Глава 3. К барьеру!
26 декабря 2019 г., 12:00
Началась мазурка, и народ вновь пришел в движение, разгоняя душный воздух. На балах бывало так жарко, что распорядители частенько расставляли по залу ледяные скульптуры, чтобы хоть немного остудить помещение. Около одной из таких фигур, лебедя высотой в её рост, и остановилась леди Адель. Веером она пыталась разогнать навязчивый жар, душащий за шею, и это притом, что она даже не танцевала.
Мимо нее прошел статным шагом, каким он всегда топал на сборищах перед людьми, Его Высочество. Леди поспешила спрятаться за лебедя, чтобы наследник ее не заметил — именно так она делала всегда, когда появлялась опасность остаться с ним наедине.
Мало кто был так охоч до женщин, как Его Высочество, и мало у кого была столь неограниченная возможность их всех получить.
И леди Адель Грэгори однажды пожелал получить, как и всех девушек, что жили и постоянно находились при дворе. Она тогда служила фрейлиной у Её Высочества, и часто бывала во дворце. В один из музыкальных вечеров, которые принцесса устроила от скуки, кронпринц зачем-то пожаловал, лениво шатался во всем своем парадном обмундировании, а после боком подбрел к леди Адели, видимо, решив, что вечер можно скрасить и поинтереснее.
— Не тесноват ли вам корсет, миледи? — прислонившись локтем к роялю, невозмутимо спросил Грэгори.
Он славился своими похабными намеками, которые некоторые дамы при дворе почему-то считали донельзя милыми, однако леди Адель не оценила. Она замерла, будто спицу проглотив, и уставилась в пол.
— Вы так тяжко дышите, — продолжил он. — Я вот что думаю, вам необходим свежий воздух. Я бы вам показал своего любимого жеребца — самого большого в столице, кстати. И прокатил бы еще — вот с такой радостью, — многозначительно поведал наследник, раскинув ладони на целый ярд. — А? Что скажете?
Леди Адель, пунцовая, как рак, точно выдала бы что-нибудь в сердцах, за что ее немедленно отлучили бы от двора, но на помощь вовремя пришла Её Высочество.
Принцесса была единственным человеком на всем белом свете, кому дозволено было перечить наследнику — даже своего отца, Его Величество, он за это своеобразно наказывал — упрямством и безумными выходками (то есть, еще более безумными, чем обычно). Мэделина же могла сказать, что думала, и кронпринц почти всегда уступал.
Теперь она как следует треснула брата полураскрытым веером по губам, заставив ошарашенно отшатнуться.
— А ну не вздумай совращать моих фрейлин, — сердито рявкнула она. — Пошел отсюда вон! Живо!
— Да ты как смееф… — проронил кронпринц, ощупывая ушибленную губу. — Я наследник пвесто…
На это принцесса, стиснув зубы, еще несколько раз огрела его веером по голове и плечам, Грэгори заорал, что сдается, и убрался из комнаты.
Спустя некоторое время леди Адель отбыла от двора, но каждый раз, когда ей доводилось встречаться с наследником лицом к лицу, она преисполнялась праведного гнева.
От духоты стало совсем дурно, леди прислонилась спиной прямо к ледяному лебедю, но быстро отстранилась, когда лед обжег до боли.
— Бу! — раздался голос прямо под ухом, леди ойкнула и подскочила на месте.
Прямо около статуи, рядом с ней, сложив руки на груди, стоял сам Его Высочество кронпринц Грэгори. Леди Адель потеряла дар речи, не зная, какую эмоцию выбрать.
— Не пристало благородному мужчине так пугать даму, — наконец выдала она.
— Не пристало благородной даме приветствовать кронпринца, не поклонившись, — напомнил тот.
Разумеется, отклонений от правил, особенно тех, что касались восхваления его персоны, Грэгори не терпел. Леди Адель сделала глубокий книксен, а после выпрямилась и взглянула его кронпринца, стараясь вложить в свой взгляд все свое недовольство его обществом — лишь так этикет позволял намекнуть венценосной особе, что ему не рады.
