Bittersweet

Кайл смотрел на машину, водитель которой вот уже минут пять тщетно пытался найти парковочное место у Картманов на участке. Мальчик вышел из дома, когда увидел, что Эрик вернулся. С ним ехали родственники, которых он едва узнал при первой встрече, кажется, тётя с дядей и какой-то пацан их возраста, может, чуть младше. Они все только что вернулись с кладбища. Брофловски поплотнее закутался в куртку, проходя мимо дома Стэна, и понадеялся, что ни он, ни Кенни не пошли к Картманам раньше. Ему хотелось застать Эрика одного. В последние несколько недель они виделись каждый день, но это сложно было назвать полноценным общением. Кайл скорее разделял тишину. Эрик выглядел подавленным, заметно похудел и почти не спал. Его маму забрали в больницу, приходилось разрываться между посещениями госпиталя, школой и кучей других дел, которые, по мнению Брофловски, могли подождать, но чета Картманов, прибывшая из Небраски, похоже, не собиралась церемониться. Лиэн уже не могла следить за сыном и, наверное, это она распорядилась, чтобы в доме на некоторое время поселилась её сестра, Лиза. Полная, крашенная блондинка с ярким макияжем, сразу не понравилась Кайлу, но Эрик не выражал по этому поводу ни единой эмоции. Он безропотно делал всё, что та просила, и Брофловски приходилось молчать, помогая по мере сил. Они вместе запаковали почти все его вещи. Приехавший пару недель назад дядя Стинки ходил по дому с важным видом, с блокнотом наперевес, будто готовил весь дом к крупному аукциону. Кряхтя, чиркая что-то карандашом, присматриваясь и приглядываясь, он незаметно оценивал каждый предмет мебели. Кайлу казалось, что это дикость, будто они на чёртовой гаражной распродаже, где можно поторговаться и выудить шедевры за бесценок. Один раз он даже попробовал возмутиться, но мужчина посмотрел на него с таким негодованием, что мальчик тут же заткнулся и удалился к Эрику в комнату. Картман, похоже, находился в ступоре. Его было нереально отвлечь. Он не улыбался и уж тем более не смеялся, отвечая на вопросы монотонно и односложно, словно находился под гипнозом. Кое-какие изменения на его лице можно было заметить, когда он собирался в больницу к маме, но, лишь на короткий миг. Его состояние после подобных визитов Кайл старался не вспоминать. Слишком уж всё было неестественно и неправильно. Дом Картманов постепенно исчезал. Мебель погрузили в огромный грузовик, с государственными номерами штата Небраска. Кайл едва успел прочесть название компании, оказывающей услуги перевозок, как транспорта и след простыл. Оставили только встроенную кухню и большой обеденный стол с несколькими стульями. Брофловски понятия не имел, как можно организовывать поминки в таком положении, но тёте Лизе, похоже, было абсолютно всё равно на сестру. Впрочем, к Эрику она тоже относилась без особенной приязни. Тот как-то сказал, что его мать составила завещание, которым все были ужасно недовольны: Кайл догадался, что скорые сборы и подготовка к переезду связаны именно с этим событием. От Лиэн словно жаждали поскорее избавиться. Однажды он застал Картмана в комнате с пачкой старых фотографий. Тот разглядывал их с безучастным видом, откладывая на кровать рядом с собой. — Красивая, — заметил Кайл, подсаживаясь рядом. Эрик смотрел на фото своей матери в молодости. Она и вправду была милой. Несмотря на репутацию, которая в данный момент волновала Брофловски в последней степени, мама Картмана выглядела очень жизнерадостной и бодрой. Полная энергии, с широкой улыбкой и флажком Денвер-Бронкос в одной руке, другой она удерживала в руках банку с пивом. Наверное, ей было лет двадцать. Длинные волосы, сплетенные в толстую косу, лежали на плече, клетчатая рубашка, застёгнутая до декольте, и короткие джинсовые шорты смотрелись по-ковбойски, хотя и довольно вызывающе. — Через пару месяцев появлюсь я, — тихо заметил Эрик, и Кайл обратил внимание, что мама Эрика на фото беременна. — А потом она переедет в Южный парк, потому что этот дом будет продаваться по очень низкой цене из-за протекающих потолков. И только спустя пару лет здесь получится сделать ремонт. — Она