14. Час нужды
6 июня 2020 г., 10:00
Когда Кроули пришел в себя, он сразу почувствовал, что ему жарко. Очень жарко.
Кроули начал распрямляться и попробовал воздух, высунув голову из сумки.
Он, должно быть, проспал большую часть утра, потому что солнце в небе палило, и оно было обжигающим.
Кроули с радостью убедился, что персик надежно спрятан, и выбрался из сумки. Песчаная земля под его чешуей была горячей, и Кроули прополз всего метр или около того, прежде чем вытянулся под палящими лучами солнца.
К сожалению, существовала температура, которая была слишком высокой даже для змей, и Кроули медленно и с большим сожалением осознавал, что это была как раз такая температура. Начать с того, что жара обезвоживала его ещё больше, и он понятия не имел, где он найдёт ещё воды в этой пустыне. Кроме того, ему становилось по-настоящему больно от солнца, обжигающего его чешую, и он постепенно начинал чувствовать, что перегревается – от чего, как он знал, ему придётся неприятно долго оправляться.
Поэтому Кроули неохотно направился обратно к сумке и заполз в полоску тени от валуна. Начав раздумывать, каким же будет следующий шаг, он сперва поискал Азирафеля. Он почувствовал присутствие бывшего ангела – точь-в-точь такое же ровное, каким оно было все это время, и Кроули подумал, что это, пожалуй, единственное, что пошло, как надо, за все путешествие.
Он снова попытался нащупать свои силы, но с беспокойством обнаружил, что все ещё был полностью лишён их: болезненное ощущение пустоты было таким же сильным, как и прежде.
– Ангел, – сказал Кроули. – По-моему, у нас проблема.
Кроули помедлил, снова поискав внутри себя, просто на всякий случай, но не нашёл ни капли божественной силы нигде – или демонической силы, если уж на то пошло. Он мог бы забеспокоиться, что стал человеком, вот только теперь у него было очень чёткое представление о том, каково это – быть смертным, и он себя так не чувствовал.
– По-моему, мои сссилы не восссполняются, – прошипел Кроули, стараясь, чтобы голос не звучал с такой тревогой, какую он чувствовал. – Я не знаю, почему... из-за сссигила, наверное? Я не знаю, когда смогу обратиться снова, – он откашлялся, но не знал, что ещё сказать, да и к тому же он все равно чувствовал себя немного глупо, разговаривая с воздухом.
Мысли Кроули снова вернулись к мобильному телефону, и кое-что пришло ему в голову довольно внезапно. Он подполз к сумке и пошарил внутри носом, пока не нашёл свой телефон, который оказался засунутым в угол. Он схватил его челюстями и осторожно высвободил, позволив ему плюхнуться на поросшую сорняками землю. Кроули отнёс его в тень от валуна и оставил там. Потом он выполз на яркое солнце и зарылся носом в горсть песка.
Ему почти сразу стало неприятно жарко, и бог знает, что подумал Азирафель – вероятно, что Кроули сбрендил от жары, – но он все равно оставался на месте, стараясь не дышать слишком часто.
Когда он почувствовал, что может повредить свой нос, если продержит его так чуть дольше, он вытащил его из песка и подполз назад к своему телефону. Он тыкал кнопку «Домой», пока экран не загорелся, а потом уткнулся носом в цифру 4.
К его радости, она загорелась, когда он ее коснулся.
– Прекрасссно, – прошипел Кроули и ткнул дальше кнопку 0. Дальше он нажал те же две цифры в обратном порядке: 0 и снова 4 – год, когда он встретил Азирафеля, – и мобильный разблокировался.
Кроули поднял голову к левому верхнему углу экрана, прищурившись на его слишком яркую поверхность. Похоже, у него была одна палочка связи.
– Сccпасибо небу за людей, которые не могут жить без вайфая, – прошипел Кроули и ткнул носом в меню вызовов.
Он попытался пролистать свой список контактов – у него их было лишь несколько, – но телефон снова перестал реагировать на его действия.
