Наследие Эдема (The Inheritance of Eden)

Они начали с ворот, ведущих на персональные небеса. – Там поставлены двое стражей, – припомнил Кроули. – Когда мы пройдём, они, вероятно, поднимут тревогу, если только нам не удастся их вырубить, так что время у нас после этого будет ограничено. Интересно, есть ли у них смена караула или что-то в этом роде – мы могли бы поставить на это... Азирафель встал, поднял палец и направился в сторону подсобки книжного магазина, не говоря ни слова. – Азирафель? – окликнул Кроули, задумавшись, не сказал ли он чего-то лишнего. В следующий миг Азирафель появился вновь и развернул несколько больших листов бумаги на столе книжного магазина. Верхний был картой, изображавшей край персональных небес и большую часть остального третьего неба, дополненную пометками. Кроули уставился на неё, не веря своим глазам. – У стражников смены по сорок часов, – сообщил Азирафель спокойно. – К тому же, есть караульные у наблюдательных постов, – он отодвинул первый лист бумаги, обнаружив под ним второй. Этот был заполнен крошечными кружочками, каждый из которых был помечен миниатюрным словом, написанным идеальным каллиграфическим почерком Азирафеля. Они, похоже, исходили из одной центральной точки – круга, который, как Кроули увидел, был подписан «Сохо». На фоне кружков выделялось ещё и несколько квадратов, а также ворота. Лист бумаги был почти совершенно заполнен. – Между индивидуальными небесами можно путешествовать, – продолжал Азирафель, – проходя через невидимые двери. Вот так я передвигался без крыльев, – он провёл рукой по карте, показав маршрут от круга, помеченного «Сохо», к воротам, обогнув по пути один из квадратов. – Это самый короткий путь. Вот караульные посты, – Азирафель показал на квадраты. – Такие как бы башни с наблюдательной площадкой наверху и запертой дверью внизу, которая, мне кажется, ведёт в комнату с инвентарем. У караульных тоже сорокачасовые смены, и они сменяются довольно гладко. Если мы попытаемся улететь, они заметят. Если мы пройдём через индивидуальные небеса пешком, мы сможем добраться до ворот незамеченными. Я уже делал это раньше. Кроули, лишившись дара речи, уставился на карту, лежавшую перед ним. Море кружков было невероятно большим, и, когда он наклонился вперёд, чтобы рассмотреть ее поближе, он сумел прочитать ещё больше крошечных слов в кружках. Их, должно быть, были тысячи. – Ты... сделал это? – спросил он изумленно. Азирафель слегка попереминался с ноги на ногу. – Я же говорил, что пытался передать тебе сообщение. Кроули посмотрел на Азирафеля почти с ужасом. Он представил, как Азирафель был здесь один, рисовал эту карту, один крошечный кружочек за другим, в надежде отыскать способ дотянуться до Кроули... – Мне так жаль... – сказал Кроули, и это поистине было так. Азирафель пожал плечами и перевернул лист бумаги. – Когда я понял, что не могу пройти через ворота – на них руны, и я не смог хорошенько их рассмотреть, но готов поспорить, что они по меньшей мере ограничивают вход для всех, кроме ангелов, а то и ангелов конкретных чинов, – я решил, что создание карты индивидуальных небес – пожалуй, все, что я могу сделать. Он показал на заднюю сторону своей самодельной карты, где была нарисована ещё одна карта, изображавшая здания, пологие холмы, ряды деревьев и сложный комплекс крошечных сигилов. – Это вторые небеса, где они держали тебя в тот раз. У меня есть карты только второго и третьего небес, но я произвел разведку всех этих мест в тот раз, когда пытался выяснить, как спасти тебя. Он указал ещё на несколько точек на карте, но Кроули не мог оторвать глаз от Азирафеля. – Это несколько краев Небес: те, где меньше всего ходят патрули, так что, если бы мы захотели спуститься на Землю, у меня тут есть полдюжины вариантов. Или ты можешь ещё осмотреться, наверное, поскольку ты свободен в своих передвижениях по Небесам. – Азирафель, – сказал