Дырка на футболке

Подробности следующего заказа Костя должен был узнать сегодня. Предстояла встреча с его боссом и покровителем, Николаем Николаевичем, через которого он получал всю работу. О очередном деле Косте было известно пока только то, что целью будет девушка девятнадцати лет, дочь политика, которого убрали пять лет назад. Костя знал также имя девушки. По дурацкому совпадению, ее звали так же, как невесту Олега — Аней. До назначенной встречи было еще несколько часов, но, закончив разговор с Олегом, Костя сразу поехал в город. Остановился возле православного храма, недалеко от центра города, и поспешно зашел внутрь. Служба закончилась, и внутри уже не было никого, кроме священника. Это был молодой мужчина, с аккуратно подстриженными бородой и усами. Он, добродушно улыбаясь, пожурил Костю за опоздание, в ответ на что тот молча опустился перед ним на колени и с почтением приложил к губам край ризы. Лицо священника стало строгим и торжественным. Костя поднялся на ноги, склонил голову и начал исповедоваться. Выслушав, священник покрыл его епитрахилью и прочитал молитвы. После завершения таинства Костя предложил священнику подвезти его. Зайдя на минуту в служебное помещение, священник снял рабочее облачение и вернулся уже превратившимся в обыкновенного парня, в клетчатой рубашке с длинным рукавом, джинсах и кедах. Священника звали отец Степан, но вне стен церкви он разрешал Косте обращаться к себе просто по имени. Они с Костей были друзьями. Случайно разговорились как-то, когда один из приятелей Кости потащил его с собой освещать новый "Porsche". Костя презирал подобные мероприятия, и пошел только по необходимости, однако краткий обмен фразами с Степаном перевернул его взгляд на православие и положил начало необычной дружбе. — Я уже измучился без учителя, без кого-то, кто помог бы мне хоть чуточку разобраться во всей этой мути, — говорил Костя, уже ведя машину. Степан сидел рядом. — Я же ничего не понимаю! Как глупый, слепой котенок тыкаюсь во все стороны, сам не зная, чего ищу. Что толку, что я прочитал кучу книжек? Сухая теория ничего не дает человеку без реализации ее на практике. А у меня столько вопросов! Мой отец завещал продолжить его дело, просил поклясться, что никогда не брошу брата. Но как мне это сделать? Ни первое, ни второе несовместимы с тем образом жизни, какой я хотел бы вести. Степан устало склонил голову: — Мое мнение ты знаешь. То, чем ты занимаешься, противоречит словам Христа. — Это моя работа, — резво отозвался на приглушенное замечание Костя. — Люди, которые продают мороженое — чем их занятие лучше моего? — С тобой невозможно говорить серьезно, — отмахнулся Степан. — А ты уж слишком серьезен, зануда. Сколько я могу судить, жутчайшая чушь чаще всего скрывается именно под маской солидной серьезности. По-настоящему понять мир можно, только если не относиться к нему серьезно. — Ненавижу, когда строишь из себя Будду, — с улыбкой заметил Степан. И серьезно прибавил: — Тебе нужен духовник. Мудрый и опытный. Знающий жизнь и разбирающийся в людях. Ты мог бы поговорить с отцом Михаилом, он поможет тебе. — Ты один меня не осуждаешь! — перебил Костя. — Остальные только и ждут повода указать мне на мои пороки. И от твоего хваленого отца Михаила я получу только очередную порцию презрения, больше ничего. Даже мой брат считает, что ниже, чем я, уже нельзя опуститься. — Я не осуждаю тебя лишь потому, что сам корчусь под тяжестью грехов. — Ты никого не осуждаешь. Ты лучше всех, кого я встречал, — восторженно отозвался Костя. — С какими же мерзавцами тебе пришлось общаться? — пошутил Степан.

