Наследие Эдема (The Inheritance of Eden)

Когда нога Кроули в последний раз ступала в маленькую приходскую церковь, она была пуста, и он был совершенно лишён надежды. Сейчас она была набита битком, и он сомневался, что когда-либо его будущее казалось ему более обнадеживающим. За шесть тысяч лет Кроули посетил на удивление мало свадеб, большинство из которых были свадьбами богатой знати. Их свадьбы были роскошными и лишь изредка имели в своём составе любовь. Влечение, может быть, сладострастие – определенно – но не истинное желание провести остаток своей жизни с тем человеком, который стоял рядом у алтаря. Было приятным разнообразием – видеть нелепейше широкую улыбку, застывшую на лице Берта, когда Донни шла по проходу, чтобы встретить его у алтаря. Кроули с большим трудом удержался от того чтобы взять руку Азирафеля, который стоял рядом с ним и замыкавшим ряд Харпером в передней части церкви. Для наряда шаферов не было особенно строгих правил, помимо обязательной бутоньерки, так что Кроули предпочёл свой обычный костюм, но с красивым шелковым галстуком, над которым Азирафель просуетился чрезмерную уйму времени. Кроули, к тому же, позволил себе расстаться со своим шарфом, однако с полным пониманием того, что его создатель будет подле него весь день. Азирафель, между тем, надел сотворенный магией чёрный костюм с подходящей по цвету, особенно аккуратной бабочкой и белым поясом-шарфом, в котором он выглядел так, будто сошёл с кадра старого черно-белого фильма. Ему даже удалось укротить свои кудри, сделав из них нечто более сдержанное. Кроули считал, что он выглядел просто сногсшибательно. Служба была короткой и милой, ее вёл отец Гилберт, и Берт улыбался, как дурак, всю дорогу. Донни была просто очаровательна в немного вышедшем из моды свадебном платье, которое, вероятно, осталось от ее короткого первого брака. После того как Берт поцеловал невесту и сделал очаровательную и вызвавшую смех попытку приподнять ее в воздух, скривившись от натуги, шафера встали в пары с тремя подружками невесты и прошествовали по проходу. Кроули взял под руку крайне беременную Мару, жену Харпера, а Азирафель сопровождал Фэй Апхилл, которая была ещё старше Донни и казалась абсолютно счастливой от того, что участвовала в свадьбе. После очень долгих приставаний Азирафеля Кроули неохотно предложил услуги Бентли, чтобы отвезти невесту и жениха на церемонию, хотя он настоял на том, чтобы самому быть шофёром. Поездка заняла всего пять минут, потому что кафе «Мендельсонз» было не так уж далеко от церкви, и он ехал достаточно медленно, чтобы держать в поле зрения толпу, шедшую за ними. Все, кого не было на самой службе, уже ждали их у кафе, потому что Харпер сказал, что все будет за счёт заведения. Кроули провёл Берта и Донни мимо толпы доброжелателей в кафе. Потом он вышел на улицу, чтобы дождаться Азирафеля, и перемолвился парой слов с некоторыми деревенскими жителями, которые проходили мимо него. Когда основная толпа прибыла, отец Гилберт отошёл в сторону, чтобы пожать Кроули руку, и то, что Кроули даже не возражал, свидетельствовало о том, как великодушно Кроули был настроен ко всему миру. – Я слышал, что ты интересуешься разведением комнатных растений, – сказал отец Гилберт, доставая маленький цветок в горшке. – Я надеюсь, ты не откажешься принять вот этот. Некоторое время назад мне было доверено довольно много совершенно великолепных растений, и это потомок одного из них. Перепуганные существа, кстати. Кроули моргнул, глядя вниз на горшок в его руке. Где священник его прятал до этого? – Я... э-э, подумывал об этом, ага, – согласился он озадаченно. – Ты изумительно справился, – сказал отец Гилберт и похлопал его по руке. – У меня не хватит слов, чтобы отблагодарить тебя. Я не мог бы найти человека лучше, чтобы возложить на него свои надежды. Кроули опустил глаза на цветок в своих руках, потом снова поднял их на священника в полном замешательстве. Может, это Азирафель его разыгрывал? – Э-э, боюсь, я не... – Не волнуйся об этом, – сказал отец Гилберт, ещё раз похлопав его по руке. – Твоё будущее будет безбедным. И будущее Азирафеля тоже, – отец Гилберт улыбнулся ему. – И это хорошо. Кроули открыл рот, чтобы попытаться выудить прямой ответ из священника, внезапно вспомнив все причины, почему он так раздражал его, но потом отец