Кроули пополз назад на солнце и сунул нос в песок.
Он досчитал до двадцати, а затем заторопился назад и ткнул носом в экран, чтобы не дать ему погаснуть. Он взглянул на уровень заряда в этот раз – у него осталось ещё 65%, довольно прилично, учитывая, что Кроули никогда не трудился его заряжать.
Он планировал позвонить Казариэль, но теперь понял, что, хотя она и дала ему свой номер, она записала его на бумаге, а он не позаботился о том, чтобы перенести его в список контактов. Он, должно быть, до сих пор лежит где-нибудь в книжном магазине.
Поэтому Кроули провёл носом по экрану и нажал на контакт под именем «Ньют и Анафема» под фамилией Пульцифер.
Экран переключился на информацию о контакте, и Кроули нажал на значок телефона. Экран снова загорелся, на этот раз – темно-серым, и воздух наполнился звуком цивилизации.
Пошли гудки. И ещё гудки. И снова гудки.
– Возьми трубку, – раздраженно прошипел Кроули.
Телефон дал ещё один гудок, а затем переключился на автоответчик.
«С вами говорит автоответчик... Ньюта Пульцифера... Очевидно, мне... запрещено пользоваться телефоном, пока я в отпуске, прошу прощения за это... Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала».
– В отпуске? – прошипел Кроули, не веря своим ушам. – В единственный день... единссственный день за двадцать лет...
Телефон издал перезвон, который, очевидно, в эти дни считался «сигналом».
– ...вот это бесссцеремонносссть... ты можешшшь в это поверить, ангел?
Кроули вздохнул и ткнул носом в кнопку «завершить звонок». Экран снова вернулся к его списку контактов. Кроули опустил на него глаза, не зная, кому бы теперь позвонить. Потому что ему необходимо было кому-нибудь позвонить, ему необходима была помощь – как никогда прежде.
Кроули посмотрел вниз на номер Ньюта и Анафемы, и его взгляд скользнул вверх – на контакт лишь чуть-чуть повыше этого. Он ткнул в него носом.
Ему потребовалось несколько попыток, пришлось вернуться и снова сунуть нос в песок на несколько секунд, прежде чем мобильный заметил, что он нажимает на кнопку вызова.
Воздух снова наполнился звуками гудков. Кроули ткнул носом на кнопку громкой связи.
Телефон звонил. И звонил.
– Ну же, – прошипел Кроули. – Пожалуйссста.
Гудки прошли в третий раз, а затем резко прервались, когда трубку взяли.
– Кроули? – сказал знакомый добродушный голос из динамика, звучавший слегка озадаченно и взволнованно. – Эй, у тебя все хорошо? Тебя уже неделями никто не видел.
Кроули ощутил, как его окатило волной облегчения.
– Привет, Берт, – сказал он, пытаясь сгладить шипение в голосе. – Мне нужно попросссить об огромной услуге.
– Ты в беде? – спросил Берт, и Кроули услышал, что шум на заднем плане частично стих – должно быть, бармен перешёл в какое-то более уединенное место. – Что я могу сделать?
– Можно так сссказать, – прошипел Кроули. – Поссслушай, это прозвучччит бредово, но ты должен мне доверитьссся, хорошо?
– Ты в порядке? – снова спросил Берт. – У тебя какой-то странный голос. Может быть, связь плохая.
– Со мной все нормально, – сказал Кроули. – Но сссейчас тебе нужно мне доверитьссся, пожалуйссста.
Последовало мгновение, в течение которого из телефона доносился только треск. Потом Берт вздохнул.
– Да, Кроули, конечно, я тебе доверяю. Все, что угодно. Что тебе нужно?
– Это будет недешшшево, – Кроули предупредил его. – Но я тебе все верну, хорошо? Ты знаешь, что на меня в этом можно положиться.
Последовала короткая пауза, и Кроули услышал подозрение в голосе Берта ещё до того, как тот заговорил.
– И что же это?
Кроули посмотрел на телефон и слабую надежду на помощь, которую он представлял.