***

Встреча происходила в отеле, принадлежащем Николаю Николаевичу, в отдельном кабинете, на шестом этаже, откуда открывался панорамный вид на одну из центральных площадей города. Присутствовал Николай Николаевич, его помощник Егор и хакер Женя, совсем еще молодой пацан. Женю связывала с Костей одна деликатная история, о которой старались не вспоминать, однако Костя все же намеренно, время от времени, подначивал Женю. Войдя в кабинет, Костя пожал руку Николаю Николаевичу, Егору, после чего повернулся к Жене. — Даже не поцелуешь? — сдерживая насмешливую улыбку, спросил он. — Пошел ты, — огрызнулся Женя. Костя удовлетворенно усмехнулся. Все расселись вокруг стола, накрытого на четырех персон. Там были горячие закуски и несколько видов алкогольных напитков. Костя от угощения отказался. «Пост», — кратко объяснил он. Как все мудрые в житейском, практическом, плане люди, Николай Николаевич, несмотря на преклонный возраст, был очень ограничен в плане понимания отвлеченных материй. Он расходился всякий раз, как вспоминал о религиозности Кости. «Покажи мне того подлеца, кто втянул тебя в эту секту!» — сердито ворчал он. Вот и сейчас, наткнувшись на мысль о досадном для себя обстоятельстве, Николай Николаевич ругнулся: «Когда ты уже выкинешь эту дурь из головы»! — Не понимаешь ты, Николай Николаевич, — с сожалением отозвался Костя. — Если бы не «эта дурь», я давно покончил с собой. Еще в шестнадцать. Нехуй делать — жить на этой поганой земле. — Блажной пацан, — высокомерно передернул плечами собеседник. — Тебе и сейчас как будто шестнадцать. Кого ты пытаешься разжалобить своим паршивым нытьем? Да из всех, кого я знаю, ты меньше всего похож на человека, который способен покорно принять смерть. Весь твой вид орет о том, что ты — хозяин этого мира, и все, что в нем есть: и хорошее, и плохое — все принадлежит тебе, все вертится лишь вокруг тебя и для тебя. Покончив с нравоучением, Николай Николаевич выдал Косте аванс в пухлом белом конверте. Потом вкратце рассказал биографию девушки, которую нужно было убить — Костя должен был знать, с кем предстоит иметь дело. Пять лет прошло с той зимы, когда на глазах Ани Севекшиной был убит ее отец, Андрей Дмитриевич Севекшин, депутат законодательного собрания города. Ее саму спас от участи отца только прыжок с пятого этажа. Ей было тогда четырнадцать, из одежды на ней была только пижама. Смелый поступок не только для ребенка, но и для взрослого. Приземление смягчил двухметровый сугроб, благодаря этому девочка осталась жива. Ей непостижимым образом удалось скрыться от преследователей, и с этого дня Аня официально считалась без вести пропавшей. В ее квартире поселился один из убийц отца, полиция была заодно с последними, так что идти ей было некуда. Периодически удавалось напасть на след Ани, но вся информация поступала с большим опозданием. Так, стало известно, что она некоторое время жила с одним каскадером, мужчиной старше ее вдвое, бесбашенным лихачом и байкером, в итоге севшим за угон. О местах ее работы было известно мало, поскольку она могла устроиться только там, где не требовалось официальное оформление. Например, она два месяца проработала дворничихой при торговом центре в Тольятти, очищала парковку от снега и мусора. Дрессировала собак в кинологической службе в Ростове-на-Дону, потом еще в нескольких городах. Шесть месяцев назад Аня была замечена на страницах блога одного парня, умирающего от лейкоза. Он называл ее там своей девушкой. Косте стало искренне жаль ту, о которой ему рассказывал Николай Николаевич. Он живо представил себе весь тот ужас, в котором пришлось жить сначала девочке, потом молоденькой девушке. Каждый день оказываться один на один с жестокими законами жизни. Костя вообразил себе дикарку, с сурово сдвинутыми бровями, короткой стрижкой, уверенной мужской походкой. Пацанку, обутую в грубые ботинки на шнуровке. Он словно бы видел ее мозолистые руки, все в мелких шрамиках, черный скатанный свитер, с налипшей на него собачьей шерстью. «Встреча с тем парнем, больным раком, вынудила девчонку изменить свою тактику», — продолжал рассказывать Николай Николаевич. Аня вышла на связь с преемником ее отца и сообщила, что планирует «восстать из мертвых» и заявить свои права на наследство. Она угрожала раскрыть правду о убийстве, если ее требования не будут выполнены. Вот тогда-то на нее и начали охоту. Разумеется, никаких денег от убийц отца она не получила. Ее парень умер, не собрав нужной для пересадки костного мозга суммы, а сама Аня снова пропала. И вот теперь, три дня назад, вдруг стало известно, что девушка снова в городе. Засекли один конкретный адрес и людей, с которыми она общалась. Остальные подробности Косте предстояло выяснить самому, чтобы убрать Аню в самый короткий срок. А потом Николай Николаевич раскрыл ноутбук и показал фотографии. На них была Аня, девушка Олега, с которой Костя познакомился вчера вечером. Костя попытался сопоставить то, что ему рассказали, с образом своей новой знакомой и не смог. Это просто не укладывалось у него в голове. Тот ад, через который пришлось пройти девушке из рассказа Николая Николаевича, никак не совмещался с внешностью улыбчивой кокетки, искрящейся теплотой и милым позитивом. В дочери Андрея Севекшина не могло быть той наивности и недалекости, которые Костя отметил в Ане. Тем не менее, это была она. Костя решительно вынул из кармана конверт с деньгами и положил на стол: — Я не возьмусь за это дело. Говоря это, он отдавал себе отчет в том, что не имеет права отказываться от работы, которую ему поручает Николай Николаевич. Он помнил, что все привилегии, которые имеет — его своего рода независимость от жизни криминальной группировки, а также постоянные поблажки со стороны руководства и это особенное, отеческое, отношение к нему Николая Николаевича — все это он получал не просто так. Взамен Костя должен был убивать любого, на кого тот ему укажет. Таков был уговор. Тем не менее, Костя решился произнести то, что сказал. Николай Николаевич недоверчиво и строго смотрел на него, ожидая объяснений. Остальные двое за столом также напряженно следили за Костей.