Кроули, и бывший ангел, наконец, остановился. – Это невероятно. Правда. Азирафель бросил на него взгляд, и Кроули с удивлением увидел, что он как будто нервничал. – Я старался как мог, чтобы передать тебе весточку, я правда старался. – Я знаю, – сказал Кроули, все ещё с трудом примиряясь с мыслью о том, что Азирафель без устали трудился, чтобы дотянуться до него, тогда как Кроули не приложил буквально никаких усилий, чтобы сделать то же самое. – Спасибо тебе. Азирафель все ещё, казалось, не успокоился, но он снова перевёл взгляд на карту. – Мне жаль, что тогда от меня оказалось мало толку, но, может быть, это пригодится теперь. – Думаю, пригодится, – сказал Кроули и снова открыл рот, чтобы извиниться за то, что он раньше не понял, что Азирафель был заперт здесь. Однако он так и не успел этого сделать, потому что в этот момент послышались звуки громкой возни, и трое человек, которых можно было описать лишь, как дико не соответствующих эпохе, вывалились из-за угла одного из книжных шкафов Азирафеля. Тот, что был впереди – мужчина в довольно приличном красно-коричневом кителе и с остатками чего-то похожего на пудру в волосах – с изумлением замер на месте, найдя взглядом Азирафеля. Двое мужчин сразу позади него лишь едва избежали столкновения: один из них был одет в безукоризненный костюм с шелковой жилеткой, а другой – в обтягивающий синий мундир, сапоги для верховой езды, доходившие до бедра и красную перевязь. У них обоих были темные, слегка взъерошенные волосы, хотя тот, что в костюме был особенно невысоким и казался Кроули смутно знакомым. Пришелец в синем мундире прямо-таки просиял, когда увидел Азирафеля. – Волшебник! – сказал он с восторгом, шагнув вперёд и энергично пожимая Азирафелю руку. – Наконец-то, мы тебя нашли! Кроули переводил взгляд с одного на другого, в полной растерянности. – ...просто притормозите, – донёсся ещё один голос, немного старше, и четвёртая фигура, пошатываясь, появилась из-за угла книжного магазина. На нем было нечто напоминающее доспехи и тога, а в волосах – лавровый венец. – Что происходит? – спросил Кроули, снова повернув голову к Азирафелю в надежде, что, может быть, не у него одного внезапно поехала крыша и начались галлюцинации. Человек, пожимавший Азирафелю руку, бросил на него взгляд, и на мгновение показался таким же удивленным, как и Кроули. – Кроули, – сказал Азирафель с видом человека, который не совсем уверен, что людям, которых он сейчас знакомит, вообще-то стоило встречаться, – это Людвиг Второй... э-э... Баварский. Людвиг... – Mein Gott, – сказал Людвиг, и его глаза округлились. Он перевёл взгляд с Кроули на Азирафеля, а потом обратно. – Ты его Рихард! Кроули захлопал на него глазами в замешательстве. – Нет, я... – Он нашёл тебя! – продолжал Людвиг изумленным голосом. Кроули беспомощно оглянулся на Азирафеля, но лишь увидел, что бывший ангел покрылся весьма тревожного оттенка розовым румянцем. – Всё не так, – слабо запротестовал он. – Еще как так, – сказал Людвиг, подходя ближе к Кроули, и энергично пожал ему руку, с интересом изучая его лицо. – Он кажется мне вполне реальным. Азирафель, если такое только возможно, покраснел ещё гуще. – Я не это... – Рад возобновить знакомство, – сказал невысокий человек в костюме, делая шаг вперёд и тоже пожимая руку Азирафелю. – Простите, что так ворвались, – сказал человек в красно-коричневом кителе с довольно сильным нью-йоркским акцентом. – Мы не знали, что это ваши небеса. – Дайте магу вздохнуть, – проворчал римлянин, проходя вперёд и слегка расталкивая двоих других с дороги, после чего важно оправил свою тогу. – Что вы все здесь делаете? – спросил Азирафель в смятении, переводя взгляд с одного из них на другого. – Я думал, я отвёл вас на ваши небеса? – А, ну, это было малость скучновато, не так ли? – сказал невысокий человек. – Когда мы поняли, что происходит... кто ж захочет