Часть 10
15 января 2020 г., 20:31
На следующий день она могла двигать ногой вверх и вниз только при минимальной поддержке Мадары. Это было то, чего они достигли во время своей третьей тренировки в тот день. Сакура была настолько опустошена, что с удовольствием ограничилась бы двумя, но Мадара был настойчив. В остальном же она провела весь день на веранде, откинувшись на подушки. Наверное, она ужасно обгорела на солнце, но ей было все равно.
На четвертый день он мог приложить некоторое противодействие на движения ее ног. И они решили попробовать встать. Сакура держалась за перила веранды, а Мадара медленно опускал ее ноги вниз. Сразу же после того, как он перестал нести ее на руках, словно невесту, он стал удерживать ее за подмышки, используя обе руки, чтобы поддерживать ее вес. Ей удалось продержаться добрых полминуты, прежде чем она потеряла сознание.
Сакуре удалось договориться об осторожном использовании ее медицинской чакры для того, чтобы восстановиться. Она не могла собрать сразу много сил из-за мешающих чакре наручников, но у нее было время. Она работала над своими мышцами, волокно за волокном, начиная с бедер, затем икры, затем, в конце концов, также мышцы туловища. Это давало ей какое-то занятие в те долгие часы, когда Мадары не было рядом.
С каждым днем она становилась все сильнее и, хотя тренировки были утомительными, прогресс стоил боли и усилий. Когда стало ясно, что она не упадет, Мадара неохотно согласился, что она может заниматься стоя, а потом и ходить с двумя служанками. Это резко увеличило время, которое Сакура могла потратить на свои упражнения.
Прошло три недели за пределами камеры, и Сакура могла самостоятельно встать и даже некоторое время ходить без поддержки. Они проводили вместе много времени, больше, чем когда-либо прежде, но атмосфера между ними все еще была напряженной. Они почти не разговаривали – Мадара явно ждал, когда Сакура начнет разговор, что она делала крайне редко. Она больше никогда не упоминала о своих чувствах по поводу плена Наруто, хотя эта тема так и висела между ними в воздухе. Но если она правильно судила о Мадаре, то разговор с ним ничего не даст, как бы не было печально и трезво это признавать.
Он принял решение и собирался его придерживаться. Конечно, она понимала, что его мотивом было ее собственное благополучие. И она с болью осознавала всю иронию их положения – то, что должно было сблизить их, что было в конечном счете актом любви, только отдаляло их друг от друга.
Может быть, способ был не через конфронтацию. Возможно, единственный путь, которым они могли бы пойти, – это приспособиться к действиям друг друга. Почему он должен уважать ее чувства, если она не признает его? В конце концов, он любил ее и делал это ради нее.
Он был так близко, всю ночь рядом с ней, так что она могла чувствовать исходящее от него тепло... и она могла свободно двигаться. Она могла делать все, что ей заблагорассудится, лишь бы это не было связано с побегом. Она вообще это не использовала. И она, вероятно, медленно, но верно разрушала ту связь, которую им удалось создать. И она хотела его близости; хотела интимных отношений. Она хотела снова почувствовать его объятия, ощутить его внутри себя.…
– Не думай, что я тебе не благодарна, – сказала Сакура. Была уже глубокая ночь, и она проснулась. Мадара тоже не спал, она чувствовала это, даже не прислушиваясь к его дыханию. Похоже, для них обоих это была еще одна долгая бессонная ночь. – Благодарна. В некотором смысле.
Он не ответил, но Сакура знала, что привлекла его внимание.
– Не волнуйся, я не буду спорить, не буду пытаться переубедить тебя, ничего подобного. Я знаю, что не смогу.
– Я хотел…
– Я знаю, чего ты хотел. И я напрасно трачу твои усилия, и, что более важно, невольную жертву Наруто, будучи в ссоре с тобой. – Сакура повернулась к нему лицом. Мадара все еще лежал к ней спиной, поэтому она обняла его за талию. Он дернулся от ее прикосновения. – Давай больше не будем ссориться. – Она потянула его, чтобы он повернулся к ней. Чем больше счастья им удастся урвать, тем лучше для них обоих. Никто ничего не выиграет от того, что они лежат несчастные рядом друг с другом. – Давай не будем... – она притянула его еще сильнее, чтобы он оказался над ней.
Она не могла видеть выражение его лица, но по его позе поняла, что он удивлен.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Мы можем сделать это ... Если ты хочешь.
– В самом деле?
– В самом деле.