— Что же вы не танцуете, миледи? — спросил Его Высочество. — А, впрочем, я забыл, вы же до того недотрога, что даже сам наследник престола для вас недостаточно хорош.
Он говорил как будто гневно, но леди Адель видела, как дергаются уголки его губ — он смеялся над ней.
— Ну что вы, — проронила она, стараясь держать себя в руках. — Уверена, найдется и для меня достойный кавалер.
У Грэгори явно сразу испортилось настроение, а леди чинно, но спешно направилась прочь из особняка, на террасу, откуда сбежала вниз по лестнице и остановилась, лишь когда ступни зажгло холодом от снега, что попал в туфли. Леди Адель опомнилась — на улице ведь стоял мороз — и обернулась по сторонам. Оголенные плечи быстро закоченели, она хотела подняться назад в помещение, когда заприметила около конюшен какой-то силуэт.
Любопытство пересилило холод, леди Адель приблизилась к незнакомцу, который тут же перестал быть таковым, стоило ей разглядеть его лицо.
— Это вы!.. — ахнула она, узнав в силуэте К.
— Миледи, почему вы без верхней одежды? — изумился гость.
Он курил, стоя в простеньком черном сюртуке без шарфа, но, кажется, не мерз.
— Что вы здесь делаете? — повторила, не отрывая взгляда от него, леди Адель.
— Давайте-ка вы хоть немного укроетесь, — распорядился он и, дернув пуговицы, стащил с себя сюртук.
Когда он приземлился леди Адели на плечи, она ощутила, как по всему телу разливается тепло, и невольно натянула тяжелую ткань повыше. Одежда пахла так приятно и незнакомо, как какое-то садовое дерево, но по-человечески тепло. Леди Адель вскинула голову на своего спутника, он выбросил сигарету и взял ее за руку ладонью в кожаной перчатке.
— Вы не ответили мне, — напомнила она.
К. поднял ее крошечную по сравнению со своей ладошку и наклонился, легко прикасаясь губами. Леди Адель пробила дрожь, она коснулась другой рукой волос, спадающих ему на лоб, и пальцами убрала их, открывая взору лицо.
— Я ждал шанса вас увидеть, — ответил он наконец.
— Теперь вы увидели, — продолжила леди Адель.
— Теперь я совершенно счастлив, — кивнул К.
Ныне он дрог на морозе в одной сорочке с воротником, повязанным бежевым платком. Леди Адель впитывала детали жадно, как влагу в жаркий день, буквально до неприличия пристально разглядывая мужчину напротив себя: его зачесанные назад, но спадающие прядями на лоб волосы, в темноте казавшиеся черными, яркие вороньи глаза, аккуратно стриженную щетину на подбородке и над губами. Он казался слегка усмехающимся из-за родинки в уголке губ. Её буквально силком тянуло к нему, хоть леди Адель и знала прекрасно, что это совершенно невозможная связь.
— Вы совсем замерзли, — заметил он заботливо. — Вам стоит вернуться в поместье.
— Только вместе с вами, — сказала она наконец. — Стража пропустит вас со мной.
— Что же я буду делать там среди знати и придворных дам? — улыбнулся К. — Это ваш мир, миледи, мне туда ходу нет.
— Там столько народу, — пожала плечами леди Адель. — Вас никто не приметит. Прошу.
Он покивал, сдаваясь, и слегка ослабил платок на шее, а леди заметила, как он вздрогнул от холода, прокравшегося под сорочку.
— Идемте, — сказал К. — А не то вас хватятся.
— Постойте, — оборвала леди Адель, сделав шаг к нему. — Здесь, никого нет, и нам еще не могут помешать…
К. как будто все сразу понял, отступил на шаг, привлекая ее к себе за пояс, леди Адель взяла его за подбородок и прильнула губами к его губам, прижимаясь к горячей, несмотря на мороз, груди. Он склонил ее, заставив легонько прогнуться, поцеловал жадно и пылко, будто бы ждал этого мига много лет, а леди невольно обвила руками его шею, примкнув ближе к себе.