Гилберт прошёл мимо него, а внимание Кроули отвлекло появление Азирафеля. Его ангел улыбался, подходя к нему, по-прежнему в этом нелепо притягательном поясе и с волосами, начинавшими бунтовать против аккуратной укладки. – Ты ни за что не угадаешь, кто здесь, – сказал Азирафель, дойдя до Кроули. – Неа, – согласился Кроули и притянул его к себе, чтобы поцеловать, раньше, чем выяснил ответ. Азирафель уступил ему на секунду, после чего отстранился и поспешно показал через плечо. К ним шагали, ведя перед собой небольшую ораву детей, не кто иной, как Адам Янг и его жена Бет. – Вы наконец-то вместе, как я вижу! – торжествующе воскликнул Адам, когда они приблизились, и Кроули слегка покраснел, осознав, что они видели их с Азирафелем встречу. Адам пожал руку Азирафелю, а затем – Кроули, и Бет последовала его примеру. Их детишки дружно остановились позади них, и казалось, им было неудобно в их лучших парадных костюмчиках. – Вы оба балбесы, вы это знаете? – сказал Адам, и Кроули истолковал это как намёк на их с Азирафелем новообретенные отношения. – Шесть тысяч лет, и они наконец-то разобрались... Кроули издал звук, означавший возражение, но потом решил, что безопаснее всего сменить тему разговора: – Что вы здесь делаете? – спросил он, пожимая руку Бет. – Ну, мир меняется, не правда ли? – сказал Адам. – Хотели заскочить и поздороваться. И семью навестить тоже. – Насчёт мира – это уж точно, – согласился Кроули. Адам, наклонив голову, поглядел на них, и Азирафель сделал жест, показывая, чтобы они вошли в кафе перед ними. Кроули быстренько отошёл, чтобы сунуть цветок, который дал ему отец Гилберт, на заднее сиденье Бентли, после чего снова присоединился к Азирафелю. Кафе было совершенно забито, и Азирафель, взяв Кроули за руку, повёл его дальше в зал. Харпер накрыл несколько столов с едой в виде буфета, и извилистая очередь начала формироваться перед ними. Харпер подготовил плейлист, состоявший главным образом из хитов 60-х и 70-х, и теперь они наполняли комнату, соревнуясь с гулом разговоров. – Давай найдём счастливую пару, – сказал Кроули и многозначительно похлопал по карману своего пиджака. Азирафель кивнул, и они начали пробираться через зал, пока не нашли Берта и Донни в глубине, стоящими в окружении толпы поздравляющих и пожимающими всем руки. – Церемония была чудесной, – сказал Азирафель, и пожал руку бармену, когда они приблизились. – Спасибо за всё, Берт. – Ох, это пустяки, – сказал Берт. – Я просто рад, что вы снова с нами, правда. – Я слышала, ты за ним приглядывал на том кошмарном острове, – сказала Донни, беря Азирафеля за руку и пожимая ее. – Спасибо тебе: я знаю, вечно он куда-нибудь забредёт и вляпается в неприятности. Азирафель слегка рассмеялся; Кроули подумал, что, когда тебя утащили в Ад, это, вероятно, можно назвать «вляпаться в неприятности». – Спасибо за то, что взял трубку, – сказал Кроули, пожимая руку Берту, а другой рукой потянулся в карман пиджака. Он достал конверт и протянул его Берту. – Ох, вам не обязательно было нам ничего дарить, – запротестовал Берт. – Просто возвращаю долг, – сказал Кроули. – Это подарочная карта авиакомпании. Я слышал, вы собираетесь пропустить медовый месяц – не стоит. И там есть немножко сверху на расходы по отелю и всё такое. Поезжайте в отпуск в какое-нибудь хорошее место. – Никаких островов, я полагаю, – заметил Азирафель, немного извиняющимся тоном. Берт просто выглядел удивленным, и Донни – тоже. – Правда, не стоило, милый, – сказала Донни, когда Кроули пожимал ей руку. – И вам всегда рады, заходите на чай в любое время. – Мне самому хотелось, – заверил ее Кроули и нащупал свободную руку Азирафеля. – Эй-эй, погодите, – сказал Берт, когда увидел, что Азирафель начал уводить Кроули за руку. Он проницательно взглянул на них. – Так вы двое наконец-то?.. Кроули почувствовал, как его щекам стало горячо. По-видимому, все в деревне правда знали об их с Азирафелем отношениях гораздо дольше, чем сам Кроули. – Да, – сказал Азирафель, чересчур довольным голосом. – Ха! – сказал Берт и развернулся, чтобы остановить кого-то поблизости. – Харпер! Кто-нибудь, найдите мне Харпера! Мужик мне должен двадцатку! Кроули покраснел ещё гуще, но Азирафель потянул его за руку и увлёк обратно в толпу. Азирафель провёл их к концу очереди за едой, заняв место за старым Джеком