Мадара сглотнул и пошевелился. Ее живот уже был так велик, что он не мог больше лежать в ее объятиях. Он провел рукой по ее боку, вверх и вниз.Схватил ее за грудь и немного сжал – Сакура застонала, привычно раздвигая ноги.
– Но не так. Я не буду снова делать что-то с тобой. – Он слегка отодвинулся от нее, и Сакуре показалось, что он смотрит ей прямо в глаза. Он, с шаринганом, вероятно, мог видеть ее довольно хорошо. – Я знаю, что как только ты родишь, ты снова будешь противостоять мне со всеми своими аргументами. И я не смогу остановить тебя. – Он наклонил голову и поцеловал ее. – Я знаю, что не смогу остановить тебя, как только ты решишь покончить с собой. – Его второй поцелуй был более жадным, более жестоким. – Тогда давай хотя бы воспользуемся тем временем, которое у нас есть. – Он сцепил руки у нее за спиной и поднял ее, перекатываясь на спину. Сакура взвизгнула, приземлившись на него верхом.
Мадара расстегивал пояса их одежд, обнажая их тела друг перед другом и прохладным ночным воздухом. Сакура приподнялась на его груди, тяжело дыша. Волнение, которого она не знала до сих пор, завладело всеми ее чувствами.
Мадара, наконец, пробрался сквозь их одежду и оказался возле ее входа. Сакура вильнула попкой, впуская его.
– И что теперь? – спросила она.
– Теперь двигайся. Как ты хочешь.
Сакура сильнее прижалась к его груди, надавив, и приподняла бедра. Когда она опустила их, это ощущение, как ни одно другое, воспламенило ее нервы. Она повторила это движение, пытаясь еще больше раздвинуть ноги.Закрыла глаза и прислушалась к сигналам своего тела. Но двигаться было тяжело и утомительно, ее колени едва доставали до футона, а дышать становилось все труднее. Давление внутри нее требовало резких, быстрых толчков, но Сакура была не в состоянии сделать их. Тем не менее, она продолжала, заставляя свои мышцы посодействовать, пока ее спина не покрылась бисеринками пота.
– Я не могу. – Сакура опустила голову, признавая поражение. – Я слишком слаба. Я не могу сделать это достаточно быстро.
– А если я сам буду двигать тебя? – спросил он, хватая ее за бедра и приводя ее тело в движение.
– И все же на это тратится столько энергии... здесь, в ногах. – Она указала на мускулы своих верхних частей бедер.
– Хорошо. Давай попробуем иначе.
Он поднял ее со своих колен и помог ей лечь. Затем он перекатил ее так, что она оказалась прижатой спиной к его груди, и, согнув ее ногу, раскрыл ее промежность.
Сакура ахнула, удивленная тем, насколько по-другому было чувствовать его внутри себя, когда он входил в нее таким образом.
– Для этого тебе не придется тратить слишком много энергии, верно?
Сакура кивнула и захныкала, потому что Мадара схватил ее за грудь. Другой рукой он подкрался к тому месту, где они были соединены, и быстрыми движениями пальцев довел ее до пика. Он последовал прямо за ней, очевидно, от того, как она сжалась внутри.
***
Когда ее силы восстановились, Сакура могла передвигаться по внутреннему дворику и саду самостоятельно, и она полностью воспользовалась этим преимуществом. Она ценила каждый шаг, который ей позволяли сделать, и каждую минуту солнечного света на своем лице. С восточной стороны двора барьер, окружавший ее жилище, рассекал внутренний дворик. Это было единственное место, где Сакура могла увидеть его, потому что остальную его часть, должно быть, поставили снаружи здания. Это была полупрозрачная красноватая плоскость, вертикально уходящая в пол двора. Сакура попробовала прикоснуться к ней один раз – она была теплой и вызывала покалывание в ладони. Между барьером и перилами оставалось еще достаточно места, чтобы она могла обойти двор. Она не могла дотянуться до раздвижных дверей, ведущих в другие комнаты, но пару раз заглядывала в них, когда они были неплотно закрыты. Дом Мадары был действительно большим. Он выглядел довольно необжитым, как будто кто-то только что въехал и у него еще не было мебели, но, очевидно, это был дом какого-то важного человека. Почти каждый вечер сюда приходили люди. Должно быть, за пределами комнат, которые она видела, был еще один двор, и именно там останавливались эти люди, поскольку только слабый гул разговоров и далекий свет ламп просачивался сквозь многочисленные бумажные стены. Но однажды