– Мне нужно, чтобы ты прилетел в Иран.
Берт долго молчал, и Кроули испугался, что он повесит трубку. Потом:
– Повтори-повтори?
– Лети в Иран, – повторил Кроули. – Сейчас, пожалуйссста.
~~***~~
– Я уже близко? – протрещал голос Берта из погасшего экрана мобильного. Кроули ограничивал его использование, чтобы сэкономить заряд – в данный момент он опустился ниже 20%. – Ты видишшшь хребет? – прошипел в ответ Кроули, переводя взгляд с телефона, прислонённого к камню перед ним, на пейзаж позади. – Ага, – сказал Берт. – Ты уверен, что мне не следовало захватить что-нибудь для первой помощи? Возможно, Кроули позволил бармену вообразить, что его друг получил травму во время восхождения в горы или, может быть, что он обнаружил спрятанное сокровище в пустыне и не желал оставить его, как в фильмах про Индиану Джонса. – Нет, просссто продолжай идти, – прошипел в ответ Кроули. – Я в порядке, правда. Берт что-то проворчал, и Кроули услышал, что он тяжело дышит, вероятно, ища дорогу между камней. – Надеюсь, у тебя на это веская причина, – отдувался Берт. – Мне пришлось перебираться через армянскую границу, только чтобы попасть в страну, знаешь ли. Меня могли убить. – Просссти, – прошипел Кроули. – Тебе повезло, что граница была мирной, – сказал Берт. – Пришлось порядочно полазить по горам, однако. – Зззарядка тебе полезззна, – прошипел Кроули в ответ. – Ты теперь уже близко к нашим координатам? Ты говорил, что ты прямо над нами. – Так гугл говорит, – ответил Берт, немного оправдываясь, потом последовало еще мгновение, когда он пыхтел и отдувался. Кроули наблюдал усыпанную камнями местность впереди себя, ища движение. – Погоди-ка, ты сказал «к нашим» координатам? Кроули снова посмотрел на мобильный и все ещё раздумывал, как ответить, когда Берт сказал: – Слушай, по-моему, я вижу эти острые камни, про которые ты говорил. Кроули снова перевёл взгляд на каменистый склон и увидел маленькую фигурку на полпути вниз по склону, которая глядела вверх, подняв ко лбу руку. – Я тебя вижжу, – прошипел Кроули с облегчением. – Теперь иди прямо вверх по хребту, и я тебя встречу. Берт недовольно закряхтел. – Вверх по хребту, он говорит, – пробормотал он. – Ладно, Кроули, держись, я буду на месте, через секунду. Я повешу трубку и позвоню, если не смогу найти тебя. – Ззззвучччит неплохо, – согласился Кроули, и в следующий момент телефон засветился чуть ярче, потому что Берт повесил трубку. Кроули подумал, что, вероятно, не существовало хорошего способа сделать то, что он собирался сделать дальше, поэтому он просто осторожно выполз из-за камня, свернулся в аккуратную кучку колец рядом с сумкой, положил мобильный на песчаную землю рядом с собой и стал ждать. – Кроули? – несколько минут спустя послышался голос явно запыхавшегося Берта, – Ты меня слышишь? – Сссюда, – Кроули прошипел как можно громче, что, надо признать, было не очень громко. Но Берт, похоже, все же услышал его, и Кроули почувствовал, как его шаги стали приближаться: легкая дрожь земли предшествовала ему. Для змеиного носа Кроули он все ещё пах пабом – смесью алкоголя, масла и какого-то мыла. – Я тебя не вижу, – сказал голос Берта, а потом бармен вышел из-за груды камней, остановил на нем взгляд и застыл. – Привет, Берт, – сказал Кроули. В течение долгого времени Берт просто таращился на него. Кроули оставался совершенно неподвижен, боясь, что любое его движение может быть расценено как угроза. – Ты, наверное, в замешшшательстве, – спокойно прошипел Кроули. – Но, пожалуйссста, не убегай. Рот Берта открылся и некоторое время его губы беззвучно шевелились. – Змея, – сказал