Ливингстоном, который владел магазинчиком на углу, в котором когда-то работал Азирафель. – Эй, ангел, – весело сказал Кроули, через некоторое время, потыкав Азирафеля локтем, и щёлкнул пальцами. Тотчас же его костюм слегка изменился и солнечные очки появились у него на носу. Он широко развёл руки. – Что думаешь? – Я думаю, что тут слишком темно для очков, дорогой мой. – Погоди, ангел, ты должен это заценить, – сказал Кроули, многозначительно похлопав по дужке своих очков. Азирафель добродушно и многострадально вздохнул и посмотрел туда, куда показывал Кроули. – Крыло?.. – сказал он. Стилизованные изображения крыльев были выгравированы на обеих дужках темных очков. – Погоди-погоди, – сказал Кроули, поворачиваясь, чтобы показать Азирафелю спину своего пиджака, которая только что обзавелась парой довольно симпатичных вышитых очертаний крыльев. – Э-э, ладно, – произнёс Азирафель, явно озадаченный. Кроули дальше поднял одну ногу, на которой его стильные балморалы превратились в пару чёрных кроссовок Adidas, с вышитыми крыльями, идущими от пятки. Кроули лучезарно улыбнулся Азирафелю. Азирафель выдал чересчур натянутую улыбку в ответ и покачал головой. – Ой, да ладно, и ты ещё называешь себя ангелом, – фыркнул Кроули. – Я же серафим, так? На другом конце комнаты отец Гилберт подавился оливкой. – Одна пара крыльев – чтобы закрывать глаза, другая – ноги, а третья – на спине; честное слово, ты безнадёжен. Азирафель хихикнул и покачал головой. Вскоре после этого они добрались до еды и оба набрали себе полные тарелки. Для солнечных очков и вправду было немного темновато, так что Кроули снял их, сложил и заткнул за воротник. В конце стола была впечатляющая коллекция тортов, включающая большой многоярусный, который ещё предстояло порезать. Как утверждал Азирафель, который вытянул эту информацию у одного из работников кафе, каждый ярус был разного вкуса и пропитан особым сиропом. – Этот человек знает толк в тортах, – сказал Кроули впечатленно, последовав примеру Азирафеля и добавив щедрый кусок знаменитого кремового торта Харпера на край своей тарелки. Мест, чтобы присесть, оставалось не слишком много, и они в итоге протиснулись за отгороженный столик с почтальоном Оскаром и его женой. – Как там идут дела с конкурсом цветов? – спросил Кроули, когда они уселись. – Я подумывал сам поучаствовать в этом году…

~~***~~

– Что ты думаешь о персиках? – спросил отец Гилберт слегка встревоженным голосом, глядя вниз на Свой персиковый торт. – Я недавно слышал мнение, что они не особенно хороши. Адам пожал плечами. – Я сам к ним нормально отношусь, – он, что неудивительно, взял яблочный торт. – Хмм, – задумчиво произнес отец Гилберт, откусив еще кусочек. – Мне-то они нравятся. – Ты собираешься перед ними извиниться? – спросил Адам, кивнув головой в ту сторону, где Кроули и Азирафель сидели рядом друг с другом в отдаленной части кафе и смеялись над чем-то, что только что сказал Оскар. – Я собирался, – сказал отец Гилберт, отрезая Себе вилкой еще один кусочек персикового торта. – Давным-давно я решил, что извинюсь. – Ты и правда потребовал от них очень многого, – сказал Адам. – От них обоих. Пусть Азирафель и вызвался по доброй воле, но он никак не мог знать, во что ввязывается, а у Кроули вообще не было выбора. – Они оба не заслужили такого, – согласился отец Гилберт. – Но и миллионы тех, кого их действия спасут, не заслуживают ни минуты дальнейших страданий. А теперь… ты знаешь, что они считают, что это того стоило? Адам впечатленно хмыкнул. – Раньше я думал, что цель оправдывает средства, – задумчиво произнес отец Гилберт и помедлил, смакуя очередной кусочек торта. – Но, если Земля чему и учит человека, так это тому, что именно процесс важен не меньше, чем результат. Адам нахмурился: – Что ты имеешь в виду? – Я все еще считаю, что цель оправдывает средства, – сказал отец Гилберт, – но мне не кажется, что цель – это то, что мы видим сейчас. Я думаю, целью и были все шесть тысяч лет. Отец Гилберт смотрел в сторону Кроули и Азирафеля, и Адам проследил за его взглядом. Кроули наклонился и быстро поцеловал Азирафеля в щеку, Азирафель зарделся, но взял руку Кроули под столом. – Я бы извинился, – сказал отец Гилберт, отрезая Себе еще кусок персикового торта, – если бы я думал, что они не спросят меня, за что я извиняюсь.

