Дырка на футболке

— Я не возьмусь за это дело, — сдержанно заговорил Костя, — потому что тут нужно не просто убить, а сначала найти цель. Я же не детектив тебе, а снайпер. — Детективом быть и не нужно. Я же тебе сказал, почти вся информация уже собрана. Не притворяйся, Костя, меня ты не проведешь. Что знаешь об этой девчонке? Как только ты глянул на фото, сразу переменился в лице. Что такое? Костя допускал, что Николай Николаевич на самом деле знает, что Аня Севекшина — девушка его брата, но, до поры до времени, не открывает этого. Хочет посмотреть на реакцию Кости. Как бы там ни было, Костя решил до последнего отпираться. Тем более, он был уверен, что о его вчерашнем визите к Олегу никому не было известно. — Она сильно похожа на мою мать, — соврал Костя первое, что пришло на ум. — Я не смогу выстрелить в нее. Пока ты не показал фото, я не сомневался, что заказ уже все равно, что выполнен мной. Но теперь я отказываюсь. — Ну что ж, если ты не хочешь делать свою работу, хорошо, я не буду настаивать. Решать, конечно, тебе. Но ты должен учитывать, что мы знаем адрес того попа, с которым ты с недавнего времени снюхался… Костя не скрывал, что время от времени ездит в храм и исповедуется отцу Степану, но он не думал, что священника могут использовать в целях давления на него. К тому же Костя, когда их со Степаном знакомство только начиналось, не мог даже догадываться, что редкие разговоры перерастут в настоящую дружбу, и что Степан станет для него одним из самых дорогих людей в мире. И вот теперь Николай Николаевич дал понять, что если Костя не возьмет заказ, то жив Степан останется, но вот качество этой жизни можно будет поставить под сомнение. Этого Костя не мог допустить. Он сказал, сделает, что велят. Старик, как ребенок, радовался тому, что так ловко заставил Костю плясать под свою дудку. Внешне, разумеется, он стремился этого не показывать, но временами чуть не смеялся. Его помощник Егор заметил довольство босса и подключился к разговору, уже не рискуя помешать обсуждению серьезной темы. — А что, правильно я подозревал, что вы трахаетесь с этим попом? — спросил он Костю, метнув на него насмешливый взгляд через стол. — Я видел его, ему еще и сорока нет, кажется? Они ведь все извращенцы еще те. Эта его нелепая ряса — лишь маскировка, как театральный костюм. Костя кокетливо прищурился: — Ревнуешь что ли? — О, нет, куда уж мне! Просто ты так дернулся, когда мы о нем заговорили. Видать, этот чел не просто твой кориш. Костя бросил дурачиться, выпрямился на стуле. — Еще хоть раз намекнешь на подобные вещи, останешься без головы. Уебок, — пригрозил он Егору, не повышая тона и как бы нехотя. Николай Николаевич запил кусочек буженины вином и откинулся на спинку кресла. Ему доставляло видимое удовольствие смотреть на Костю, сидевшего напротив, тем более сейчас, после того, как вынудил следовать своей воле. Взгляд Николая Николаевича задержался на его плече. Костя до сих пор был в той самой несвежей футболке с дыркой. — И неужели я так мало плачу тебе… А? Разве я мало тебе плачу? — снисходительно улыбнулся старик. — Ты бы еще в лохмотьях каких пришел. — Во что я одет к делу не относится. — Понимаю. Но хоть футболку себе новую купил бы, — настаивал Николай Николаевич. — Хорошо, в следующий раз надену смокинг, — поморщился Костя.

