17. Теория vs. Практика
4 августа 2020 г., 17:17
– Начинает что? – изумленно повторил Берт.
Азирафель поджал губы и нервно потеребил край книги, которую держал в руках.
– Превращаться в настоящую змею, – наконец снова повторил он. – Или что-то в этом роде.
– Просто потому что он не ест? – спросил Берт. – И потому что шипит через слово?
– Это действительно самые очевидные признаки, – встревоженно согласился Азирафель, бросив взгляд на Берта, который складывал в чёрный мусорный мешок их коробки от еды на вынос, разбросанные в подсобке. – Но еще он ужасно много спит, и мне кажется, он... иногда забывает вещи.
Азирафелю были ненавистны слова, которые он произносил, ненавистна мысль о том, что после всего этого Кроули может быть обречён на ту же судьбу, которая убивала Азирафеля семь лет.
– Но я думал, он ангел! – возразил Берт. – Разве он не должен, я не знаю, иметь иммунитет к таким вещам?
– С его силами – может быть, – согласился Азирафель. – Он говорит, змей – это его истинная форма, но я никогда не слышал, чтобы у кого-то еще из ангелов была истинная форма: наши истинные формы – это просто наши ангельские сущности. Но есть вероятность, что его силы – это то, что позволяет ему – всему ему, я имею в виду, – обитать в том, что по сути является телом животного, – Азирафель тяжело опустился на диван. – Змеи просто не обладают... ментальной способностью, что ли... вмещать нечто настолько сложное, как разум ангела. Если бы у него были его силы, он, вероятно, мог бы делать так, чтобы это продолжалось бесконечно, но без них... – Азирафель замолк, неловко поёрзав на диване, – Я думаю, он теряет части себя, на которые ему не хватает места.
Последовала долгая пауза.
– Черт, – сказал Берт и опустил мешок с мусором. – Такое произошло с тобой, да?
Азирафель бросил на него взгляд.
– Не совсем, – сказал он. – Когда я Пал, я потерял все, что человеческое воплощение не могло удержать: силы, крылья, – но мой разум не покинул меня до некоторых пор. Я думаю, это был просто обычный Альцгеймер, если честно.
– Но все равно, – сказал Берт. – Такие штуки с вами двоими часто случаются?
Азирафель усмехнулся и пожалел об этом.
– Не так часто, как можно подумать. До некоторых пор мы были просто противниками в затянувшейся войне. Но мы больше не делаем то, чего хотят Наверху и Внизу. Мы пока что вне игры на данный момент... Я даже не знаю.
Азирафель опустил глаза на книгу, которую все ещё держал в руках.
– Возможно, это бы случилось, независимо от того, были бы у него его силы или нет: он говорит, что никогда раньше не оставался змеей дольше, чем на пару дней. Но если бы у него были его силы, он всегда мог бы просто превратиться обратно, и проблемы бы не возникло, – Азирафель потёр щеку тыльной стороной ладони. – Он действительно всегда говорил, что боялся, что однажды обратится и забудет, как превратиться обратно.
Берт слегка побледнел, услышав это.
– Так и что же мы можем сделать? Ни одно из заклинаний не сработало, и Казариэль сказала, что оно только высасывало магию, которую она ему давала.
Азирафель кивнул. Он меньше волновался, когда казалось, что у них есть все время на свете, чтобы найти способ обратить Кроули, но теперь вернулось ощущение срочности, от которого, как он думал, он наконец-то избавился после двадцати лет жизни в его тени. Это было очень знакомое чувство под ложечкой, и он мечтал, чтобы он мог хоть раз прожить больше двух недель, не испытывая его.
Берт, однако, похоже, ждал ответа, так что Азирафель в итоге выдавил:
– Мы можем... просто продолжать пытаться сломать заклинание, я полагаю. Должен же быть какой-то способ это сделать. Хоть где-нибудь.
Берт медленно кивнул.
Азирафель вздохнул.
– Прости за это, Берт. Ты можешь уйти, когда хочешь, знаешь: тебе надо бы возвращаться к Донни. До свадьбы всего неделя.
