Дырка на футболке

Когда Николаю Николаевичу приставили нож к горлу и приказали рассказать о Косте все, что он знает, то выяснилось, что он не знает почти ничего. Начать с того, что по документам, у Костиного отца вообще никогда не было шестого сына. С Костиной матерью он зарегистрирован не был, и после ее смерти формальным опекуном Кости стал какой-то дальний родственник, который в глаза не видел сиротку. Дружбы Костя ни с кем не водил, и, кроме Олега да отца Степана, допрашивать было некого. Но и эти двое знали о нем не очень много. Постоянного адреса у Кости не было, а в тех местах, которые вспомнили Олег и Николай Николаевич, он не появлялся уже давно. У Николая Николаевича не оставалось выбора, кроме как устроить засаду в коттедже Олега и ждать, что он приедет за несколькими винтовками, оставленными им там на хранение. В процессе поиска Кости, людям, которым это было поручено, все же удалось провести идентификацию его личности. Настоящее его имя было Василий Грозунков, он носил фамилию матери. К слову, никто никогда не называл Костю Васей. Возможно, только мама, которая умерла, когда ему не было и четырех лет.

***

Толпа, спускающаяся по ступенькам, состояла в основном из детей и подростков. Это была гимназия, и сейчас как раз закончились уроки у первой смены. Костя провел несколько томительных минут, цепляясь взглядом за всех подряд, пока, наконец, не нашел ту, которую искал. Ей оказалась девочка-подросток, с кислотно-синими волосами, одетая по лучшим канонам японской уличной моды. Короткое платьице, все в рюшах, на тонких ногах — яркие колготки с геометрическим узором, обута она была в белые сандалии на гигантской платформе причудливой формы. Макияж куклы и повязка в горошек на голове дополняли образ в стиле «Лолита». Таков был внешний вид дочери Дербенько Захара Михайловича, владельца сети частных городских клиник, бывшего друга Аниного отца. Косте было на руку увлечение девочки современным андеграундом, поскольку, в противном случае, он не смог бы с такой же легкостью распознать ее в толпе. По правде говоря, Костя и выбрал ее в качестве мишени только по этой причине (Аня показала фото девочки в соцсети, когда делилась информацией о своих врагах). Костя не стал больше медлить, сделал вдох, задержал дыхание и спустил курок. Следующим пунктом его маршрута было мероприятие по поводу окончания возведения очередного бизнес-центра, где мишенью стал один из учредителей строительной компании, близкий родственник главного из Аниных врагов. И его, и девочку у гимназии Костя намеренно ранил в одно и то же место, в плечо. И зря потом СМИ пытались установить какую-то логическую связь между ранеными людьми — эту связь способны были уловить только те, кто был причастен к убийству Андрея Дмитриевича Севекшина. И намек Кости был им предельно ясен. Даже дураку было очевидно, что желай снайпер действительно убить, он сделал бы это. Костя так умаялся, что к вечеру, впервые за долгое время, испытывал острое, почти непреодолимое желание напиться до полной отключки. Он осознавал, что делает лишь то, что должен делать, но представлять себе уже совершенные им вещи, а также те, что еще предстояло провернуть, было настолько тошно, что временами мелькали трусливые мысли о самоубийстве. Пить Костя, конечно, не стал. Вместо этого он поехал к одной своей знакомой, женщине, с которой когда-то спал его отец. Ее звали Регина, она работала баристой во второсортной забегаловке. Ей было сорок шесть лет, и она жила одна. Виделись они крайне редко, только когда кому-то из них нужна была помощь: Косте — морально-психологическая, Регине — материальная. Сейчас Косте нужно было место, где он мог бы переночевать и обдумать дальнейшие действия, и он вспомнил о ней. Регина никогда не задавала вопросов, не лезла с нравоучениями, не стремилась стать частью его жизни. Вот и в этот раз, впустив Костю в квартиру, она, без лишних предисловий, сразу усадила за стол, ужинать. Костя через силу влил в себя несколько ложек супа, которые тут же попросились обратно. Его вывернуло наизнанку, еле добежал до толчка. Видимо, сказывалось нервное перенапряжение за день. — Может, ромашки заварить? — встретила его в коридоре Регина, протягивая ему жидкость для полоскания рта. Костя отказался от ромашки, от водки, от марихуаны и от всего остального, что предложила ему Регина. Он очистил рот, вынул из сумки телефон убитого Егора и заперся в комнате, объяснив, что у него есть срочный разговор. — А я уже почти поверил, что это не ты убил тех двоих, — с сожалением проговорил Николай Николаевич в трубку. — Значит, Егор уже мертв? — Егором пришлось пожертвовать, — холодно отозвался Костя. Его все еще немного лихорадило, и он чувствовал слабость после рвоты. — А ты не боишься, что будешь следующим? Что Олег или Степан будут следующими? Я говорил тебе, Костя, зря ты все это затеял, тебе это не по плечу. — Да, ты говорил, я прекрасно помню, не стоит повторять. Спасибо, что так заботишься обо мне, — протараторил Костя, не удержавшись от иронии. — Только это лишнее. Я убежден, что ты выбрал не ту сторону, Николай Николаевич. Предлагаю перейти на мою. Позволь мне разобраться с этой бандой шакалов сейчас, и тебе не придется до конца своих дней бояться, что в один «прекрасный» день они уберут тебя, как важного свидетеля. — Один из «банды», как ты выразился, сейчас связался со мной, — помолчав, сообщил Николай Николаевич. — Они от страха в штаны наложили, перепуганы до смерти, так что готовы выполнить любые твои условия. Слушай, Костя, ты сегодня стрелял в ту девочку, она же еще совсем ребенок, как ты мог?.. — Аня тоже была ребенком, когда ее чуть не убили эти мрази. Так ты говоришь, они, наконец, въехали, что я ни перед чем не остановлюсь? — Да, и они не хотят, чтобы были еще жертвы. Я сказал, ты не один, что ты работаешь с группой таких же ребят… Когда Костя закончил разговор, то вынул из телефона аккумулятор и убрал на дно своей спортивной сумки. Он посидел в задумчивости какое-то время, потом вышел из комнаты. Регина сидела на кухне с сигаретой и смотрела в окно. Она уже успела слегка подкраситься и переодеться в короткую полупрозрачную сорочку на тонких бретелях. Через открытую дверь спальни была видна расправленная двуспальная кровать. Регина вскинула на подошедшего Костю обеспокоенный взгляд: — Тебе лучше? Может, все-таки, съешь что-нибудь? Она была уже не так красива, как прежде, но в редкие минуты, такие, как эта, Костя способен был разглядеть в ней ту самую женщину, с которой впервые занимался любовью, когда ему было каких-то пятнадцать лет. Костя забрал из ее пальцев сигарету, затушил в пепельнице, потом наклонился и поцеловал ее в щеку, медленно провел ладонью по плечу. Отказаться лечь с ней сейчас в постель — значит, жестоко обидеть. Свои собственные желания Костя был уже не в силах анализировать, он поддался самому сильному на тот момент стремлению — поскорее расслабиться и забыться во сне.