***

Когда Аня вернулась из салона, застала Олега не в самом лучшем расположении духа. Он все еще переживал неприятную беседу с Костей, а также тот эпизод, что произошел до нее. Олег спросил, что Аня думает о его брате. Каково ее впечатление. — Редкий сноб, — смеясь, отрезала Аня. — Крайне неприятный чувак. Ане уложили волосы, сделали маникюр, освежили загар, она сверкала и снаружи, и изнутри — настроение у нее было великолепное. — Даже жаль, что он твой брат. Ты рассказывал о нем совсем другое. — Все, что я рассказывал, — правда. И я люблю брата, хотя, порой, и охуеваю от него. Он способен на то, о чем другие и подумать боятся. Я еще не встречал таких, как он. Только Костя может быть одновременно и добрым, и дьявольски жестоким. Ему плевать на то, какое он произведет впечатление на окружающих, и, кажется, он способен быть приветливым только с теми, кто полезен ему в тот или иной момент. — Ясно теперь, почему у него нет девушки, с таким-то характером, — фыркнула Аня. — Так было не всегда. Было время, когда я боялся знакомить его со своими подругами, — усмехнулся на это Олег. — Пару раз я навалял ему за то, что уводил моих девчонок. Отец был трижды женат, постоянно таскал в дом баб, даже при женах, так что Костя с ранних лет насмотрелся всякого и сам стал вести себя отчасти так же, как отец. Но несколько лет назад он изменился. Насколько мне известно, у него уже года два никого нет. Не знаю, может, это из-за религии, которую он начал изучать, когда вернулся из армии… На вопрос, о какой религии идет речь, Олег не смог четко ответить. Сказал, Костю интересовало сразу несколько учений, в том числе восточные, а с недавнего времени он вообще подружился с православным священником. Ближе к вечеру Костя снова напомнил о себе, позвонил Олегу. Тема разговора стала для Олега неожиданной: — Как ты познакомился с Аней? — В одном ночном клубе, за ней увивались чуть ли не все пацаны на тусовке, однако она, почему-то выбрала меня. Сама подошла, повела танцевать, потом дала понять, что хочет. Я до сих пор не могу понять, что она во мне нашла, — Олег улыбнулся, припомнив первую встречу со своей девушкой. — Она выбрала тебя, дурак, потому что ты бандит. Думала, ты сможешь защитить ее, — сухо объяснил Костя, попутно что-то обдумывая. — От чего защитить? — насторожился Олег. — Пока не знаю, — без колебаний соврал Костя. — Просто услышал тут краем уха об одной скрывающейся дочери миллиардера, и подумал, что, если это она. В любом случае, тут дело нечисто. Ты должен расстаться с ней. И если будут спрашивать, говори, что трахнул ее один раз, и разбежались. Олег возмутился: — Я не брошу Аню! Тем более, если она сейчас в тяжелом положении. Я узнаю у нее, в чем дело, и сделаю все, чтобы ей помочь. Костя сказал, что помочь ей уже нельзя, и самое разумное — это сделать вид, будто никогда не встречался с ней. Олег не хотел об этом слышать. Он говорил, Аня совершенно спокойно может жить в его новом доме, так как о доме никому пока не известно, кроме Кости. Наконец Косте надоело спорить с братом, он решил отложить разговор до следующего звонка или встречи. У Кости возникло непреодолимое желание увидеть Аню. Он мог найти тысячу поводов, чтобы приехать в коттедж Олега и, как бы заодно, поговорить с ней, но что-то не давало ему последовать своему желанию. Он словно боялся обзаводиться новыми впечатлениями об этой девушке, которая, сама того не зная, заставила его переживать о своей судьбе. Страшно было увидеть ее и обнаружить доказательства, реальные факты, подтверждающие, что Аня, девушка Олега — это Аня Севекшина, дочь убитого политика. Хотя формально Костя и взял дело, однако выслеживать стал не Аню, а тех, кто ее заказал. Николай Николаевич не называл Косте имена заказчиков — таковы были правила, поэтому пришлось вычислять их самому. Костино внимание привлекло сразу несколько видных фигур в федеральном бизнесе, и он не знал наверняка, кто из них был причастен к убийству Аниного отца. Костя устроился на испытательный срок в компанию, которой владел, как полагал Костя, один из убийц. Он проработал менеджером по продажам неделю, успел узнать кое-что и познакомиться кое с кем из мелких