– Она должна была быть, э-э, на этой неделе, вообще-то, – сказал Берт немного виновато.
Азирафель удивленно поднял на него глаза.
– Я думал, она двадцатого?
– Э, нет, она была тринадцатого, – признал Берт, снова начиная прилежно комкать их коробочки из-под еды и засовывать их в свой мусорный мешок.
– Это... погоди, это же сегодня! – Азирафель в ужасе уставился на него.
– Мы перенесли, – уклончиво сказал Берт. – Все нормально.
– Ох, Берт, так жаль, – сказал Азирафель потрясенно. Он встал, подошел к Берту и потянул мешок у него из рук. – Я уберусь; тебе... тебе... тебе надо жениться...
– Все в порядке, – повторил Берт, пытаясь забрать у него мешок обратно. – Это было мое решение: я здесь, потому что хочу быть здесь. К тому же сейчас уже все устроено.
– Все равно, – запротестовал Азирафель.
– Вам двоим нужна вся доступная помощь, – ответил ему Берт. – А Донни застрянет со мной навечно, она может подождать ещё несколько дней, – Берт глубоко вздохнул и, когда он потянул мешок ещё раз, Азирафель позволил ему забрать его.
– Тебе не стоило этого делать, – сказал Азирафель. – Но спасибо тебе.
Правда была в том, что он действительно волновался за Кроули, и с ещё одной парой глаз, они могли прочитывать материал вдвое быстрее.
– Мы найдём какой-нибудь способ загладить перед тобой вину.
– Да не, не волнуйся об этом, – сказал Берт, снова начав оглядывать комнату в поисках мусора. – Значит, мы опять будем читать книги?
Азирафель выдохнул, но позволил Берту сменить тему разговора.
– Есть ещё несколько книг, которые мы пока не смотрели, да, – сказал Азирафель. – Они слегка темпераментные, и тебе правда не стоит трогать некоторые из них, но я думаю, ты справишься с небесными...
~~***~~
Холод будто преследовал Кроули повсюду, куда бы он ни пошёл, упорно донимая его и высасывая из него все силы и тепло, которые ему удавалось скопить. Кроме того, он постоянно был усталым, и, казалось, уже не помнил времени, когда не был. Единственное избавление от холода приходило, когда он мог свернуться в лужице солнечного света или обвиться вокруг Азирафеля, но уже несколько дней подряд шёл дождь, а Азирафель часто бегал туда-сюда по магазину или писал что-то на листах бумаги. Иногда, когда казалось, что Азирафель некоторое время сидит на месте, Кроули подползал к нему и пытался потыкаться носом в его икры, но Азирафель отмахивался от него и говорил, что он занят. Обычно Кроули все равно пытался свернуться на нем, потому что ему было так холодно, и иногда Азирафель разрешал ему это, но обычно он в итоге пытался заставить Кроули съесть что-нибудь или вытянуть из него пару слов. Кроули был не особенно заинтересован в разговорах, но он старался изо всех сил, когда Азирафель спрашивал у него что-нибудь. Он обычно мог сформировать мысль в голове, но иногда она путалась по пути к языку. И Азирафель, казалось, хотел расспрашивать его о бесконечном множестве случайных на первый взгляд вещей: как он сегодня себя чувствует, не хочет ли он попробовать что-нибудь ему почитать, помнит ли он те времена в Вавилоне? Кроули потребовалось, как он потом осознал, пугающе много времени, чтобы разобраться, что Азирафель делал. – Я в порядке, – сказал ему Кроули однажды, когда Азирафель спросил его о Короле Ричарде Львиное Сердце, и воспоминания Кроули об этом были крайне смутными. – Я просссто уссстал, вот и всссё. Когда я превращусь обратно, сссо мной все будет нормально. И вообще, кому какое дело до Ричарда? Азирафель обеспокоенно вздохнул, и продолжил гладить его, но Кроули был в достаточно здравом уме, чтобы понимать, что уж кто-кто, а Азирафель знал, что не важные вещи теряются из памяти первыми. – Мы стараемся изо всех сил, – сказал Азирафель. – Мы что-нибудь найдем, обещаю. Кроули прошипел в знак согласия и, пытаясь не обращать внимания на мучительное ноющее чувство в желудке, прижался ближе к Азирафелю.~~***~~