остаться? – Ты сказал, что мой Рихард где-то там, – сказал Людвиг. – Так что я пошёл его искать. Кроули, все ещё в безнадежном замешательстве, не отрывал глаз от Азирафеля, но тот выглядел так же озадаченно. – Но как вы выбрались? – спросил он. – Те двери сложно найти... это должно было быть невозможно... – Так и есть, – согласился американец в красном кителе. – Я не думал, что когда-нибудь найду дверь, но потом кое-кто открыл ее для меня! А когда Гарри начал искать, он разобрался с ними за десять минут! Азирафель заморгал, глядя на него. – Что? Кто открыл первую дверь? Американец наморщил нос. – Ничего не понимающая польская женщина, я полагаю, но кто-то другой прошёл через ее небеса и оставил несколько дверей открытыми, и она сумела найти ещё одну. Легкая тревога промелькнула на лице Азирафеля. – О, Боже. Когда это было? Американец пожал плечами. – Месяцев пять-шесть назад? – Двадцать семь недель, – подтвердил Людвиг. – Погодите минутку, – громко сказал Кроули, все ещё ничего не понимая, и обратил своё внимание вновь на Азирафеля. – Что именно здесь происходит? И кто эта... Великолепная Четверка? Пять голов повернулись и уставились на него. – Прошу прощения, где мои манеры, – сказал невысокий господин, выступая вперёд и крепко пожимая Кроули руку. – Гарри Гудини, маг. Кроули моргнул, оглядев его. Теперь, когда к лицу прилагалось имя, он обнаружил, что действительно узнавал этого человека: он ходил на одно из его представлений тогда, в 1901, и театр гудел от восторга к концу шоу. – Я знаю вас. Гарри прервал рукопожатие, прямо-таки лучась от удовольствия. – Современный человек! Прекрасно! – он снова повернулся к Людвигу. – Я говорил тебе, что я знаменит! – Марк Сальвий Отон Цезарь Август, – сказал римлянин, вежливо кивнув Кроули. – Император Рима и всех его граждан. – Отон... – повторил Кроули, возвращаясь мыслями к дням на заре Империи: он тогда много времени проводил в Риме, надоедая Азирафелю до смерти, естественно. – После Нерона, верно? Отон, казалось, удивился. – Гальбы, вообще-то, но после Нерона, да. Ты обо мне слышал! Кроули наморщил нос, задумавшись. – Разве ты не был императором месяца три или типа того? Веспасиан был тем, кто на самом деле разгребал бардак, оставленный Нероном, насколько я помню. – Три месяца? – тут же повторил Гарри, пригвоздив Отона взглядом, который был на грани изумления. – Ты говорил нам, что был императором десятилетия. Отон не казался человеком, для которого было естественно краснеть, однако он все-таки выглядел заметно виноватым. – Так и было – в той иллюзии... – Неудивительно, что я никогда о тебе не слышал! – продолжал Гарри с выражением полностью отмщенного достоинства. – Ты был императором всего-то три месяца. Что с тобой стало, собственная стража избавилась? – Нет, – сказал Отон оскорбленно. Он приосанился и поправил тогу. – Мои войска понесли поражение в бою, и я знал, что гражданская война неминуема, если порядок наследования останется неясным, так что я пошёл по дороге чести и избежал дальнейшего конфликта. Гарри уставился на него и, видимо, мысленно пытался разобраться, что означало «дорога чести». – О, – сказал он, слегка сникнув. – Я сожалею. Отон взял себя в руки и с преувеличенной скромностью пожал плечами. – Рим и так уже слишком много страдал под властью Нерона. – Погодите, – сказал Кроули, которому, наконец, припомнилось кое-что, что Азирафель сказал ему, когда он впервые прибыл на Небеса. Он показал на мужчину в синем мундире и сапогах для верховой езды. – Ты Людвиг Второй. А ты, должно быть, Александр Гамильтон... – показал он дальше на человека в красном кителе, а затем повернулся назад к Азирафелю. – Когда ты говорил, что нашёл их, я не понял, что ты имел в виду, что ты говорил с ними. Азирафель приобрел нежно-розовый оттенок. – Ну, я проходил через их небеса, видишь ли, а они как-то все время замечали, когда все воображаемые