руководителей, постепенно подбираясь к первым лицам компании. Время после работы тратил на поиск информации в интернете и встречи с теми, кто имел хоть какое-то отношение к мишеням. Ему пришлось добывать интересующие его данные, применяя угрозы и свой Beretta 92FS. Благодаря упорству и опыту, Косте удалось добиться неплохих результатов за самый короткий срок. О его «успехах» тут же узнал Николай Николаевич. Он позвонил Косте, напряженный и озлобленный: — Костя, остановись. Пока еще не слишком поздно. Считаешь, я ничего не понимаю? Прошло две недели, девчонка живехонька, а двое из ее заказчиков убиты. Только на этот раз ты переоцениваешь свои силы. Ты не сможешь убрать всех. Это настолько крупные фигуры, что их нельзя просто взять и смахнуть с шахматной доски. Поверь, я даю тебе сейчас чисто отеческий совет, как сыну, прекрати свою игру, прямо сейчас. — А ты сначала докажи, что я имею какое-то отношение к этим двум убийствам. — Дурак. Не скажу, что буду плакать на твоих похоронах, это звучало бы чересчур пафосно. Но мне будет жаль тебя, правда жаль. Жаль, как мало кого. Ты талантливый киллер, умный пацан, притом, слишком молодой и слишком симпатичный, чтобы лечь в могилу сейчас. Так что послушай меня, Костя… — Знаешь, Николай Николаич, из моих пятерых старших братьев к настоящему моменту в живых остался только один, Олег, и я знаю, что тоже вряд ли доживу до того времени, как начну седеть. Мой отец всегда знал, что нас ожидает, но он ничего не сделал, чтобы уберечь своих сыновей. Он принимал это как факт. Так что смертью меня не напугаешь, не старайся. Тем более, к этим убийствам я не причастен. В субботу Костя выкроил часок для встречи с братом. Он знал, что после пятничных тусовок Олег обычно приезжает ночевать в свою квартиру, в городе, поэтому сразу направился туда, даже не предупредив о своем приходе по телефону. Костя быстро протолкнул открывшего человека внутрь, вошел сам и закрыл дверь. «Где Олег?» — спросил он, с удивлением уставившись на молодого парня, совершенно обнаженного. Открывший, в котором не было заметно ни грамма замешательства, стыда или ответного удивления, махнул рукой в сторону комнаты. Костя влетел туда и увидел спящего брата, на котором, судя по едва прикрывающему его тело одеялу, тоже ничего не было. Он разбудил спящего. — Олег, кто это? — спросил Костя. Потом обернулся к мальчишке, который тоже вошел в комнату и стоял за его спиной. — Зачем ты вообще полез открывать дверь? — гневно обратился он к нему. Костя оправился от первого изумления, после чего всыпал и тому, и другому по первое число. На Олега он наезжал, почему позволяет малознакомому человеку хозяйничать в доме, почему не выгнал его сразу, как трахнул. Мальчишка ему не угодил уже просто своим существованием. Ему было приказано одеться и исчезнуть. В отличие от любовника, Олег был предельно смущен. Он смиренно слушал брань Кости, надевая брюки и рубашку. Когда, подгоняемый руганью Кости, мальчишка уже обувался в прихожей, Олег подошел к нему попрощаться. Парни поцеловались, и Олег что-то зашептал мальчику на ухо. Костя не скрывал своего отвращения, он отвернулся и нервно заходил по комнате. — Он же еще ребенок, — с сожалением произнес Костя, когда они с Олегом остались в прихожей одни. — Сколько ему? Олег медленно повернулся к Косте, опустил голову. — Я словно сделал это с тобой, — тихо пробормотал он. — Понимаешь, я не мог успокоиться с того самого дня. Сам не отдавал себе отчет, но подсознательно все искал мальчишку, чтоб был похож на тебя. Вчера вечером, в клубе, случайно наткнулся на Сашу. Когда подходил к нему, у меня еще оставалась надежда, что ничего не выйдет. Но он, как назло, сам все понял и предложил поехать ко мне… Костя выругался и помолчал, задумавшись. — В каком клубе это было? В «Fast&Drunk»? — вдруг встрепенулся он. Олег кивнул. — Ты, я вижу, снова дрался, — Костя указал на багровый синяк, украшавший лицо Олега. — С кем? — Ну, с Русей. — Во сколько это было? Кто еще был в клубе? Кто вас с ним видел? — Хватит орать, блядь, — Олег схватился рукой за голову. — Башка раскалывается. — Труп Руськи нашли сегодня, на улице. Три ножевых. Мне сейчас Николай Николаич рассказал.