– Как думаешь, он болен? – спросил Берт однажды, когда они с Азирафелем обыскивали книжный магазин в поисках Кроули. – Я попробовал погуглить поведение змей, и там говорится, что если они часто прячутся и не едят, это признак того, что они нездоровы. – Я не знаю, – нервничал Азирафель, приседая на корточки и передвигая книги на нижних полках взад-вперёд в поисках проблеска переливающейся чёрной чешуи среди теней. Пальцы Азирафеля на корешках книг были холодными, и с одной из них пришлось повозиться, когда она изо всех сил постаралась упасть: он очень часто мёрз в последнее время. – Мы могли бы... я не знаю, попробовать свозить его к ветеринару или что-то такое, – предложил Берт. Азирафель издал короткий натянутый смешок. – Да уж, это хорошо пройдёт. – Ну, а если он не ест ничего, – заметил Берт. – Ты его видел, он худеет с каждым днём. Гугл говорит, длительный сон и отсутствие активности – тоже симптомы, а он почти ничего не делает в последние несколько дней, только спит. Азирафель хотел сказать что-нибудь, чтобы опротестовать аргументы Берта, но он знал, что бармен был прав. Кроули становился все меньше похож на себя с каждым проходящим днём. – Я сомневаюсь, что ветеринар сможет ему помочь, – сказал тогда Азирафель, проходя дальше, чтобы сдвинуть ещё несколько книг, пока Берт просматривал более высокие полки: они однажды нашли Кроули прячущимся за рядом книг примерно на высоте плеч. – Он все-таки до сих пор ангел. – По крайней мере, он бессмертен, – сказал Берт, сдвинув пару книг и спустив на голову Азирафеля небольшую завесу пыли. Азирафель уклончиво хмыкнул. Берт кашлянул, и было непонятно, из-за пыли или нет. – Верно? – В теории, – сказал Азирафель слегка неоднозначно. – А на практике? – «Бессмертный»... понятие относительное, – невесело сказал Азирафель. – Способов умереть для бессмертного существа очень мало, но это все-таки возможно. Он бессмертен, только когда дело касается смерти... обычным образом. – А можно умереть необычным образом? – Можно умереть неестественной смертью, – поправил Азирафель. – Святая вода может убить демона окончательно, а адское пламя может сделать то же самое с ангелом. И, если ангел или демон будет убит в его эфирной форме – обычно на Небесах или в Аду – он тоже умрет насовсем. – Ну, в этом отношении с ним, похоже, порядок, – сказал Берт, продолжая переставлять книги. – Когда ангела или демона развоплощают на Земле, – объяснил Азирафель, – это означает, что его воплощение – физическая форма – убита, но его эфирная сущность, его душа, если хочешь, остается нетронутой. – Ясно, – сказал Берт. – Вот только, когда это происходит, – продолжал Азирафель, с легким беспокойством, – именно внутренняя сила ангела или демона притягивает его обратно на Небеса или в Ад соответственно, используя крылья как проводник. Как подобное к подобному: божественное к божественному, и так далее. – Значит, без магии?.. – Я знаю, что ангелу нужна лишь маленькая частица божественной энергии, чтобы суметь вернуться на Небеса, – нервно сказал Азирафель, – но, если Кроули не сможет восстановить, даже немного… – его голос стих, и он почувствовал, как страх ледяными пальцами сжимает его сердце. – Скажем так, он бессмертен, исключая несчастные случаи. – Твою мать, – сказал Берт. – Но если он начнёт забывать себя, я не знаю, какая часть его вернётся, когда мы найдём способ разрушить заклинание. Даже если он не помнит, как превратиться обратно, один из тех сигилов, которые мы тогда попросили Казариэль попробовать, вероятно, мог бы вернуть ему человеческую форму... но я не знаю, можно ли поправить то, что уже пострадало. – Ох, – сказал Берт. Это его в значительной степени отрезвило. – Поэтому мы должны разрушить заклинание как можно скорее, – сказал Азирафель. – И сделать так, чтобы Кроули оставался собой и живым, пока мы это не сделаем. Берт промычал в знак согласия, и они продолжили передвигать книги.~~***~~