люди, окружавшие их, исчезали... – Мы подумали, что он тот ещё волшебник, – сказал Гарри, обращаясь к Кроули. – Но оказалось, что его фокусы может проделать любой. Не то чтобы вообще существовали фокусы, которым я не смог бы научиться. – Но что же вы все здесь делаете? – спросил Азирафель, оглядывая их в растерянности. – Людвиг хотел поискать своего друга, – сказал Александр. – Бойфренда, – поправил Гарри. – Любовника, – прояснил Отон, по-видимому, для Кроули. – Кхм, – произнёс Людвиг довольно громко. – Я ведь вышел за него, не так ли? – Только в твоей иллюзии, – заметил Гарри. Людвиг нахмурился. – Так или иначе, – продолжал Александр для Азирафеля, который почему-то снова покраснел. – Людвиг хотел найти его, и мы все тоже хотели найти наших настоящих друзей и семью. – Они живут в иллюзиях, – подхватил Гарри. – Они не понимают, что их одурачили. Поверьте профессиональному магу: фокусы – для развлечения, а обманывать людей по каким-либо другим причинам, кроме этой, недостойно. – Мы разносим истину, – сказал Людвиг гордо. – Они все заслуживают знать. Азирафель глядел на них в ужасе. – Вот, о чем говорила Азраил, – сказал он. – Души, шатающиеся без присмотра. Нечто подобное пришло в голову и Кроули. – Архангелы говорили о бреши в системе безопасности, – сказал он. – Иофиил – так, кажется, его зовут, начальник стражи – похоже, был сердит из-за этого, но Азраил сказала, что у неё все под контролем. – Азраил? – переспросил Отон. – Это та крылатая богиня, что преследует нас? – Архангел, вообще-то, – поправил Азирафель. – Крайне могущественная. Вам нужно быть осторожнее: она, наверное, совсем вами недовольна. – Я не испытываю страха перед богами, – сказал Отон. – Я уже оставил мир смертных позади. – И никто не сможет поймать Великого Гудини, – добавил Гарри, – если только он сам того не пожелает. – Да вы прикалываетесь, – сказал Кроули. – Значит, вы ходите повсюду и говорите людям правду... – медленно произнёс Азирафель. Он все ещё выглядел слегка изумленным. – И как они это воспринимают? – Э-э, реакции неоднозначные, в основном, – сказал Гарри. – Не могу их судить, конечно. – Но ведь они были счастливы прежде, – сказал Азирафель немного обеспокоенным тоном. – Так система работает. Может быть, они и пребывали в неведении, конечно, но вы же просто ходите и делаете их несчастными? Они ведь не могут изменить то, что они мертвы. Людвиг нахмурился. – Лучше жить несчастной жизнью свободного человека, чем быть запертым в роскоши и невежестве. – Не все мы с ним согласны, – сказал Отон, – но они, по крайней мере, заслуживают шанса попытаться найти своих земных знакомых. – О, боже, – нервничал Азирафель. – Ты как-то нашёл своего Рихарда, – сказал Людвиг, бросая взгляд на Кроули, – но мы, остальные, все ещё ищем своих. Ты станешь нас от этого отговаривать? – Полагаю, нет, – сказал Азирафель немного неуверенным голосом. – Э-э, – сказал Кроули, которому кое-что вдруг пришло в голову, – вы же не собираетесь пытаться покинуть Небеса, верно? Только найти своих друзей здесь? – Земля – для живых, – согласился Отон. – Много лет прошло с наших эпох. Мы не станем лишать своих наследников права приходить нам на смену. – А, – сказал Кроули, бросив на Азирафеля взгляд. – Это, пожалуй, мудро, – он помедлил и откашлялся. – Однако, – продолжил он осторожно, – мы с Азирафелем тут подумываем... – Азирафель? – Людвиг перебил его и взглянул на бывшего ангела. – Это твоё имя, волшебник? Как красиво. – Я раньше был ангелом, – сказал Азирафель в качестве объяснения и показал на Кроули. – А Кроули ангел и сейчас. – Правда? – спросил Александр, поворачиваясь, чтобы смерить Кроули взглядом. – А где твои крылья? – Вот здесь, – ответил Кроули и позволил им появиться на виду. Брови Гарри полезли на лоб, а Отон сделал какой-то сложный знак, который, вероятно, ограждал от злых духов. Людвиг повернулся к Азирафелю и