Казалось, это длилось бесконечно, леди Адель даже позабыла о том, что в любой момент кто-то мог пройти мимо и застать их, навсегда опорочив честь благородной девушки — сейчас ее это не волновало.
С трудом оторвавшись от нее, К. натянул повыше сюртук, что сполз с ее плеч, и кивнул на вход. Однако леди заметила, как тяжело он дышал, пока пытался идти ровно рядом с ней — она и сама никак не в силах была унять сердцебиение.
***
После наступления темноты герцог де Перель, как и все, кто подустал от танцев, присел на кушетку, что стояли у стен. Отдыхающим подавали вино, Сесил с радостью взял, пригубив какое-то крепленое красное. Впереди него кружились пары, он выцепил взглядом наследника, который танцевал с герцогиней Фицфергюсон. В то же мгновение он, однако, отвлекся — перед ним прошла, словно бутон чайной розы, леди Мануэла, которую сопроводил отдохнуть ее последний партнер по вальсу. Леди взяла шампанского, отпила совсем малюсенький глоточек, когда герцог подошел ближе и учтиво поклонился. — Не окажете ли мне честь, миледи? — спросил он. Леди Мануэла улыбнулась и отставила фужер, подав Сесилу руку. Он повел ее в центр зала, развернул и привлек к себе, положив ладонь на талию. Танцы — единственное время, когда мужчина мог так близко полюбоваться на женщину и коснуться без опасности опорочить ее честь. Герцог де Перель пользовался этой возможностью так часто, как она только выпадала. Графиня тер Пэриш перед ним кружилась, как лилия на воде, такая чистая и изящная, словно фарфоровая куколка. Всегда, когда Сесил видел ее, что-то как будто пылало внутри от осознания того, какая леди Мануэла хрупкая и очаровательная. И в то же время стоило ей открыть рот, как становилось ясно, что девушка эта не из молчуний, и если надо — сможет дать отпор даже мужчине. Каждый раз, как герцог сопоставлял эти качества в одной прекрасной леди, его сердце наполнялось неизмеримой нежностью. — Хорошо, что вы здесь, Ваша Светлость, — проронила она шепотом, отвлекая герцога от его мыслей. — Мне в кои-то веки в собственном доме не по себе. — Неужели, — опомнился Сесил, — отчего же, миледи? — Вы верите в предчувствия? — спросила леди Мануэла. — Если предчувствие у вас — несомненно, верю, — кивнул герцог. — Я предчувствую, что случится беда, — поведала она. Сесил крутанул леди вокруг себя, снова принимая в объятия, и сжал покрепче ее ладонь в своей. — Не бойтесь, миледи, — сказал он. — Уверен, у вас хватит отваги справиться с чем угодно. А даже если не хватит, — он пригнулся к ее уху, чтобы никто больше не расслышал, — я буду рядом, чтобы прийти вам на помощь. — Благодарю вас, милорд, — улыбнулась смущенно она. — Теперь мне намного спокойнее. Танец закончился, и оба смогли передохнуть, но не успели они подойти к кушеткам, как оба застыли, увидев, что возле мест для отдыха расположился сам наследник престола, Её Светлость герцогиня Фицфергюсон и еще парочка придворных мужей. — Ох не хотелось бы мне туда идти, Ваша Светлость, — прошептала она. — Почему, миледи? — осведомился Сесил. — Что случилось? — Его Высочество намекнул, что хотел бы видеть меня при дворе, — тихонько выдала леди Мануэла. — А я знаю, зачем, и это… ужасно, милорд. Герцог на мгновение потерял зрение от вспышки ярости, что застлала глаза, но быстро справился с собой, не дав окружающим повода судачить. Он взял графиню за обе ладони и твердо, но тихо сказал: — Ничего не бойтесь, моя госпожа. Его Высочество вам