– Погоди, послушай это, – сказал Берт, глядя в книгу, которую держал в руках. Он нашёл ее в одном из здешних магазинчиков старой книги, и она называлась «Начальное руководство по уходу за змеями». – «Многие распространённые проблемы со здоровьем у рептилий возникают из-за плохого содержания и ухода, в частности, неправильной температуры, кормления и питья». – Ладно, – сказал Азирафель, поднимая глаза от «Внутреннего устройства ангелического», которое он листал, ища в аккуратно написанных параграфах что-нибудь полезное. Он нашёл эту книгу совершенно случайно, когда искал Кроули вчера. Они с адской книжкой стояли одни на полке, рядышком друг с другом. – Что там говорится? Берт перелистнул ещё одну страницу книги и через минуту сказал: – Оу. Так, вот в этом-то, похоже, и проблема. – В чем? – спросил Азирафель с тревогой. – «Змеи предпочитают жить при температуре между 24 и 29,5 градусами по Цельсию», – прочитал Берт. – Для субтропических и тропических змей температура ещё выше. И, похоже, влажность должна быть между 50 и 70%, в зависимости от вида, – он поднял глаза на Азирафеля. – Неудивительно, что он постоянно говорил, что ему холодно – здесь, наверное, градусов двадцать! А если он не из умеренного климата... – О, боже, – согласился Азирафель, вставая и временно откладывая «Внутреннее устройство ангелического», чтобы подойти к Берту и заглянуть ему через плечо. Ангельская книга издала тихий шорох разочарования. Берт показал на три диаграммы, расположенные рядом друг с другом на одной странице, каждая из которых показывала список температур по Цельсию и Фаренгейту. На каждой шкале была опасная зона с низкой температурой и опасная зона с высокой и оптимальный температурный диапазон посередине. Глаза Азирафеля скользнули вниз к самой левой шкале, которая была отмечена как «умеренная», и, когда он наконец сумел обнаружить отметку «20/68 градусов», то с некоторым ужасом увидел, что она была далеко за пределами оптимального диапазона. Этот диапазон становился ещё теплее для субтропических и тропических климатических диаграмм, что означало, что для последних, нынешняя температура их комнаты была далека от предпочтительных 28-30,5 градусов, и, скорее, близка к отметке 15,5 градусов по Цельсию, которая была помечена как «критический температурный минимум». – Он же холоднокровный, так? – сказал Берт. – Так что он полностью зависит от окружающей температуры в том, что касается поддержания своего тепла. Ему здесь, должно быть, жутко холодно, и так уже несколько недель. И ещё хуже, если он тропический или субтропический. Азирафель не знал, какой климат лучше всего подходит нынешней форме Кроули, но он знал, что впервые он встретил его в таком обличии в Эдеме, а парку Нью-Форест было далеко до Эдема. – Кроули! – позвал Азирафель, оставляя Берта и начиная торопливо обходить магазин в поисках своего друга. Берт последовал за ним, все еще зачитывая из книги. – Тут говорится, что правильный термин для «холоднокровных» – «эктотермические», – доложил Берт. – И, по всей видимости, сердцебиение змей прямо замедляется, когда им холодно. – Кроули! – снова окликнул Азирафель, перемещаясь в другую часть книжного магазина. Нешуточная тревога теперь проскальзывала в его голосе, и он начинал понимать, почему Кроули всегда так хотелось свернуться у него на коленях. Пожалуй, он предполагал, что Кроули мёрз, но он не думал, что он мог опасно замерзать – не более, чем может мерзнуть кот. Азирафель вспомнил со все возраставшим чувством вины все те случаи, когда он отмахивался от тычущегося носика Кроули, и решил никогда больше так не делать. Глубоко внутри Азирафеля что-то шевельнулось, узнавая его, – в той части, которую Азирафель сильнее всего ассоциировал с Кроули, и