легонько шлепнул его по руке. – Ты не говорил мне, что был ангелом, волшебник! – Теперь уже нет, – сказал Азирафель. – Долгая история. – Но у нас ещё остались друзья на Земле, – сказал Кроули, надеясь вернуть разговор в нужное русло, – поэтому мы планировали спуститься обратно. – Погодите, – вдруг перебил Гарри, переводя взгляд с Кроули на Азирафеля, и обратился со следующими словами первому. – Так ты не мертв, да? – Нет, – подтвердил Кроули. – Я бессмертный; я прилетел сюда. Что-то коснулось его левого крыла, он машинально отдёрнул его и, оглянувшись, увидел, что Отон мягко трогает пальцем его перья. – У богини и ее гарпий были крылья, подобные этим, – сказал он с ноткой благоговения в голосе. – Но они красивее вблизи. – Значит, ты собираешься забрать Азирафеля назад? – спросил Людвиг, обращаясь к Кроули. – Ты здесь, чтобы спасти его? – Не знаю, правильно ли называть это спасением, – сказал Кроули, чьё крыло снова дёрнулось, потому что Отон коснулся другого пера. Он быстро спрятал крылья подальше от глаз. – Не хотел доставлять неудобства, – пробормотал Отон виновато. – Система не совсем работает в моем случае, – объяснил Азирафель, – потому что я был ангелом. Вы все жили в идеальном раю – пробыли здесь десятилетия или даже века, – и никогда бы не осознали, что все это не было настоящим, если бы я не появился. Но я почти сразу понял, что мои небеса искусственные. Они просто были не рассчитаны на кого-то, кто не всегда был человеком. – Значит, вам обоим здесь не место, – подытожил Людвиг, глядя на них по очереди. – Не особенно, – согласился Азирафель. – И потому-то мы и подумываем ускользнуть, – объяснил Кроули. – Может, у вас, ребят, есть какие-нибудь светлые идеи насчёт того, как это сделать, раз вы сами ускользнули? – Что ж, – сказал Гарри тоном человека, которому только что загадали особенно занимательную загадку, – если вы ищете выход, то ещё не было такого ящика, из которого Великий Гудини не смог бы выбраться. Кроули просиял, услышав это. – Так, значит, вы поможете? Мы были бы очень за это благодарны. – Однажды я сказал, что помогу тебе во всём, в чем смогу, – сказал Людвиг, снова поворачиваясь к Азирафелю, – и я по-прежнему верен своему обещанию. – Это доставит неудобство тому архангелу... Азраил, кажется, так ты сказал? – спросил Александр. – Она жестоко правит этими лишёнными свободы людьми. – Я полагаю, да, – сказал Азирафель, которого, судя по его виду, вообще-то слегка тревожила эта перспектива. – Надеюсь, другие архангелы не слишком сурово взыщут с неё за это. – Тогда я готов устроить небольшие неприятности, – сказал Александр, с видимым удовольствием потирая руки. – Отон? Римлянин попереминался с ноги на ногу. – Одно перо из самых прекрасных крыльев, что я когда-либо видел, закрепило бы мою преданность этому делу. Кроули захлопал на него глазами. – Ты хочешь перо? Отон слегка поклонился ему. – Если это не слишком большая просьба. Знак милости богов был бы мне большим утешением. Кроули бросил на Азирафеля взгляд, но бывший ангел посмотрел на него, как бы говоря, что это ему решать. У Людвига был порядком многострадальный вид. – Мы говорили тебе, Отон, это монотеистические Небеса, – прошипел ему Александр, но Отон его проигнорировал, не спуская глаз с Кроули. Поднявшийся ангел пожал плечами. – Без проблем. Он снова вернул свои крылья в поле зрения и наполовину расправил одно из них в сторону римлянина. – Выбирай. Глаза Отона скользнули по крылу Кроули, полные чего-то подобного благоговению. Кроули подумал с лёгким смущением, что ему следовало бы почаще чистить перья. – Только не длинные, – Кроули поспешно поправил свое предложение: он только недавно вернул себе первостепенные маховые, в конце концов. Отон кивнул и медленно протянул руку. Он очень осторожно взял пальцами выбранное перо и легонько дернул за него. Оно поддалось лишь с крошечным уколом боли, и Кроули с некоторым удивлением увидел, что Отон выбрал одно из маленьких кроющих, располагавшихся у ведущей кромки его крыла – сияющее белое перо всего около четырёх дюймов длиной. Отон глядел на него так, будто держал в руках чистое золото. Смущенный, Кроули снова поспешно убрал крылья из виду. – У кого-нибудь ещё есть условия? Гарри пожал плечами, а Александр покачал головой. Людвиг снова повернулся к Азирафелю и слегка ему поклонился. – Волшебник, мы к твоим услугам.