не навредит. Я обещаю. Они оба подошли и присели на кушетку неподалеку, когда к компании наследника подошел и сам Его Сиятельство граф тер Пэриш. Он о чем-то обмолвился с наследником, а после перевел взгляд на дочь и дал ей знак подойти. Леди Мануэла подобралась, поднялась и сделала пару шагов. Герцог сверлил глазами кронпринца, пытаясь прочесть по губам, когда на его глазах леди Хантер наклонилась к наследнику, словно пытаясь смахнуть что-то с его плеча. В ее руке едва заметно что-то блеснуло. В эту секунду леди Мануэла вдруг воскликнула, словно увидела мышь, и схватила герцогиню за руку, будто уличила в воровстве. Сесил невольно подскочил, готовясь то ли защитить ее, то ли защитить от нее кого-то другого, но остановился, едва разглядев, что леди Хантер держала в ладони, зажатой в руке леди Мануэлы. Она сжимала неизвестно откуда взявшуюся длинную, тонкую иглу. Зал вокруг ахнул, кронпринц медленно отступил от своей спутницы, прищуренно оглядывая орудие убийства. Кругом стали слышаться восклики и перешептывания. — Что тут происходит? — сердито, как всегда, рявкнул, подходя, капитан Ройе. — Миледи, кажется, хотела уколоть Его Высочество… — пролепетала леди Мануэла. — Возможно, игла отравлена. — Ах вот оно что! Кто бы сомневался… Вы пойдете со мной, миледи! — приказал он, беря герцогиню под руки. Наследник отнял у нее иглу и повертел в руках, тронув острие пальцем. Естественно, он укололся и зашипел, многозначительно покачав головой. — Бедняжке снесло голову от ревности, — проронил он, провожая взглядом удаляющуюся фигуру герцогини. — Благодарю вас, миледи, за вашу бдительность, — обратился он к леди Мануэле. — Будьте уверены, я этого не забуду. — Рада служить Вашему Высочеству, — робко произнесла леди, сделав книксен. Она выглядела такой подавленной и испуганной, что герцог просто не смог себя сдержать. Сделав шаг вперед, он взял ее под руку и помог достичь кушетки. — Как вы? — спросил он. — На вас лица нет. — Спасибо за заботу, Ваша Светлость, — прошептала она. — Все хорошо… Я немного переволновалась. — Вы невероятно храбры, миледи, — восторженно выдохнул, помимо воли, Сесил. — Я не устаю вами восхищаться. Он пытался вложить в эти слова нечто большее, чего не мог ему позволить сказать этикет, и, кажется, леди Мануэла поняла. Она взглянула ему в глаза и легко, почти незаметно улыбнулась. Герцог только и мог, что сжать незаметно в складках ее пышного платья ее ладонь и почувствовать, как леди сжала его ладонь в ответ.***
Ближе к одиннадцати гости слегка расслабились, некоторые еще говорили о покушении на кронпринца его любовницы, правда леди Хантер не увели с бала, оставили под надзором гвардейцев по просьбе Его Высочества. Лорд Мэтьюз прогуливался по поместью, оценивая интерьер: парадный зал внушал трепет своей величиной и великолепием. Огромная под потолок разлапистая ель, украшенная гирляндами и свечами, освещала пространство не хуже люстры. Наконец лорд Мэтьюз заприметил свою пропажу: леди Мануэла выходила на террасу, где курили мужчины, чтобы что-то вызнать у отца. Теперь она вернулась в зал, и граф сразу преградил ей дорогу. — Миледи, — раскланялся он. — Позвольте мне задать вам бестактный вопрос, но я сгораю от нетерпения. Развейте мои сомнения. — О чем вы, Ваше Сиятельство? — приветливо спросила леди. — Я не получил от вас ответа на мое последнее письмо и уже третий день мучаюсь догадками, за что вы наказываете меня. — Прошу