~~***~~

Вечер медленно угасал, и Азирафель и Кроули потягивали новую порцию вина, когда толпа начала редеть: семьи с детьми и те, кто приехал из других мест, отправлялись домой. На освободившемся пространстве несколько предприимчивых товарищей раздвинули столы, чтобы устроить танцпол. Берт и Донни согласились станцевать первый танец, и медленная переливчатая фортепианная мелодия полилась из динамиков. Они подвинулись ближе и начали медленно скользить по танцполу. “It’s a little bit funny, this feeling inside”*, – запел Элтон Джон. Кто-то пару раз присвистнул, но в остальном всё кафе в уважительном молчании наблюдало, как молодожёны скользили по залу, видимо, ощущая абсолютное умиротворение в объятиях друг друга. “I hope you don’t mind, I hope you don’t mind,”, – пел Элтон Джон сладким голосом, “that I put down in words... how wonderful life is while you’re in the world.”** ____________ * «Оно немного странное, это чувство внутри». ** «Надеюсь, ты не против, надеюсь, ты не против, что я облёк словами то... как чудесна жизнь, пока в мире есть ты». _____________ Азирафель потянулся назад, нащупал руку Кроули и пожал ее. Кроули положил голову на плечо Азирафеля. Песня стихла после очередного припева хора, и волна аплодисментов прокатилась по кафе. Берт отвесил неловкий короткий полупоклон, Донни чмокнула его в щеку, и после медленной началась другая песня. Азирафель оглянулся на Кроули с приглашением на устах и увидел, что Кроули уже кивает. Азирафель выскользнул из-за столика и помог Кроули подняться вслед за собой. Несколько пар уже плыли по танцполу, и Азирафель встал среди них, после чего повернулся и притянул Кроули на место перед собой. Азирафель смутно осознавал, что большая часть деревни смотрит на них, но обнаружил, что его это ни капельки не волнует. Им потребовалось мгновение, чтобы разобраться, куда класть руки, и Азирафель в итоге мягко положил правую на пояс Кроули, Кроули – свою левую ему на плечо, а две другие их руки переплелись вместе. Они стояли очень близко: их носы были лишь в паре дюймов друг от друга, и дыхание смешивалось. “Wise men say... only fools rush in,”*** – напевал Элвис глубоким и бархатным голосом. Они начали покачиваться взад-вперёд очень медленно, Азирафель старался случайно не наступить Кроули на ногу. “Shall I stay?” – спрашивал Элвис. – “Would it be a sin?”**** ________________ ***«Мудрецы говорят: “Спешат лишь глупцы”». **** «Мне остаться? Будет ли это грех?» ________________ – Дорогой мой, – прошептал Азирафель своему партнеру, нежно сжав руку Кроули. – Кажется, я знаю эту песню. Кроули рассмеялся, и на мгновение они качнулись друг от друга, и Кроули поднял глаза и встретился взглядом с Азирафелем. Глаза Кроули были совершенно неприкрытыми, как и все чаще в последние дни, и в них была такая глубокая нежность, что Азирафель почувствовал, как у него слегка ослабели колени. – Конечно, знаешь, – прошептал Кроули в ответ, и его лицо стало расплываться в улыбке. Он смущенно опустил голову, когда они снова качнулись ближе друг к другу, и улыбка потерялась из виду. Азирафель слегка улыбнулся в ответ и немного закружил их; пальцы Кроули мягко разгладили складку на плече пиджака Азирафеля. Кроули был таким красивым с этого расстояния, когда свет ложился на его скулы и подчеркивал каждую прядь его темных волос. В груди Азирафеля было невероятно сильное, тёплое чувство, и он ничего не хотел больше, чем