он понял, что Кроули его услышал. – Дорогой мой? – позвал Азирафель, проходя дальше через магазин. Донёсся слабый звук, и мгновение спустя Кроули появился из-за края одного из шкафов, глядя вверх на подходивших к нему Азирафеля и Берта. – Да, ангел? – спросил Кроули, зевнув. Азирафель нагнулся и сразу же поднял Кроули, взяв его на руки. Кроули удивленно зашипел и крепче схватился за Азирафеля везде, где смог дотянуться, поскольку бывший ангел лишил его точки опоры. Азирафель прижал его к своей груди и оставил там. Кроули медленно расправил кольца и, казалось, был в сильном замешательстве. Он был холодным по сравнению с пальцами Азирафеля, и Азирафель начал взволнованно наглаживать его одной рукой, как будто думал, что это может помочь. – В чем дело? – прошипел Кроули, растягивая слова. – Берт говорит, температура твоей среды обитания должна быть на пять, а то и десять градусов выше, – взволнованно сказал ему Азирафель. Кроули издал длинное шипение и шевельнулся в руках Азирафеля, подвигаясь ближе. – Это поэтому мне всссегда холодно? – медленно сказал он так, будто его только отчасти интересовала эта информация. – Тебе надо было что-нибудь сказать, – укорил его Азирафель, в то же время чувствуя, как вина все сильнее гложет его изнутри. Он должен был заметить, что Кроули стал чаще стараться погреться в лужицах солнечного света и на коленях Азирафеля. Кроули коротко неопределенно прошипел и уткнулся головкой поближе к груди Азирафеля. – По-видимому, для змей надо иметь температурный градиент, – сообщил Берт, все ещё смотря в книгу. – Должно быть не слишком жарко, тут говорится, они иногда могут обжигаться о нагревательные лампы. – Так, и как нам устроить этот температурный градиент? – взволнованно спросил Азирафель, по-прежнему крепко прижимая Кроули к своей груди. – Нужно что-то под названием «нагревательная лента»? – доложил Берт. – По-видимому, их делают для таких вещей. – Мы можем ее где-нибудь купить? – Не знаю, проверю, – сказал Берт и, переложив книгу в одну руку, другой вытащил свой телефон из кармана. Азирафель прижал Кроули поближе к себе, позволив ему обвиться вокруг голых предплечий. Переливающиеся чешуйки, касавшиеся его кожи, были ледяными. Кроули, видимо, наслаждаясь таким вниманием, покрепче обвился вокруг рук Азирафеля и положил головку ему на грудь. – Похоже, в паре станций метро отсюда есть зоомагазин, – сообщил Берт через некоторое время. – Я могу позвонить им и узнать, есть ли у них лента в наличии. Правда, судя по всему, она ставится… э-э… в клетку. Или во что-то вроде аквариума. – Вы не… посссадите меня… в клетку, – прошипел Кроули, растягивая слова, которые он с большим трудом выговаривал. – Мы не посадим его в клетку, – повторил Азирафель тверже. – Эй, я просто читаю то, что тут написано, – сказал Берт. – Я тогда позвоню им, да?~~***~~
Берту и Азирафелю потребовалось почти три часа, чтобы соорудить то, что они назвали «убежищем». Кроули казалось, что оно было ужасно похоже на клетку, не считая того, что он не будет заперт внутри, что, пожалуй, делало его совсем не клеткой. Это была большая коробка размером примерно с кофейный столик, сделанная из прозрачного оргстекла, а сверху Берт закрепил на ней длинные пластиковые полосы нагревательной ленты. После многочисленных сверок с мобильным Берта, сражений с канцелярским ножом и обильных ругательств, им удалось заставить полосы черной ленты нагреваться. Они установили коробку ближе к задней части магазина, недалеко от прилавка, где нашлось достаточно места, чтобы разместить ее, не врезаясь во множество шкафов. В передней панели коробки была довольно большая прямоугольная дыра, искусно прорезанная, чтобы позволять удобный доступ внутрь и наружу. Азирафель даже положил полотенце на пол коробки, чтобы между Кроули и холодным деревянным полом что-то было. Кроули думал, что