прощения, милорд, — виновато поджала губы леди Мануэла. — Я так беспечна… Я прочла ваше послание, и оно меня очень тронуло, но… я, признаться, забыла написать вам ответ. Отвлекли дела в связи с предстоящим балом… — Не стоит извиняться, моя госпожа, — улыбнулся лорд Мэтьюз. — Дайте мне лишь один намек, и эта рождественская ночь станет для меня поистине волшебной. Леди Мануэла испуганно подняла глаза. — Это было бы недостойно с моей стороны, милорд, — чинно ответила она. — Настоящей леди не пристало давать намеков мужчине. — Ну разумеется, — поклонился граф. — Простите меня за мою непозволительную дерзость. Я слегка не в себе… мои чувства к вам затмевают доводы рассудка. На это леди улыбнулась, лорд Мэтьюз поцеловал ее ладонь, склонившись перед ней в извинительном жесте еще раз. Он только открыл рот, чтобы пригласить леди на танец, когда его прервали — откуда ни возьмись, словно из-под земли появился виконт Д’Омбраж, уже явно хорошенько выпивши. — Ах вот оно что! — воскликнул виконт, выдавая одной фразой примерное количество фужеров, что он принял на грудь. — Дружище! Уговорился со мной на честном слове, а сам!.. — Ваша Милость, — поприветствовал друга граф. — Что это вы, позвольте, разорались в присутствии столь прекрасной дамы? Забыли о манерах? — Значит, вот как ты ценишь дружбу, лорд Джонатан, — мстительно покивал тот. — А я-то думал, ты человек чести! — Дэмиан, ну что ты в самом деле! — рассмеялся лорд Мэтьюз. — Разве это повод для драки? — Эти бёдр… Её Сиятельство, достопочтенная леди тер Пэриш — еще какой повод! — взвился виконт. — К барьеру, мерзавец! — Что? — расхохотался пуще прежнего граф. — Друг мой, ты перебрал! Дэмиан стащил с ладони перчатку и в сердцах швырнул ее прямо в лицо лорду Мэтьюзу. Тот отшатнулся, гневно выпрямившись — от усмешки не осталось и следа. — Ну знаешь… — процедил он сквозь зубы. — Будь ты хоть трижды мой друг, а такой дерзости я не спущу… Выбирайте оружие, Ваша Милость! — Милорды! — воскликнула леди Мануэла в отчаянии, кинувшись к графу. — Прошу вас, милорды! У меня жутко дурное предчувствие! Кто-то погибнет, если вы не одумаетесь! — Еще как погибнет! — покивал яростно граф. — Вот увидите, прошью этого пропойцу в решето, как пить дать, миледи, а после мы с вами еще станцуем кадриль… Эй! Кристоф! А ну живо иди сюда! Не слушая лепет леди Мануэлы, лорд Мэтьюз пошел орать на кого-то из слуг, она попыталась образумить хотя бы виконта. — Ваша Милость! — взмолилась она. — Не нужно стреляться, прошу вас, я ни за что себе не прощу, если кто-то из вас умрет! До конца жизни буду носить траур, клянусь! — Вот и здорово, — икнул виконт. — Пристрелит меня этот засранец… хотя бы буду знать, что вы ему не достались… — Ваша Милость! — залилась слезами леди Мануэла. Дэмиан припал губами к ее руке, опустившись на одно колено, в сердцах зажмурился, пуская слезу, и на мгновение обнял леди за пресловутые бедрышки. Она была так расстроена, что даже не оскорбилась (и, кажется, не заметила), а виконт подскочил на ноги и заозирался в поисках секунданта. — Милорды, дуэли под запретом! — попытался образумить пьяных гордецов лорд-казначей. — Не-не, пускай! — покивал с улыбкой во весь рот кронпринц. — Я хочу на это взглянуть! — Ваше Высочество, окажите честь, — заявил лорд Мэтьюз. — Побудьте при мне секундантом.! — Да легко, — бросил наследник, соскочив со своего места. — А что, милорды, идемте прямо в сад, чего далеко ходить? Лорд-казначей