он наконец, а потом его взгляд метнулся к хребту, вероятно, ища других змей, пути для побега или, возможно, самого Кроули. – Это долгая иссстория, – прошипел Кроули. Берт снова оглянулся на него. – Ты съел моего друга, – хрипло сказал он, слегка побледнев. – Украл его голос или что-то вроде того. – Это мило, – сказал Кроули. – Но нет. Это я. – Черт меня подери, – проговорил Берт изумленно. – Как я и сссказал, это долгая иссстория, – прошипел в ответ Кроули. – И черти в ней тоже есссть, но поссслушай, мне нужна твоя помощь. Берт поднял бровь, и Кроули отметил, что он все ещё держится на безопасном расстоянии. – Тебе... нужна моя помощь, – медленно повторил он. Кроули сдержал вздох. – Да, Берт, потому я и позззвонил тебе, – он кивнул на телефон, лежавший перед ним. Глаза Берта проследили за его взглядом, и он побледнел ещё больше. – Это телефон Кроули. На этот раз Кроули все-таки вздохнул. – Ссслушай, Берт, это я, ясссно? – он начал распрямляться, но замер, когда Берт поспешно отступил на шаг назад. – Твоё полное имя – Бертранд Марли, – прошипел Кроули. – Ты работаешь в пабе Мидфартинга ссс тех сссамых пор, как твоя жена и нерожденная дочь умерли много лет назззад. Ты ворчишь каждый раззз, когда «Стивенидж» выигрывают матч, потому чччто ты до сссих пор рассстроен из-за того, что Грэм Уэстли сссделал с «Фарнборо». Ты однажды изобрёл коктейль под названием Мидфартинг Метрополитан, но ты не продаешшшь его, потому что нужный вид бренди перестали производить. Ты провёл прошшшлое Рождессство со мной, потому что ты знал, что иначчче я буду один, и ты принессс бутылку вина, которую должен был выпить сссо сссвоей женой на вашу десятую годовщину. Ты ссснова женишшшься в этом июле на Донне Сссаммерссс, и ты сссам пригласил меня на сссвадьбу, после того как я приехал из сссвоего отпуска для душшши, который изначально ты сссам и придумал. Берт глядел на него, вытаращив глаза, но больше не казалось, что он собирается дать деру. Он моргнул один раз, медленно. – Охренеть. – В это сссложновато поверить, я знаю, – сказал Кроули, – и я объясссню всссё, но сссначала мне нужно вернутьссся в Лондон. Лучше было вернуться в книжный магазин, чем в Мидфартинг, – решил Кроули: им, безусловно, нужно было исчезнуть с радаров Небес, как можно скорее, но у него по-прежнему не накапливались силы, и, если им придётся заниматься исследованиями того, отчего это происходило, то в книжном магазине для этого были нужные источники. Кроме того, если ему удастся снова сделать Азирафеля материальным, деревенские жители точно начнут задавать вопросы, видя, что он разгуливает там, живой-здоровый. – Лондон, – повторил Берт. Он понемножку подбирался ближе, теперь, похоже, заинтригованный, глядя на змеиное обличие Кроули так, будто ему было любопытно, не окажется ли Кроули какой-то замысловатой куклой. – Там есссть книжный магазин, – прошипел Кроули. – Это месссто, где мы сссс Азирафелем... жили, я полагаю, до того как приехали в Мидфартинг. – Книжный магазин? – Берт остановился и посмотрел на Кроули в замешательстве. – Я думал, ты сколотил своё состояние на банковском деле или чем-то вроде этого. Кроули попробовал пожать плечами, но это было ужасно сложно сделать без плеч, поэтому он просто покачал головой. – Я правда объясссню все, но нам нужно хотя бы добратьссся до аэропорта, – он повернул голову к сумке. – Нам, возможно, понадобится сдать это в багаж, но персик отправится сссо мной. Берт бросил на него изумленный взгляд и подошел к сумке. – Как змея может носить сумку? – пробормотал он себе под нос. – Ссс