ему, возможно, следовало сделать пару критических замечаний насчет этого всего, но как только нагревательная лента начала подавать тепло, он почувствовал, как все его сомнения по поводу конструкции испарились. Благодаря тому, что он обвивался вокруг рук Азирафеля, он немножко согрелся, но не так уж много тепла он мог добыть из бывшего ангела. Так что, как только Азирафель закончил раскладывать полотенце, а Берт все еще перепроверял провода нагревательной ленты, Кроули заполз прямо внутрь. Оргстекло восхитительно удерживало тепло, и он моментально почувствовал небольшое увеличение температуры. Кроули с облегчением зашипел и начал устраиваться на полотенце под нагревательной лентой. Он почувствовал, как что-то теплое приблизилось ко входу в коробку, и увидел, что Азирафель присел рядом с ней на четвереньки и заглядывал внутрь. – Как оно, дорогой мой? – спросил Азирафель. Кроули довольно зашипел и одобрительно кивнул. Мгновение спустя Кроули заметил, что Азирафель и Берт ушли. Кроули позволил своему дыханию замедлиться и просто впитывал тепло.~~***~~
– Ну же, Кроули, тебе нужно что-нибудь съесть, пожалуйста, – сказал Азирафель, пододвигая кусочек нарезанной говядины поближе к нему. Кроули высунул язычок и понюхал еду. Для того, что он начал считать своим мыслящим сознанием, она пахла совершенно изумительно, но его мутило от перспективы съесть это. Он хотел отказаться на том основании, что его стошнило три последних раза, когда Азирафель пытался покормить его, но он действительно умирал от голода, и он не знал, что он иначе стал бы есть. Он ничего не ел уже несколько недель, и та способность, которая позволила ему переварить шаверму, похоже, отказывала вместе со способностью говорить по-английски змеиным языком. – Пожалуйста, – сказал Азирафель, и это волнение в его голосе в итоге заставило Кроули приблизиться и попробовать взять кусочек говядины в челюсти. Азирафель помогал как мог, но в тот момент, когда мясо оказалось у него на языке, Кроули понял, что оно пойдет дальше не лучше, чем было в предыдущие попытки. Он начал выплевывать его. – Нет, Кроули, ну что ты… – обеспокоенно сказал Азирафель, но не пытался остановить его. Кроули опустил глаза на теперь уже немного мокрый кусок говядины перед собой, а потом снова поднял их на Азирафеля. Теперь, когда он думал о еде, он был голоден как никогда, но он не мог осилить ничего из того, что Азирафель давал ему. – Просссти, – печально выдавил Кроули. Азирафель был расстроен не меньше его: Кроули чувствовал, как огорчение исходило от него волнами. Кроули опустил голову к земле, желая, чтобы он мог съесть хоть что-нибудь, что не вывернуло бы его желудок наизнанку – ради них обоих. – Я попробую что-нибудь еще, – сказал Азирафель и потянулся, чтобы погладить его по голове. Кроули почувствовал движение, и, хотя его сознательная часть знала, что Азирафель лишь собирался нежно похлопать его по голове, его инстинкты вдруг сработали. Он машинально отпрянул, сжавшись. Рука Азирафеля замерла, и он быстро отдернул ее, но Кроули только почувствовал себя еще хуже из-за всего этого. – Проссссссссссти, – снова прошипел он. Ему хотелось просто свернуться в комочек и обо всем забыть. Он был очень-очень голоден. – Ничего страшного, – сказал Азирафель, и вместо этого нежно погладил одно из его колец. – Я еще почитаю, а потом опять вернусь, хорошо? Кроули кивнул и сунул голову под свои кольца, прячась от света.~~***~~
