждали, все же немного беспокоили ее. Ей стоит провести пару испытаний, прежде чем делать официальные запросы. После садо-мазо шла глава о сексе втроем, на которой Гермиона хихикала после каждого абзаца. «Плавали, знаем. Три плюс один». В оставшейся главе книги, казалось, был просто перечислен краткий список извращений, которым были посвящены небольшие разделы, чтобы вдохновить заскучавших, а более смелых – подтолкнуть к исследованиям. Копро. «Нет». Золотой дождь. «Скорее всего, нет». Моча не возбуждала ее, однако и не оттолкнула бы. Плюшевые игрушки. А это еще что за чертовщина? От этого она не намокла, но ее заинтересовал тот факт, что людям нравится подобное. Чем бы дитя не тешилось. Фемдом. «Хм-м-м». Здесь Гермиона остановилась и задумалась. Она была бы не прочь, чтобы мужчина оказался в ее власти. Снейп или Люциус ни за что на такое не пойдут, а вот Драко мог бы. Она прочитала о поясах верности и страпоне. И стуле для фейсситтинга. И теперь ей захотелось попробовать. Парням и правда нравится задыхаться под киской? Разве они не любят дышать, как она сама? Она спросит Драко в следующий раз, когда он зайдет. Возрастная игра. Как странно. Гермиона могла понять аспект подчинения, но не имела представления, как можно возбудиться от слюнявчиков и пеленок. Ладно, допустим пустышки и бутылочки еще ничего: оральная фиксация была тем, что она могла обнаружить и в себе. Но что сексуального в этой практике в целом? Она какая-то мерзковатая. Хотя… некоторые иллюстрации были невероятно милыми – очень нежными и трогательными. Возможно, этим людям всего лишь нравится, когда о них заботятся. Может быть, они хотят отпустить себя, как и она сама. Или им просто нравится унижение. Как на следующей иллюстрации – покорность в наивысшей степени. Возможно, эти люди похожи на нее больше, чем ей казалось поначалу. Не желая пока вдаваться в подробности, Гермиона просто поскорее перешла к следующему разделу. Смена пола. Несмотря на общемировую проблему женоненавистничества, она никогда не хотела стать парнем. В книге были перечислены зелья, с помощью которых можно было на время сменить пол. Ее мысли блуждали, моделируя реальность, в которой она родилась бы мужчиной. Какой она стала бы, будучи парнем? Вероятно, такой же, за исключением того, что никто не называл бы ее властной. За этим следовал раздел о кроссдрессинге, который оставил ее равнодушной, но потом ей стало интересно, как все трое выглядели бы, одетые как «драг-квин», и она не могла перестать смеяться. Снейп и Люциус смотрелись бы забавно. А Драко… у него мягкие черты лица, как у матери. Из него получилась бы отличная девушка. Красивее, чем он сейчас. Живоглот оторвался от вылизывания лап и поднял взгляд, когда ее хохот стал неконтролируемым. Его капризный вздох намекнул на то, как ему не понравилось, что его прервали. – Прости, – пробормотала Гермиона. – Возвращайся к своим банным процедурам. Со мной все будет в порядке. Похоже, Живоглот поставил под сомнение ее здравомыслие, поскольку выходил он из кухни, настороженно наблюдая за ней, пока не оказался в безопасности в гостиной. Гермиона отложила перо и потерла глаза. Вероятно, она и впрямь сходит с ума. Она просидела тут уже несколько часов и даже не сделала перерыв. Лучше всего сейчас расслабиться и дать полученной информации усвоиться. Кстати о расслаблении, пора принимать ванну. А это значит, что самое время устроить свидание с сеньором Душем. Книга Снейпа показалась ей очень воодушевляющей, если не сказать больше. Ей стоит подумать, как отблагодарить его за интересное чтиво. Прежде чем забраться в ванну, Гермиона несколько раз отжалась на полу ванной комнаты: для того, чтобы как следует отблагодарить Снейпа, ее руки должны стать выносливее. Они дрожали от долгого отсутствия физических упражнений, но Гермиона напрягла свои несуществующие мышцы и посмотрела в зеркало, чтобы оценить, насколько атлетичной она стала за тридцать секунд. Неплохо. «Осталось всего миллиард походов». «Питон, берегись, я иду». _____________________________________________________________________ * «Интересно, кто же, кто, кто написал книгу о любви», – The Monotones