жила в Денвере? — Какое-то время, пока училась на медсестру. Потом познакомилась с Джеком Тенорманом. — Он играл за Денвер Бронкос? — Кайл вспомнил биологического отца Эрика. Когда они были детьми, никто понятия не имел, что у Картмана есть единокровный брат. Но после гибели Тенорманов в результате несчастного случая где-то в горах, того парня увезли из Южного парка и, похоже, Эрик понятия не имел, что с ним стало. — Ага, она часто его вспоминала, — мальчик нахмурился. — Когда я родился, он уже был женат, и в конечном итоге отказался от матери в пользу семьи, взяв с неё обещание молчать, и взамен помог с покупкой дома. Она рассказала мне об этом пару лет назад. Я спрашивал, потому что заметил, что бабушка, которая типа души во мне не чаяла, к ней относилась как-то по-другому. Мне невдомек было, что там против неё была целая семья. Меня вообще могло не быть, если бы они уболтали её сделать аборт. Лиэн стало жаль. Раньше Кайл понятия не имел, через что женщине пришлось пройти, чтобы доказать всем окружающим собственную независимость и способность в одиночку воспитывать сына. Пускай у неё не всё получалось идеально, и Эрик не всегда был примером лучшего ребёнка на свете, она, по крайней мере, никогда не прекращала в это верить, и одно только упорство, по мнению Кайла, уже заслуживало уважения. — Я буду скучать, — рука Картмана дрогнула, и он быстро спрятал снимки в плотный бежевый конверт. Брофловски в очередной раз не нашел подходящих слов. В последние дни он только и делал, что наблюдал за Эриком, не в силах совместить мальчика, которого он знал едва ли не с пелёнок, и зыбкую тень, сидящую на кровати сейчас. А потом Лиэн умерла. Кайл услышал печальную весть от мамы, когда вернулся из школы. Хотя он догадывался о произошедшем, ведь Эрик не ходил на занятия уже дня три. Кенни и Стэн узнали обо всём с неделю назад и хранили молчание. Выглядели оба слегка потрясённо, и Брофловски, разумеется, не стал вдаваться в подробности, будучи уверенным, что ему не поверят. Чтобы он в здравом уме тусовался у Картмана почти полгода с поздней осени и до ранней весны? Хотя Кайл почти к этому привык. В первый месяц он узнал, что Эрик довольно много читает. Помимо его увлечения компьютерными играми, мальчик обладал шикарной библиотекой, и Брофловски даже стал брать у него кое-какие книги. Спустя какое-то время, когда они начали вместе делать уроки, Кайл понял, что Картман лишь прикидывался дурачком, если то было выгодно. На самом деле он знал куда больше, и зачем-то это скрывал. Они пересмотрели целую кучу фильмов и сериалов, но спустя какое-то время Брофловски надоело, и он попытался вытащить Эрика погулять. Накануне Рождества весь город погрузился в праздничную атмосферу, и только в доме Картманов было призрачно пусто. Кайл заставил его нарядить ёлку, а Лиэн весь вечер просидела с ними, смеясь и хлопая в ладоши. Наверное поэтому, довольная тем, как здорово получилось, женщина всучила им денег, велев пройтись до торгового центра и купить себе чего-нибудь вкусненького. Но, оказавшись на улице, мальчики, не сговариваясь, направились в сторону леса. Разумеется, Кайл не хотел, чтобы их видели вдвоём, и Эрик прекрасно это понимал. Возле Старкова пруда обустроили каток: в тот вечер на нём было полно народу, поэтому ребята обошли его стороной, и направились дальше, в самую глушь. Эрик шёл чуть впереди, снег хрустел под его ногами, и Кайл старался ступать в след, чтобы не вязнуть в сугробах. Он уже думал спросить Картмана, долго ли они ещё будут тут шариться, словно сасквачи, но мальчик вдруг замер перед ним, задирая голову, и принялся всматриваться в темное небо. Они отошли слишком далеко от уличных фонарей, и звёзды стали видны лучше. Эрик раскинул руки по обе стороны от тела, заваливаясь назад, как будто собирался сделать снежного ангела. Кайл уставился на него в ожидании, но тот не шевелился, продолжая смотреть наверх. — Эй, — позвал он, — не лежи, жопу отморозишь. — Ты никогда так не делал? — тихо спросил он. — На морозе нет, — ответил Брофловски, шмыгнув носом и поправляя вязаный шарф. — Если долго