– Должен быть какой-то способ разрушить заклинание, – вслух уверял себя Азирафель, запуская пальцы в волосы. – Он должен быть. Должен быть. Он сердито посмотрел на книгу, лежавшую перед ним – последнюю в стопке, которую он собрал. Он только что дочитал ее до конца – и не ложился спать допоздна, чтобы сделать это, – но она дала не больше указаний, чем все ее предшественницы. Азирафель начинал по-настоящему злиться на свои книги, потому что он чертовски уставал, сидя и читая их, только чтобы они снова и снова подводили его. Они подвели Кроули, когда он пытался спасти Азирафеля, они подвели Азирафеля, когда он пытался найти способ сообщить Кроули, что он не мертв, и они опять подводили его теперь, отказываясь помочь ему спасти Кроули один последний раз. Азирафель отпихнул от себя книгу к куче ее бесполезных сестер. – Способ должен быть, – прорычал Азирафель. Он отказывался позволить этому сломить себя, отказывался терять Кроули после всего, через что они прошли. Теперь, когда они были так невероятно близки. Азирафель проходил через эмоциональный кошмар последние двадцать лет – и Кроули тоже, – и Азирафель сомневался, что сможет дальше это выдерживать. Они с Кроули прошли через невозможные мучения и достигали невозможного снова и снова, и Азирафель чувствовал в глубине души, что он заслуживал счастливого завершения всего этого. То что их остановили в самый последний момент и с помощью сигила, находящегося за много миль, когда надежда на настоящую жизнь с Кроули была так близка, что он почти чувствовал ее вкус на свои губах – это было просто несправедливо. – Я найду способ, – поклялся Азирафель, упершись ладонями в поверхность прилавка. – Даже если мне придется перевернуть Небеса и Землю, я найду его, найду. Я создам способ. Азирафель сидел так некоторое время, наполняясь яростью и вливая ее в свою клятву. Когда он был заперт на Небесах, он сдался, отчаявшись передать Кроули весть о том, что он жив, и он мрачно решил, что больше он сдаваться не будет. Сейчас он был нужен Кроули, как никогда прежде, и Азирафель не собирался его подводить. Он отказывался. Азирафель долго сидел, кипя от ярости и пытаясь придумать что-нибудь действенное, что он мог бы совершить, какой-то другой способ продвинуться вперед. Он все еще вертел идеи в голове и с отвращением отметал их, когда позади него послышался тихий шорох. Азирафель бросил резкий взгляд через плечо и увидел, что Кроули полз к нему через книжный магазин. Его гнев стал утихать, когда Кроули остановился в метре или около того, вытягивая голову вверх и глядя на него. – Ты рассстроен, – прошипел Кроули. Это был не вопрос. Азирафель поменял позу и понял с легким чувством вины, что часть его переживаний, должно быть, просочилась через связь между ними. – Я тебя разбудил? – спросил Азирафель. – Прости. Кроули не ответил, но он подполз чуть ближе и в ожидании посмотрел вверх. Азирафель тяжело вздохнул и встал. Он в последний раз с горечью взглянул на бесполезные книги на прилавке и снова вздохнул, отпуская свой гнев. Он нагнулся и нежно поднял Кроули. – Это пустяки, – сказал он. Кроули переменил положение в его руках, обвившись хвостом вокруг предплечья Азирафеля. – Не волнуйссся за меня, – прошипел Кроули, как будто специально подбирая каждое слово. – Я никуда не денусссь. Никогда. Азирафель в тревоге поджал губы. – Обещщщаю, – добавил Кроули и ободряюще прижался головкой к руке Азирафеля. Азирафель легонько провел пальцем по боку Кроули: чешуйки змея были гладкими и слегка прохладными на ощупь. Он подумал о том, чтобы положить Кроули назад в его убежище на ночь, но решил, что он сам сможет вернуться, если захочет. Поэтому вместо этого Азирафель пошел назад в подсобку и сел на диван. Он поставил ноги на подставку и откинулся на спинку, держа Кроули у себя на коленях. Кроули устроился поудобнее и ткнулся носом в его ладонь. Азирафель начал нежно почесывать ему под подбородком. Помимо своей воли, Азирафель начал уставать, и Кроули тоже задремал. Некоторое время спустя Азирафель сдался и опустился на диван, положив ноги на диванные подушки и вытянувшись во всю длину. Кроули лениво шевельнулся, но вскоре переменил положение и растянулся на животе и груди Азирафеля – ободряюще тяжелый, но не настолько, чтобы это затрудняло дыхание Азирафеля. Азирафель переключился, начав мягко гладить шею Кроули, и движения его руки постепенно замедлялись, пока он не забыл снова поднять ее и не провалился в сон. Впервые за несколько недель сны Азирафеля оставались спокойными.~~***~~