~~***~~

– Азирафель! – донёсся голос Кроули из открытых дверей коттеджа, долетев до бывшего ангела, который стоял на коленях в саду и полол тюльпаны. В саду никогда прежде не было сорняков, но, по-видимому, когда Азирафель осознал, что порядком скучает по этому занятию, они начали появляться. Голос Кроули был громким и взволнованным, но не встревоженным: если уж на то пошло, он был полон еле сдерживаемой радости, – поэтому Азирафель лишь откинулся назад и поднял голову, когда Кроули, спотыкаясь, появился в дверях коттеджа. Он размахивал чем-то темным, что держал в руке, и Азирафель тут же замер, осознав, что это был один из его дневников. Кроули прямо-таки глотал дневники в последнее время, прочитывая по несколько томов за один день. Он, должно быть, почти закончил их читать, и, глядя на Кроули сейчас, Азирафель с некоторым трепетом задумался, не это ли только что произошло. Его мысли метнулись к тому абзацу, который он написал в конце самого последнего тома, в котором он говорил Кроули, что любит его. Азирафель честно не знал, как Кроули отреагирует на эту часть, но он сомневался, что она могла бы вызвать такую реакцию, поэтому он решил, что Кроули, наверное, ещё не добрался так далеко. Со странной смесью разочарования и облегчения Азирафель открыл рот, чтобы спросить, в чем было дело, но Кроули опередил его. – Деревья! – воскликнул Кроули, все ещё возбужденно размахивая дневником, и подошел к Азирафелю, шурша туфлями по траве. – Вот, как мы это сделаем! Азирафель нахмурился, глядя вверх на Кроули и отряхивая землю с ладоней. – О чем ты, дорогой мой? – Деревья, – снова сказал Кроули, наконец-то достаточно собравшись с мыслями, чтобы перестать размахивать дневником. – В Эдеме. Так мы вернём тебя на Землю! Азирафель поднялся на ноги. – Боюсь, тебе придётся выразиться точнее. Кроули, казалось, слегка досадовал, что Азирафель не сразу понял мысль, но все равно был порядком воодушевлен. – В Эдеме два дерева, так? Древо Познания Добра и Зла – я искусил Еву, чтобы она съела плод с этого дерева, – и Древо Жизни. Азирафель захлопал на него глазами. – Жизни, Азирафель, – продолжал Кроули и, шагнув вперёд, взял своего друга за плечи. – Если ты съешь плод с этого дерева, ангел, он снова сделает тебя бессмертным! Азирафель уставился на него в изумлении. – Смертные жизни, бессмертные души, – продолжал Кроули, ещё крепче сжав плечи Азирафеля. – Вот, что есть у людей. Но если ты – бессмертная душа – съешь плод Древа Жизни, он дарует тебе вечную жизнь. Верно? Азирафель заметил, что он потянулся к Кроули, и ухватился за него. – И я готов поспорить, что оно даст тебе и материальную оболочку тоже, – сказал Кроули, и воодушевление в его голосе, наконец-то начало пробуждать соответствующую реакцию в Азирафеле. – Материальность – практически определяющий компонент жизни, так? У тебя раньше было материальное тело, но, когда твоя жизнь смертного окончилась, ты стал полностью эфемерным духом. Так, если у тебя будет вечная жизнь, разве это не значит, что у тебя обязательно будет и вечное материальное тело тоже? Постоянное воплощение или вроде того. Азирафель начинал осознавать, что это было не только возможно, но и удивительно вероятно. И, если то, что говорил Кроули, было правдой, то Азирафель, вероятно, сможет снова жить на Земле как бессмертный – каким он был до своего Падения. Он сможет вернуться в настоящий Мидфартинг и Лондон, и общаться