трудом, – ответил Кроули. – Хотя я не был змеей по пути сссюда, есссли тебя это утешит. Берта, похоже, это не утешило, и он заглянул в сумку, открыв ее пошире. – Тут внутри меч! – удивленно сказал он, как будто думал, что Кроули об этом не знает.. – Э-э, на нем кровь. – Очень ценный меч, – прошипел Кроули. Он вспомнил мелкие порезы на своих боках. – И очень острый. Берт бросил на Кроули ещё один взгляд – на этот раз опасливый. – Я точно хочу это знать? Ты же не руководишь каким-нибудь кольцом наркоторговли, нет? Или ты скупаешь антиквариат у террористов? Я слышал, такое бывает: они просто откапывают старинные артефакты и продают их на художественном рынке, чтобы покупать больше оружия. – Оссстынь, Берт, – прошипел Кроули. – Он доссстался мне не от террориссстов. Он принадлежит Азззирафелю, – он не удосужился упомянуть, что его недавно украли по его просьбе. – О, – выражение лица Берта стало виноватым. – Прости. Кроули вспомнил, что Берт все еще считает, что Азирафель мертв, и с тревогой задумался, надо ли его в этом разубедить. «Когда вернёмся в Лондон», – решил он. Ему не хотелось отпугнуть Берта, выложив перед ним сразу слишком много удивительных истин, особенно учитывая, что сейчас Берт вроде бы пошёл ему навстречу. Слишком многое зависело от того, чтобы Берт помог ему вернуться в Лондон, чтобы он мог позволить себе рискнуть этим. Когда они будут в безопасности в Лондоне, он расскажет Берту всё. – Ничччего, – прошипел Кроули, подвигаясь ближе. Берт неловко переступил с ноги на ногу, Кроули подумал, что он, вероятно, боится змей. У большинства людей, похоже, это был врождённый инстинкт: жаль, что у Евы его не было. – У тебя есссть вода? – спросил Кроули. – Я тут умираю. Это, видимо, заставило мозг Берта работать, и он стащил рюкзак с плеча. – Тебе повезло, – сказал Берт. – Я не знал, что мне понадобится, я же никогда не был в Иране и все такое... Но я подумал, что тут может быть очень жарко, – он выудил две бутылки воды из своего рюкзака. Он опустил глаза на Кроули, и тот видел, что Берт не знает, как именно подать ему воду. – Просссто открути крышку и положи ее на землю, – сказал Кроули. Берт так и сделал, и Кроули подполз к бутылке. Он приставил свой нос прямо к открытому горлышку и высунул язык, пробуя воду. Она была не такой сладкой, как вода в Эдеме и немного отдавала пластиком, но она была чудесно прохладной и влажной, а Кроули пёкся на солнце последние тридцать шесть часов. Он аккуратно обернулся вокруг бутылки с водой и взялся за непростую задачу, наклоняя ее нижней частью туловища и при этом держа голову прямо у горлышка. Его нос был слишком большим, чтобы влезть внутрь, и вода лилась повсюду, когда он наклонял бутылку, но достаточное количество все-таки смогло попасть в его раскрытые челюсти, чтобы утолить жажду. Берт, похоже, наблюдал это представление с каким-то потрясённым восхищением, но Кроули был слишком занят тем, чтобы выпить как можно больше, чтобы его особенно это волновало. – Я сошёл с ума, – сказал Берт хрипло. – Вообще ко всем чертям чокнулся. Кроули фыркнул, потешаясь, и снова перевернул бутылку донышком вниз, увидев, что он слегка помял ее, когда крепко обвился вокруг. Он сумел опустошить ее лишь наполовину, но и так был доволен. – Ссспасссибо. – Или ты съехал с катушек, или я, – заключил Берт, наблюдая за каждым его движением с таким видом, будто не знал, кто же именно съехал. – Могу тебя заверить, Берт, мы оба очень даже на сссвоих катушшшках, – прошипел Кроули. Берт поднял брови, но откашлялся, очевидно, ставя крест на своем душевном здоровье. – ...