Два дня спустя Азирафель принес Кроули мышь. Это была маленькая мышка, заранее убитая и замороженная, а потом как следует оттаявшая, и она пахла плотью, мехом и запекшейся кровью. Кроули за всю жизнь не было так противно. – Ты же не… не ожидаешшшь, что я стану это есссть, – запротестовал Кроули. Его голос постоянно срывался в шипение, и ему требовалось несколько попыток, чтобы выдать целое предложение. – Ты умираешь от голода, – сказал Азирафель с отчаянием в голосе. – Если ты не можешь есть человеческую еду, то тебе придется есть змеиную. «Это мышь, Азирафель», – попытался сказать Кроули, но у него получилось только встревоженное шипение. – Нет, – наконец выдавил он. Правда была в том, что мышь пахла потрясающе вкусно, и по тем же самым причинам это одновременно было отвратительно для той части Кроули, которая все еще считала себя ангелом. Он чувствовал запах свернувшейся крови в сосудах мыши и слабый запах страха, все еще оставшийся на ней, и, если бы он позволил своему воображению разыграться, он почти мог услышать стук крошечного сердечка, посылающего кровь по венам, такого полного движения и жизни… Но Кроули знал, что это были инстинкты змеи, хищника и животного, и он не настолько потерял себя, чтобы быть не в состоянии увидеть разницу. – Нет, – прошипел Кроули еще раз, и заставил себя отвернуться. Перед своим мысленным взором он видел того мышонка, что подошел к нему в Эдеме – дикого и бесстрашного, как он сидел у него на коленке и смотрел на него снизу вверх с одним лишь невинным любопытством. Кроули тогда мягко коснулся его носика, и ничто в нем не желало мышонку зла. Эта часть его, Кроули знал, все еще была настоящим им, и эту свою часть он должен был слушать сейчас. Азирафель все еще держал перед ним мышь, просовывая ее в стеклянную коробку чем-то вроде обычных кухонных щипцов. – Попробуй ее пошевелить, – предложил голос Берта позади Азирафеля. Азирафель подвигал щипцами, так что мертвая мышь слегка подпрыгнула вверх и вниз в зловещей имитации жизни. Угасающим зрением Кроули заметил движение, и в сочетании с пьянящим запахом и мучительной болью в животе это чуть не взяло над ним верх. Тогда он заставил себя убрать голову еще дальше, свернувшись в комочек и уткнувшись поглубже в тот карман, что он из себя сделал, где он не мог причинить никакого вреда. Он пытался успокоить колотившееся сердце, но кровь стучала у него в ушах, и он был так голоден. – Не думаю, что он станет ее есть, – сказал Азирафель усталым и взволнованным голосом. – Можешь попробовать дотронуться ей до его носа, – предложил Берт. – В книжке говорится, что это может помочь. Или оставить ее в его кольцах. Кроули свернулся еще крепче, в ужасе от такой перспективы. Азирафель снова вздохнул. – Она уже мертва, Кроули, – сказал он, как будто думал, что Кроули было дело до различий. – Тебе не нужно ее убивать или что. Просто проглоти ее. Кроули засунул голову глубже в свои кольца. Он скорее умер бы с голоду или съел свой собственный хвост, чем опустился бы до чего-то настолько унизительного, мерзкого и животного. Почему Азирафель не мог этого понять? Он услышал, как Азирафель снова вздохнул, а потом запах мыши постепенно исчез. – Попробуем позже, наверное, – сказал он, потом послышались другие звуки, и Кроули показалось, что Берт ушел. – Послушай, Кроули, мне жаль, – сказал Азирафель, и его голос был полон чувства вины и беспокойства. – Мы просто не хотим, чтобы ты умер с голоду, вот и все. Кроули не пошевелился и не ответил, и Азирафель снова длинно и тяжело вздохнул, а потом даже его присутствие исчезло.