не только с воображаемыми версиями своих друзей. И они с Кроули смогут пойти в Сент-Джеймс, и там будут утки, и в Ритце будет самая восхитительная еда... Азирафель заметил, что его дыхание участилось, руки очень крепко обхватили рукава Кроули у локтей. – Ты правда думаешь, что это сработает? – спросил Азирафель странно хриплым голосом. Кроули улыбнулся ему, и его золотые глаза сияли уверенностью. – Да. – Эдем... – проговорил Азирафель, обдумывая эту мысль. – Назад туда, где всё начиналось. – И лучшие новости в том, что нам даже не придётся долго добираться! – сказал Кроули, явно в восторге от этой перспективы. – Мы наверняка сможем преодолеть те ворота легче легкого, и тогда мы будем уже на полпути там! Азирафель почувствовал, как его улыбка застыла. – Что ты имеешь в виду? Кроули, казалось, был невозмутим. – Ну, Эдем ведь на Небесах, так? Если мы не будем привлекать слишком много внимания – вообще-то, это может оказаться трудновато, потому что ангелы следуют за мной повсюду, куда бы я ни пошёл... – Эдем на Земле, – перебил его Азирафель. Кроули удивленно замолчал. Моргнув, он уставился на Азирафеля. – Что? – Эдем на Земле, – повторил Азирафель. – Он всегда был на Земле. Кроули, казалось, был потрясён. – Что? Я думал, он на Небесах! На третьем небе или типа того, нет? – О... нет, – медленно проговорил Азирафель, осознавая, откуда взялось недопонимание. – После Падения Небеса заслонили Эдем щитом и как бы спрятали его в карманное измерение, чтобы уберечь. Кроули удивленно вдохнул. – Эдем исчез, это я помню... но я думал, что он вознёсся на Небеса или что-то в этом роде. Так все говорили. – Э, – сказал Азирафель, который начинал припоминать, что именно случилось. – Мне кажется, официальной политикой было не... э-э… не мешать Нижним так считать. Так они не стали бы искать его. – Что ж, гадство, – сказал Кроули, отпуская Азирафеля. – Нет! Ну... – он почесал щеку. – Вообще-то, – сказал он, и его лицо прояснилось, – это все равно должно быть выполнимо. Тогда мы просто отправимся на Землю. Это будет сложнее, но не невозможно. – Эдем запечатан, – заметил Азирафель. – Был запечатан с самого Падения. – Запечатан? – отозвался Кроули. – Заперт, – пояснил Азирафель. – Они не хотели ставить там стражу, чтобы это не навело Нижних на мысль, что там что-то есть, так что они опечатали ворота. – Что ж, раз он заперт, значит, от него должен быть ключ, так? – сказал Кроули с гораздо большим оптимизмом, чем, пожалуй, было ему полезно. Азирафель помедлил, и, должно быть, на его лице мелькнуло слегка виноватое выражение, потому что змеиные глаза Кроули едва заметно сощурились. – И ты знаешь, что это, не так ли? Азирафель помялся. – Я не знаю, где он, – сказал он. Глаза Кроули сощурились ещё больше. – Ну, так выкладывай давай, мистер Страж Восточных Врат. Азирафель почувствовал, как легкая улыбка мелькнула у него на лице при упоминании его старого титула. Ещё через некоторое время, в течение которого Кроули выжидательно глядел на него, Азирафель сдался: – Каждые врата были запечатаны разным ключом, – объяснил он. – Уникальным ключом, который был специально выкован в ранние дни Творения. Ключ от Восточных Врат был возвращён на Небеса через месяц или около того после Падения Человека, и эти врата были запечатаны последними. Теперь Кроули смотрел на него с легкой подозрительностью. – Что это? Азирафель мягко улыбнулся ему: – Меч, конечно же. Кроули изумленно заморгал. – Пламенный меч? – Он самый, – сказал Азирафель, до странности довольный потрясением, отразившимся на лице Кроули. – Тот, что ты отдал Адаму и Еве? – уточнил Кроули. Азирафель почувствовал, что слегка краснеет. – Именно он. Кроули уставился на него. – Ты отдал не только своё оружие, но ещё и ключ от самого Эдема именно тем людям, которые были оттуда изгнаны? – Ну, – сказал Азирафель, осознавая с порядочным опозданием, что