Ты говорил, тебе надо вернуться в Лондон? – Да, – Кроули снова ткнулся носом в бутылку, чувствуя, что все ещё хочет пить, хотя места в животе не было. – Э, но ты же змея. – От тебя ничего не ссскроешь, – прошипел Кроули. – Я могу превратиться обратно, в теории, но, видимо, не могу прямо сссейчас. Должен быть какой-то ссспособ... – Погоди, – перебил Берт. – Ты можешь превратиться обратно? – Ну да, – сказал Кроули немного сердито. – Ты не так уж часто видишшшь меня змеем, правда? Берт захлопал на него глазами. – Так значит, тебя не... я не знаю, не жахнули чем-нибудь пришельцы или древнее проклятие? – Нет, – сказал Кроули как можно терпеливее. – Это моя иссстинная форма... ссслушай, я объясню позже, ладно? Берт снова посмотрел на него. – Да уж пожалуйста. – Слово чесссти, – прошипел Кроули. – Так вот, о чем я: должен быть ссспособ перевозить ззззмей, даже в сссамолетах. Загугли это? Берт некоторое время смотрел на него, а потом вытащил из кармана мобильный. Он загуглил. – Ладно, мне, наверное, придётся спросить в аэропорту, – сказал Берт, долгое время спустя. – Но ты прав. Э-э... – он полистал что-то в телефоне, а потом посмотрел вниз на Кроули. – Какого ты вида? Кроули смерил его своим самым оскорбленным взором. – Прошшшу прощщщения? – Тут говорится, что правила для разных видов разные, – разумно объяснил Берт. – Я не... – начал Кроули. – Я не... – он замолк, задумавшись. – Я не знаю, – заключил он наконец. – Возможно, что я сссмесь нессскольких видов. Или, может быть, вымерший вид. Берт нахмурился, глядя на него, и продолжил что-то листать в телефоне. – Виды чёрных змей, – произнёс он вслух, печатая на экране. Он снова взглянул на Кроули. – Блестящие. Кроули откашлялся. – Переливающиессся ссс твоего позволения. – Переливающиеся, – поправился Берт. Он ещё мгновение порылся в телефоне. Он посмотрел на Кроули, а потом снова в телефон. – Может быть... черная сосновая змея или восточная индиговая змея... где твоя родина? – Не на этой планете, – довольно честно ответил Кроули. Берт бросил на него ещё один взгляд, но ничего не сказал. – Может быть черная мексиканская королевская змея еще, – сказал он, снова переводя взгляд на свой мобильный. – Или... тайваньская непарночешуйчатая змея, – он снова поднял глаза на Кроули. – Очевидно, видов чёрных змей куча. – Просссто выбери что-нибудь, – прошипел Кроули. – Я сссомневаюсь, что в аэропорту захотят осссобенно приглядываться, чтобы проверить. Берт глянул на него слегка взволнованно, но все равно опять вернулся к своему мобильному. – Значит, будет чёрная мексиканская королевская змея, – сказал он, ткнув в экран. Он ещё долго листал что-то на экране, а потом вздохнул. – Ладно, забудь, похоже, единственное, что имеет значение, это ядовитый ты или нет, – он опустил глаза на Кроули. – Ядовитый? Кроули ухмыльнулся: – Ессстественно. Берту, похоже, стало слегка неуютно. – Э-э, правда? – Наиядовитейшшший. Берт посмотрел на него, а потом снова на свой мобильный. – Ладно, – сказал он мгновение спустя. – Чёрная мексиканская королевская змея неядовитая, так что поздравляю: ты тоже. Кроули с досадой зашипел, но, должно быть, это прозвучало просто как обычное шипение, потому что Берт бросил на него нервный взгляд искоса. – Так вот, – сказал Берт и прокашлялся. – Для неядовитых змей, тут говорится... о, тебе не понравится. Кроули наклонил голову и пригвоздил Берта резким взглядом. – Что такое? – с подозрением спросил он. – Ну, – немного нервно ответил Берт, – начинается всё с наволочки...~~***~~