***

Аня сделала заявление на одном из центральных телевизионных каналов, дала интервью. Вечером того же дня была экстренно организована небольшая пресс-конференция. Она связалась с юристами, наняла адвоката, поскольку предстояло подавать иски. Все документы касательно собственности, которые были подписаны в то время, когда Аня считалась без вести пропавшей, должны были стать аннулированными, а к Ане — перейти все движимое и недвижимое имущество ее отца, которое сохранилось, все его банковские счета и другие сбережения. На публике Аня появилась в том же виде, в каком Костя оставил ее в деревне у бабушки Светы. Она не хотела наряжаться и вообще как бы то ни было заниматься своим внешним видом. Ее худоба, не ухоженность и плохая одежда никого не удивили, ведь полиции и прессе Аня заявила, что после убийства отца она потеряла память и все время, когда ее считали пропавшей, бродяжничала по стране. По ее словам, память к ней вернулась только сейчас, но, кто именно убил ее отца, она никогда не знала. Костя был рядом с Аней весь этот трудный день, и во время, проведенное в разъездах по городу, он урывками рассказывал подробности того, что произошло, пока Аня была в деревне. Аню очень обеспокоило, что Костя чуть не лишился брата из-за нее. Она переживала также и за самого Олега, к которому до сих пор испытывала искреннюю благодарность и самые теплые чувства. Вечером Костя уже собирался отвезти Аню в гостиницу, как вдруг вспомнил, что Олег передавал ему адрес съемной квартиры, и подумал, что эта встреча могла бы поднять изнервничавшейся Ане настроение. Аня горячо поддержала Костину идею заехать к его брату. — Да, я дома, но дело в том, что… — замялся Олег в трубку, когда услышал предложение Кости. — Я не один. — Мы уже почти возле тебя, подъезжаем, — настаивал Костя. — С кем ты? Ни Костя, ни Аня не знали, что Олег не уехал за границу только потому, что занимался оформлением загранпаспорта для своего любовника, Саши, того самого парня, которого Костя видел однажды в городской квартире Олега. Олег не хотел уезжать без него. Вообще, хотя у Олега и осталась симпатия к Ане, его сердце теперь целиком и полностью принадлежало новому возлюбленному, и тот вертел им, как хотел. Костя был прав, когда предположил, что Саша несовершеннолетний — как оказалось, ему было всего шестнадцать. Когда Аня с Костей зашли в квартиру, Саша как раз вернулся из универа и принимал душ. Апартаменты были большие, в несколько просторных комнат, дорого и стильно обставленных. Олег усадил гостей на мягкий угловой диван, возле журнального столика, на котором стояли тарелки с закусками и пиво. Костя злился на Олега (за его предательство, за то, что не уехал за границу, за то, что променял Аню на какого-то Сашу), но старался этого не показывать. Аня, казалось, была безмерно рада встрече с Олегом. Сам Олег болтал без умолку и сыпал шутками. Через пятнадцать минут Саша пришел из душа, сел в одно из кресел и какое-то время молчал, не вмешивался в разговор Кости, Ани и Олега, просто рассматривал что-то в своем смартфоне. Потом он пересел на подлокотник кресла Олега и положил ладонь ему на живот, а голову склонил ему на плечо. Со скучающим видом стал болтать ногой. — Ну, а у тебя как дела? — обратил на него внимание Олег. — Олег, я очень соскучился, — капризно протянул Саша, — ты все время занят чем-то и кем-то другими. — Когда ты успел соскучиться, мы же виделись утром? — Не тупи, ты ведь прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — Саша прильнул губами к шее Олега, ладонь скользнула по животу и ниже. Саша давал понять, что хочет его, и его ничуть не смущало присутствие в комнате других людей. Олег нежно посмотрел на Сашу: — И что же ты имеешь в виду? — Пошли в спальню, узнаешь, — улыбнувшись, шепнул тот.