вечером голоса звучали гораздо ближе. Сакура делала свой обычный обход по саду, когда услышала разговор. Ведомая любопытством, она подошла к барьеру, пытаясь сосредоточиться на говорящих. Все двери были закрыты, так что она не могла их видеть, но она узнала голос Мадары. Он с кем-то спорил. – Она слишком сильно влияет на тебя, – произнес незнакомый голос. Может быть, это она была главной темой разговора? Внимание Сакуры резко возросло. – Следи за своими словами. – Это Мадара. И он был недоволен. – А ты следи за своими действиями. Если ты до такой степени не можешь контролировать себя, по крайней мере, создай видимость получше перед старейшинами. – Судя по голосу, говоривший был довольно молод. Сакура гадала, кто же он такой, раз имеет наглость так разговаривать с Мадарой. – Я еще не опустился до того, чтобы прислушиваться к мнению старейшин. – Ты сбрендил, если думаешь, что сможешь сохранить лидерство только силой нашего ниндзюцу. Члены клана нам не враги. Они должны следовать за тобой. А не поддаваться тебе. Наступила пауза, и Сакура представила себе выражение лица Мадары. Он ненавидел, когда его ругали, и еще больше ненавидел, когда кто-то был прав. Потому что Сакуре пришлось искренне согласиться с загадочным собеседником Мадары. – Ты должен убедить их в своих идеях. – Изуна, я предлагаю им прорыв! И способ победить Сенджу! Как они могут этого не видеть? Как можно не хотеть следовать? Изуна? Тот самый человек, который приказал сломать ей ноги? – Для многих людей этот план слишком притянут за уши. Основан на расшифровке письмен, которые можем видеть только ты и я... Многие не доверяют нам, ты знаешь об этом, не так ли? И есть слишком много «если»... Если она достаточно тесно связана с другим трансмигрантом. Если соединение родословных вообще означает продолжение рода. Если Хаширама действительно еще один трансмигрант... Это все домыслы. Наши предположения. Или, скорее, в основном твои. Сакура прищурилась, услышав незнакомое слово, и придвинулась настолько близко, насколько позволял барьер. – Я думал, что мы хотя бы это установили. – Тон Мадары был резким. Он был недоволен этим разговором. – Это всего лишь предположение. Основанное на возрастании силы Хаширамы, его странных способностях и том факте, что он точно твой ровесник. – Не только на этом. С тех пор как мы встретились, у меня появилось странное чувство к нему. Что-то такое, чего я никак не мог понять. Как будто я знал его с незапамятных времен. Последовала пауза, и снова заговорил Мадара. – Даже сейчас, после стольких лет, ты все еще осуждаешь меня. – То, что ты сделал, было изменой. И ты до сих пор не думаешь, что это было неправильно, аники! Аники? Изуна был братом Мадары? Это не было хорошей новостью для Сакуры. – Ты должен перестать так благоволить ей. – Это снова заговорил Изуна. – Это заставляет людей сомневаться в том, кому на самом деле принадлежит твоя преданность. Представь себе лидера клана, который подобным образом якшается с Сенджу. Она живет в твоем доме, спит в твоей постели. Ты обращаешься с ней так, словно она твоя жена. – Ее роль огромна. Она вынашивает этого ребенка. Ее благополучие определяет его будущее. – Ее благополучие было обеспечено внизу, в камере. Тебе не нужно было приводить ее сюда. Ты должен помнить, что она сама по себе ничего не значит, важна только ее родословная. И будем надеяться, что этого будет достаточно, чтобы произвести его. Что имел в виду Изуна? Было ли в ней какое-то качество, которого могло быть достаточно, а могло и не быть? Не похоже, чтобы он был обеспокоен ее способностью выносить здорового ребенка весь срок. – Нам лучше молиться всем богам, чтобы этот ребенок поскорее пробудил риннеган. Клан не будет вечно ждать того, чего раньше никто не видел.***