остаться так навсегда. Азирафель чуть-чуть опустил голову, пытаясь встретиться с Кроули взглядом. – Я люблю тебя, – мягко сказал ему Азирафель, потому что ему не хотелось упускать ни одной возможности сказать это. Они немного качнулись в одну сторону, и на этот раз Азирафель увидел, как Кроули улыбнулся, когда поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он сжал руку Азирафеля. – Я тоже тебя люблю. Глаза Кроули были так прекрасны – золотые и сияющие, змеиные зрачки смягчались в полутьме. Вот только... Взгляд Азирафеля привлёк левый глаз Кроули, куда, казалось, попала какая-то соринка. Азирафель открыл рот, чтобы сказать об этом, но потом Кроули чуть отвёл глаза, свет лучше попал туда, и Азирафель понял, что это было. Спрятанный в левой радужке Кроули, обрамлённый прекрасным золотом его глаз, был маленький кусочек льдисто-голубого. «Глаза – это зеркало души». – Дорогой мой, – мягко сказал Азирафель. – В моих глазах есть золотая точка? Кроули, что понятно, немного удивился вопросу, но они продолжали качаться, взад-вперёд, и глаза Кроули встретились с его глазами. – Вообще-то да, – сказал Кроули. – Что... ой. – В твоих есть немного голубого, – мягко сказал Азирафель. Прежде Азирафель за такое извинился бы, но на этот раз он не чувствовал в этом необходимости. Он больше не боялся, что Кроули может отвергнуть его при любой возможности. То, что было у них сейчас, было лучше, чем Соглашение: это было Понимание, и это было понимание того, что они принадлежали друг другу – раз и навсегда. Кроули нежно улыбнулся ему. – Круто, – сказал он, и быстро поцеловал Азирафеля. “For I can’t help... falling in love with you.”***** ________________________ ***** «Потому что я не могу… не влюбиться в тебя».

~~***~~

Музыка после этого переключилась на современные хиты, и, когда сочетание вина и избытка неловкого гавота и современных «танцев» их обоих утомило, они пожелали Берту и Донни в последний раз доброго пути, и покинули кафе. Были уже почти сумерки, и небо было испещрено прекрасными лентами кораллового и розового. Бентли все еще стояла снаружи, и Кроули обошел ее кругом, чтобы забраться на сиденье водителя. – Ты не дашь им доехать на ней до дома? – спросил Азирафель. Кроули коротко рассмеялся. – Мы договаривались только о транспортировке церковь-банкет. Нет, теперь она вся наша. Азирафель изумленно усмехнулся и сел на сиденье рядом с водителем. Кроули жестом завел старинную машину, и двигатель с мягким урчанием ожил. Он бросил взгляд на Азирафеля и понял благодаря глубинному инстинктивному ощущению, что его ангел так же совершенно доволен, как и он. Магнитофон выбрал этот момент, чтобы, чихнув, вернуться к жизни, и гитара наиграла несколько вступительных риффов. “This thing – called love – I just – can’t handle it,”****** – запел Фредди Меркьюри. Кроули искоса бросил взгляд на Азирафеля, и увидел, что Азирафель делает то же самое. Ни один из них не нагнулся, чтобы выключить магнитофон. Кроули ухмыльнулся и снова повернулся, чтобы смотреть на дорогу. – Люблю эту песню, – сказал он и прибавил скорости. “Crazy little thing called love.”******* Общим душам Кроули и Азирафеля было уютно в них, когда Кроули повернул Бентли в сторону заката и вместе они поехали в свою общую вечность, простиравшуюся перед ними. ___________________ ****** «Эта штука под названием любовь… я просто не справляюсь с ней». ******* «Маленькое безумие под названием любовь».