***

— Хорошо, что они ушли, еще секунда — и я бы придушил этого малолетнего хастлера прямо в этом самом кресле. — Зачем ты так? Он любит Олега, вот и все. Разве это преступление? — Блядь, не упоминай при мне больше этого слова, искренне тебя прошу. Серьезно, я же могу блевануть прямо на ковер. Олег вон тоже думает, что влюбился, каждый раз, как у него на кого-то встает. Аня лукаво посмотрела на Костю: — Можно подумать, ты сам никогда не влюблялся с первого взгляда. И никогда не заводился, когда был рядом с красивой девушкой. — Эта фигня осталась в прошлом. — И давно ты стал импотентом? — насмешливо улыбнулась Аня. — Мой хуй в порядке. Просто я учусь управлять своим телом. Предпочитаю, чтобы мои мозги контролировали член, а не наоборот. — Ну и как, по-твоему, человеку вообще можно понять, реально он кого-то любит или нет? Костя знал ответ на этот вопрос. По крайней мере, ему сейчас показалось, он точно знает. С того самого момента, как он узнал, что Аня и дочь убитого Севекшина — один и тот же человек, для него уже не существовало никого лучше ее. Вот только Костя был твердо убежден, что Аня никогда не должна догадаться о его отношении. А на ее вопрос ему сразу жутко захотелось ответить, и ответить просто и откровенно. — Во-первых, — начал он, — ты рад уже тому, что этот человек есть на свете, и что ты встретил его на своем пути. — На губах Кости, против его воли, появилась улыбка. — Во-вторых, ты благодарен Богу за то, что можешь сделать для этого человека что-то действительно полезное, и ты готов на все, что в твоих силах, чтобы этому человеку было хорошо. В-третьих, ты понимаешь этого человека, видишь все его достоинства и все недостатки, но принимаешь его, как он есть, и тебе не хочется спорить с ним и поучать. Тебя не тревожит то равнодушие, с каким ты вдруг осознаешь, что без раздумий отдал бы ему всего себя и даже свою жизнь, если бы потребовалось… Из запертой спальни послышалось несколько приглушенных стонов, Костя выругался. — Ну, блядь, Олег у меня получит! Вот какого хера он при нас ебет свою шлюху, чертов мудак! Ты же его бывшая девушка, как-никак! Пусть ты и притворялась, но он же этого не знал. Так что мог бы проявить хоть каплю уважения. — Да все нормально, — заступилась Аня. — Им хорошо вместе, пусть делают, что хотят. — Вот из-за таких, как ты, скоро кругом будут одни педики. А все женщины вымрут. От рака. — Не слишком радостный прогноз, — прокомментировала Аня и вдруг расхохоталась. Это был ее первый смех за целый день. Как же тяжело будет расстаться с ней и больше не слышать этого смеха.