– Что такое трансмигрант? – Сакура села на кровати, когда он подошел. Мадара дернул головой, напрягся и сделал два шага назад. Она могла видеть боевую стойку. Впервые за все время она увидела его боевую стойку. Но она не сводила с него глаз. Она продолжала смотреть прямо в шаринган. – Что это такое? – повторила Сакура. – Что такое трансмигрант? Мадара продолжал смотреть на нее со странным выражением на лице. Недоумение превратилось в сосредоточенность, а затем в печаль. В конце концов, он сел на край кровати спиной к ней, опустив плечи. – Я и сам хотел бы это знать, – ответил он после долгого молчания. – Только ты? – Да. Сакура запустила руки в свои волосы. Она тяжело опустилась на кровать рядом с ним. – Так вот почему. Дело не в крови Учиха и Сенджу. Я всегда удивлялась, почему ты так стараешься со мной? Почему бы тебе не найти более легкую цель...? Какой же я была глупой! Все дело в тебе. Только в тебе. И во мне. И в этом ребенке. Сакура плюхнулась на футон рядом с ним. – И какой же силой, по-твоему, он будет обладать? Что вообще такое этот риннеган? Мадара схватил ее за плечо. – Остановись. Перестань говорить. Сейчас же. – Почему? – Чтобы никто не услышал, что ты это говоришь! Ты не можешь знать это! Ты и так уже услышала слишком много! – Слишком много для чего? Я ходячий труп. Кого волнует, что я знаю! – Я пытался придумать способ... какое-нибудь дзюцу, которое стерло бы твои воспоминания. Или заменить их на поддельные. Что на тебя нашло подслушивать?! Теперь я не могу так рисковать! Даже если твой разум будет пуст, тело будет иметь явные признаки беременности. В какой-то момент кто-нибудь догадается и опробует на тебе какое-нибудь ментальное дзюцу, покопавшись в твоих мозгах. Ты не можешь этого знать! – Я хочу это знать! Речь идет о моем ребенке! Это какое-то другое додзюцу? Вот что это такое, да? Мадара не ответил, но Сакура продолжала: она не могла остановиться – это лилось из нее потоком. – Что бы ты сделал с моим ребенком, чтобы пробудить эту проклятую силу? Это правда, что Учиха делают всякие ужасные вещи, чтобы пробудить ваш кеккей генкай? Правда, что вы убиваете своих товарищей? – Когда Мадара ничего не сказал, у нее появилось предчувствие, что она на что-то наткнулась. Что это не просто отвратительный предрассудок, призванный обесчеловечить врага. – Что бы ты заставил моего ребенка сделать? Убить своего друга? Убить своего родного брата или сестру? А что, если этого окажется недостаточно? Заставишь убить целую деревню невинных людей? Пытать людей до смерти? Запытаешь его самого? – Во имя всех богов – остановись. – А что, если у него не получится? Что он должен будет сделать, чтобы ты счел этот план провалом? А что будет, если все сработает? Будет ли он оружием? Твоим оружием? – Нет. Он будет ниндзя. Как и все мы. – Что эта сила сделает с ним? У каждой силы есть своя цена. – Я не знаю. Я понятия не имею. – Мадара покачал головой, на его лице было написано отчаяние. – Когда он пробудится? Каким образом? Как будет выглядеть? – Вопросы неудержимо сыпались из уст Сакуры. – Я не знаю! Никто никогда этого не видел! – Что это даст тебе? – Силу. – Но это будет всего лишь ребенок, пройдут годы, прежде чем он сможет по-настоящему пригодиться на поле боя! И сила, в конце концов, будет принадлежать ему... а не тебе... – шестеренки в мозгу Сакуры крутились с огромной скоростью. Что-то было в корне неверно в этом плане, и она должна была выяснить, что именно. – Ты не будешь ждать, пока он вырастет. И ты не станешь рисковать его жизнью на поле боя. Можно ли украсть эту силу? Пересадить ее? – Она размышляла вслух, не сводя глаз с Мадары, ища подсказку. И она ее получила. Что-то мелькнуло на его лице. – Пересадка? Это то, что ты планируешь? Вырвать глаза у собственного ребенка? И что же? Заберешь их себе...? – Губы Сакуры непроизвольно задрожали. – Только монстр мог бы... – Если до этого дойдет, я с радостью отдам ему или ей свои собственные глаза. Обе руки Сакуры стремительно поднялись ко рту, чтобы сдержать рвотный рефлекс. Сакура пошатнулась. Он подтвердил это. Он подтвердил ужасный план действий, который пять минут назад она даже не представляла себе возможным. Сакура боролась с тошнотой при мысли о том, что делила с ним постель, желала общения с ним. Она хотела ударить себя за свою наивность, за то, что доверилась ему. – Сила? Ты делаешь что-то подобное этому ради силы? – Сакура никогда не ненавидела это слово больше, чем сейчас. – Чтобы возвысить свой клан? Чтобы уничтожить Сенджу? Ты хочешь вырвать глаза своему собственному ребенку, чтобы победить врага? Мадара нахмурился. Должно быть, он думал о чем-то другом, потому что ее слова, казалось, не произвели на него никакого