приумолк, весь зал наполнился вполовину тревожными, вполовину любопытными голосами и смешками. Прислуга по приказу графа тер Пэриша принесла два новехоньких дуэльных пистолета. Заряжали прямо при всем честном народе. — Они в деле не были, — подсказал лорд-казначей. — Как бы не было осечки… — Пускай не надеется этот мерзавец, — протянул Дэмиан. — Ваша Милость, граф де Фонтэн лучший стрелок в Жардан Рояль, вам ли не знать, — зашептала около него маркиза Изабелла. — Поостереглись бы… — Поздно, миледи, — с надрывом проговорил виконт. — Если этот наглец, Его Сиятельство, смеет наносить мне такое оскорбление, значит, нет у меня больше на этом свете друзей… — Ваша Милость! — крикнул наследник, обращаясь к капитану гвардейцев. — Подсобите мне, будьте так любезны! Нам нужен еще один секундант! Капитан Ройе мгновение помялся, после глянул почему-то в сторону Её Высочества и тогда согласно закивал. — Как будет угодно, Ваше Высочество. Весь бал, казалось, высыпал в сад, где в кромешной темноте секундант виконта Д’Омбраж начал отсчитывать на снегу шаги. Дуэлянты не надевали верхней одежды, так в рубашках и жилетках и вышли на мороз. Снег продолжал валить мягкими хлопьями, леди Мануэла вышла вслед за всеми, кто-то из слуг резво подбежал и надел ей на плечи меховое манто. Лорд Мэтьюз и виконт сошлись у барьера, когда кто-то из гостей воскликнул: — А доктор? Нужно позвать хирурга! От сказанного графиня тер Пэриш вновь всхлипнула и поднесла к губам платочек, виконт побелел, сливаясь с местностью, а лорд Мэтьюз вскинул голову и принял от Его Высочества пистолет, который тот как секундант должен был проверить. Второй пистолет капитан королевской стражи вручил Дэмиану, и молодые люди стали расходиться в стороны. Лорд Мэтьюз постарался унять яростную дрожь, чтобы она не помешала прицелу, когда к нему вновь порхнула фигурка, сверкающая на лунном свету россыпью камней в волосах. — Ваше Сиятельство, — проговорила она дрожащим голосом. — Я вас умоляю, помиритесь с виконтом! Если есть в вас хотя бы толика тех чувств ко мне, о которых вы писали в ваших письмах… прошу, отмените дуэль! Ради меня! — Миледи, не волнуйтесь так, — улыбнулся через силу граф. — Все, что я писал вам о своих чувствах — чистая правда: я люблю вас всем сердцем. Графиня только схватила ртом воздух, краснея еще сильнее, чем раскраснелась на морозе до того. — И именно поэтому я должен стреляться, — продолжил граф. — Виконт имеет виды на вас, как и я, так что я просто обязан. Не волнуйтесь, госпожа, я не намерен его убивать. — А если он убьет вас? — всхлипнула леди Мануэла. — Вы его видели? — хохотнул лорд Мэтьюз. — Хорошо, если он вообще найдет, где у пистолета курок! Все будет хорошо, миледи, утрите слезы! Сейчас я его как следует припугну, и этот пропойца к вам больше не сунется. Леди Мануэла понуро пошла прочь, прижимая платочек ко рту, около нее остановился герцог де Перель — в каждой бочке затычка, особенно если дело касалось Её Сиятельства. Граф заставил себя отвести взгляд и попытался увидеть стоящего в тридцати шагах противника. Сквозь непроглядную тьму это было почти невозможно. — Готовьтесь, милорды! — приказал кронпринц, и граф вскинул оружие. Даже лица своего друга перед непоправимым, если случится, не увидит. Лорд Мэтьюз сглотнул, отсчитал до пяти, перевел прицел на вскидку выше головы соперника и прицелился. — Огонь! — скомандовал наследник, и ночную тишь провозгласили два выстрела.