это, пожалуй, выглядело достаточно безответственно с его стороны, – в свою защиту скажу, что они тогда ещё не заперли Эдем, так что как я должен был знать, что это ещё и ключ? – Ты просто... что-то с чем-то, ангел, – сказал Кроули, но все равно с нежностью похлопал его по руке. – Ты говоришь, Небеса его забрали? – Я знаю, что они запечатали им Эдем, так что, предположительно, да, – ответил Азирафель. – Но ты не знаешь, где он? Азирафель утвердительно кивнул. – Где-нибудь под охраной, я полагаю. – Но сгодится любой из мечей, верно? Северные Врата, Западные, Южные – не суть? – Для каждых врат, да, – сказал Азирафель. – Но у них у всех есть свои особые координаты на Земле, и я знаю только, где находятся Восточные Врата. – Ладно тогда, – сказал Кроули. – Нам надо прежде всего отыскать этот меч, а потом мы можем отправиться на Землю, найти Эдем, использовать меч, чтобы отпереть ворота, и уже потом добраться до Древа. Как тебе это? Азирафель слабо улыбнулся ему. – Боюсь, ты проглядел одну-две важные детали, – сказал он. – Это какие? – Как только я пересеку то место, где здешний план переходит в земной, – сказал Азирафель, – я стану полностью эфемерным в материальном мире. Кроули пожал плечами: – И? – Я буду невидимым, – пояснил Азирафель. – Неосязаемым. Немногим лучше призрака. И как ты хочешь, чтобы призрак съел плод с Древа? – А, – сказал Кроули, – это аргумент. – Потом есть еще та часть, где мы добираемся на Землю, – продолжал Азирафель. – Когда ты слетаешь вниз, твои крылья помогают тебе переходить из эфирного плана в материальный. У меня же крыльев нет. – Я мог бы... не знаю, найти способ перенести тебя или вроде того, – предложил Кроули. Азирафель покачал головой. – Даже сейчас, когда ты эфирный, у тебя есть физическая оболочка, ты просто ее не используешь. Когда планы перейдут из одного в другой, ты тоже сменишь одно на другое, – Азирафель поднял руки вверх, чтобы продемонстрировать это, и изобразил два невидимых параллельных пути, протянувшихся от него. Он передвинул левую руку, поместив ее над правой, показывая, что Кроули перейдёт с одного пути на другой на полдороге. – У меня больше нет физической оболочки, так что я просто продолжу падать в эфирном плане, – Азирафель вернул свои руки в их изначальное положение и стал двигать левой взад-вперёд, подчеркивая, что он останется на одной и той же дороге на протяжении всего путешествия. – А это падение в буквальном смысле – физика все ещё отлично работает, и даже эфирная Земля не любит, когда ты врезаешься в неё на предельной скорости. – Тогда что если... – Кроули задумался на мгновение. – Что если, я не знаю, достать парашют или что-то такое? Принести его сюда с Земли, чтобы в нем был материальный компонент. Это не сработает? Азирафель слабо улыбнулся при этой мысли: у него у самого была подобная идея, когда он пытался справиться с той же проблемой, чтобы добраться до Кроули на Земле. – Парашют сделает такой же переход в физический план, какой делаешь ты. А я упаду, как эфирный камень. – Ладно, тогда эфирный парашют! – сказал Кроули. – Тогда он останется с тобой, так? – Останется, – согласился Азирафель. – Но мы почти наверняка будем разделены, когда ты перейдёшь в материальный план, и кто знает, сколько времени мне потребуется, чтобы найти тебя, потому что ни один из нас не сможет контактировать с другим. Я смогу видеть материальный мир, но не взаимодействовать с ним, а ты не сможешь ни видеть, ни слышать меня вовсе. – Ну, и кто это придумал? – фыркнул Кроули. Азирафель похлопал Кроули по плечу. – Не думаю, что Он когда-либо планировал, что души вообще будут покидать Небеса, – заметил Азирафель. – Мы очень далеко за пределами того, что он планировал. В смысле, мы же собираемся вломиться в Эдем. Кроули снова хмыкнул. – Ну, мы что-нибудь придумаем, – сказал он. – У тебя есть все эти книги, давай посмотрим, сгодятся ли они на что-нибудь!