впечатления. – Нет, – сказал он в конце концов. – Не для клана. – Это не то, что ты сказал своему брату! – Действительно. Это не то, что я сказал ему. – Почему ты врешь? Ты держишь меня в плену и беспомощной и все же считаешь необходимым врать мне? По крайней мере, имей мужество сказать правду ... я думаю, что неправильно оценила тебя во многих аспектах... – добавила Сакура с презрением, когда Мадара не сказал ни слова. – Я не лгу тебе. Я солгал Изуне. – В чем? – Я не буду использовать эту силу для ведения мелких войн между кланами. Учиха, Сенджу, Хьюга – все это не имеет значения. С помощью этой силы я установлю мир. Я решу мировые проблемы. Все до единой. Этот план... Мой план... – тихо произнес Мадара, словно пытаясь уговорить ее. Уговорить ее! Насчет увечья ее ребенка! – Это шанс. Не только для Учих, но и для всех нас, для всех людей. – Он взял ее за плечи, и она вдруг почувствовала, какая она по сравнению с ним – маленькая, хрупкая. Ее легко можно убить. – Ради мира. А для этого мне нужна сила Бога. – Ты изнасиловал меня, чтобы получить от меня ребенка. Ты шантажировал меня, пытая моего брата. Ты должен будешь меня убить. Затем ты заберешь глаза своего же ребенка. Ты правда искренне веришь, что заслуживаешь силы Бога? Думаешь, ты знаешь, как исправить мир? Если хочешь изменить мир к лучшему, начни с себя! Попробуй стать человеком, прежде чем захочешь стать Богом! – Но я знаю, что делать! Я знаю, как вырвать мир из этого круга ненависти! – Это не твоя ответственность. Мир – не твоя ответственность. Твоя ответственность – это ты сам. Прежде чем бежать восстанавливать мир, для начала сам поживи как порядочный человек! – закричала Сакура, сжимая кулаки. Боль в стиснутых ладонях заставила ее остановиться. Ее отвращение не имело значения. Оно не имело значения. Как не имело значения и полгода назад, когда она впервые потребовала встречи с ним. Ей нужно было отбросить весь свой ужас и бороться. Сакура глубоко вздохнула, успокаиваясь. – Пока ничего не произошло, – медленно произнесла она. – Никакого необратимого ущерба нанесено не было. Еще не слишком поздно. Ты же не монстр. Тебе не нужно становиться одним из них. Мы все еще можем выбраться из этой передряги. У всего этого может быть счастливый конец! – Я могу спасти человечество. Это важнее, чем то, кем я являюсь и что со мной будет. – Нет! Ты Мадара! И это важно! Еще не поздно! Ты еще не монстр! Все тело Мадары было напряжено, она почти ожидала, что он бросится на нее, ударит, причинит ей какую-нибудь боль. Но он только развернулся и вышел. Худший из возможных исходов. Сакура вскочила на ноги. – Подожди! Мадара был уже во внутреннем дворике. – Подожди! Сакура никогда не бегала после выхода из клетки. Хождение пешком – это все, что она практиковала. И все же теперь она бежала. Она нагнала его как раз перед барьером, схватила за плечо с силой, которой сама от себя не ожидала, и решительно развернула его к себе. – Мадара. Подумай об этом – каждый раз, когда ты делаешь мне больно, ты сожалеешь об этом! Я знаю это, я вижу в твоих глазах! Ты чувствуешь себя виноватым и хочешь загладить свою вину передо мной. Обычно это только усугубляет ситуацию. Почему бы тебе не разорвать этот круг? Почему бы тебе просто не воздержаться от этого ужасного поступка? Разве это не решение проблемы? Глаза Мадары снова вспыхнули странным красно-черным узором. Из ниоткуда появилась огромная, мертвенно-синяя рука и обхватила Сакуру за талию. Она взвизгнула, оттолкнула гигантские пальцы, стараясь не быть раздавленной – но рука держала ее крепко. Теперь Сакура могла видеть – та была каким-то образом привязана к Мадаре. Или к оболочке голубой чакры, которая окутывала его. Прежде чем Сакура успела это осознать, рука, все еще крепко державшая ее, потянулась в другой конец двора и положила ее там на пол. Теперь она поняла. Он планировал пройти через барьер, прежде чем она снова сможет добраться до него. – Ты любишь этого ребенка! Ты любишь меня! Ты не можешь причинить нам боль таким образом! Пальцы Мадары складывали ручные печати, создавая отверстие. – Я верю в тебя! Я верю в тебя! – Сакура закричала изо всех сил, надеясь, что он все еще может услышать ее голос через барьер, который опустился позади него.