После наволочки шла пенопластовая коробка с пробитыми в ней дырками для воздуха, а после коробки – ящик, и со всех сторон ящика было написано: «Живое животное, неядовитая рептилия, избегать слишком высоких и низких температур», – большими буквами и на нескольких языках. Кроули казался не слишком довольным, когда исчез в глубинах наволочки с персиком, надежно спрятанным в его кольцах, но судя по тому, как он задыхался, когда Берт помогал ему перебираться из сумки, в ней он перегревался. Азирафель сидел в багажном отсеке самолета, направлявшегося назад в Лондон, он прислонился спиной к ящику Кроули и вертел эфирную ручку в пальцах. Честно говоря, он был рад возможности присесть: у него уже начинала кружиться голова, вероятно, от обезвоживания. Пока Берт занимался тем, что доставал подходящий ящик, Кроули прошипел Азирафелю, что он может сесть с Бертом в салоне, если захочет, а не сопровождать Кроули в тесном багажном отсеке, но Азирафель не обратил на него никакого внимания. У него было предчувствие, что багажный отсек будет ещё более неудобным, чем эконом-класс, и решил, что, Кроули, возможно, захочется, чтобы кто-то был рядом. Теперь, когда они были здесь, он порадовался, что принял такое решение. Он мог сказать, что Кроули явно крайне не нравилось находиться тут, и, если его присутствие давало Кроули хоть малую толику утешения, то это того стоило. Он чувствовал клаустрофобию и смертельную усталость Кроули: последняя стала его печально постоянной спутницей в последние несколько дней. Время от времени из ящика позади него доносилось недовольное шипение, и Азирафелю казалось, что он мог чувствовать, как Кроули меняет положение, мечется в наволочке, которая была слишком маленькой для змеи его размера. Азирафель волновался, что там, возможно, было трудно дышать, и надеялся, что Кроули будет сохранять относительное спокойствие, чтобы у него не началась паника. Азирафель опустил свой затылок на крышку ящика и попытался передать ощущение спокойствия Кроули. Он прислушался к звуку работающих двигателей самолета, глухому рёву, начавшему заполнять багажный отсек. – С тобой всё будет хорошо, – сказал Азирафель Кроули. – Перелёт долгий, но, если тебе удастся уснуть, он вмиг закончится, обещаю. Совсем как по пути сюда, помнишь? Просто поспи. Я пригляжу тут за всем, не тревожься. Кроули не ответил, как, разумеется, и всегда, но за последний год Азирафель очень привык разговаривать с Кроули, который не слышал его и не отвечал. – Вот что, я расскажу тебе о Монако ещё разок, как насчёт этого? Тебе всегда нравилась эта история, – Азирафель откашлялся, поморщившись, когда вздох царапнул его пересохшее горло. – Как там она начиналась? Ах, да, принц... Азирафель начал своё повествование, изо всех сих пытаясь игнорировать боль в горле, вызванную двумя днями без воды – жар пустыни не очень ощущался в эфирном плане, но сухой воздух ощущался. Ему, однако, показалось, что Кроули успокоился через несколько минут его сбивчивого рассказа, и это принесло ему облегчение. Когда Азирафель прервался где-то через полчаса или около того, думая, что может дать своему горлу отдохнуть, он почувствовал, как его охватывает тревожное возбуждение, сопровождаемое дрожью в ящике, происходившей, оттого что Кроули снова начал менять положение, явно беспокоясь. А потому Азирафель проглотил то немногое количество влаги, что осталось у него во рту, и продолжил говорить, рассказывая, пока его голос не стал таким хриплым, что ему пришлось перейти на шёпот. Но это, похоже, удерживало Кроули от слишком сильной паники, а потому Азирафель продолжал это делать, пока самолёт плыл по воздуху, направляясь назад в Лондон.