глядеть, кажется, что на тебя падает небо. И ты такой маленький, а звёзд на небе так много, и некоторые из них даже подмигивают… — Картман, — Кайл встал между его ног, протягивая руку. — Поднимайся. Ему было не по себе. Хотелось вернуть крикливого и капризного Эрика, потому что сейчас вместо него он видел совершенного другого человека. Возможно, куда более интересного, чем Картман, начитанного и спокойного. Такого, с кем легко говорить. Иногда Брофловски задумывался, почему не замечал этого Эрика раньше? Или Картман сам не позволял увидеть нечто подобное? После случая в лесу Эрик заболел и пролежал дома пару дней с высокой температурой. Лиэн заразилась тоже, и они вместе спасались целой кучей лекарств, за которой Брофловски мотался в аптеку. В какой-то момент ему показалось, что мама Эрика смотрит на него, как на ещё одного члена семьи. Однажды она наклонилась и приобняла его, несильно, но ощутимо сжав предплечье. Он расслышал тихое: «Спасибо». И побоялся, что за этим последует что-то в духе: «Позаботься об Эрике за меня». Он ведь не мог переехать в Небраску, чтобы следить за Картманом! Их пути должны были разойтись, и Кайл не был уверен, что они когда-нибудь пересекутся снова. Мальчик всё чаще ловил себя на мысли, что ему грустно. Не только потому, что Лиэн находится при смерти. Конечно, внешний вид Эрика вызвал жалость, но здесь было ещё какое-то странное чувство, от которого болело в груди и в лёгких будто бы совсем немного не хватало воздуха. Сегодня всё было также и даже хуже. Кайл стоял на крыльце дома Картманов, боясь постучать, хоть и слышал голоса за дверью. На подъездной дорожке не было места от припаркованных машин. Одну он уже знал, серебряная Тойота Лизы и Стинки. Другая машина, кажется, принадлежала Бобу, по прозвищу Толстяк. Это был их брат, и Кайл видел, что мужчина приехал не один. С ним был какой-то совсем уж мутный тип, от вида которого у Брофловски по спине пробежались мурашки. — О, Кайл, проходи! — дверь внезапно открылась. На пороге стояла тётя Лиза, в строгом черном платье. Тем не менее, даже такая одежда не подчеркивала ни одного достоинства её фигуры. Возможно, потому что достоинств не было вовсе. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался мальчик, ступая за порог. В гостиной собралось человек десять, все разделились на небольшие группы и о чём-то тихо беседовали. Он увидел родителей Кенни и своих, в другом углу стоял дядя Стинки и о чём-то беседовал со священником. Взгляд Кайла бегал от лица к лицу, в поисках Эрика, и, наконец, обнаружил того возле лестницы с каким-то мужчиной. Черный пиджак, натянутый на спине, обхватывал его тело, словно вторая кожа, облепляя рельефные бицепсы. Брофловски вздрогнул, когда человек положил руку Картману на плечо. Толстые пальцы-сардельки заметно стиснули ткань, по лицу Эрика пробежалась тень, и он едва заметно поморщился, кивая. Кайл подошёл ближе, мужчина резко обернулся, и мальчик застыл, сглатывая, словно увидел перед собой зомби. Сходство было почти натуральное: кожа этого человека имела землисто-серый оттенок, и вся была какой-то сухой, в странных наростах. Щеки покрывали следы перенесенной ветряной оспы, нос, кажется, был сломан в нескольких местах. — А, это Кайл, которого ты ждешь, да? — хрипло переспросил он, вперив в Брофловски внимательный, пробирающий до костей, взор. — Да, дядя Говард, — ответил Картман, выдыхая, когда тот, наконец, отпустил его плечо. — Ну ладно, попрощайтесь, пока есть время. С этими словами он ушёл к остальным гостям, и Эрик кивнул Брофловски на лестницу, ведущую на второй этаж. Они поднялись в его комнату. Точнее в то, что от неё осталось, ведь пустые стены, со следами от мебели и потёртый местами паркет вряд ли можно было назвать чьим-то обиталищем. В доме почти всё выглядело безликим и будто бы давно заброшенным. — Ты уже уезжаешь? — Кайл нахмурился, глядя на то, как Картман прикрывает дверь и едва заметно кивает. — А кто был этот тип? — Дядя. Я, возможно, буду жить вместе с ним, так как у тёти Лизы нет места. У них небольшой дом на ферме… — Я помню, ты рассказывал, — за неимением мебели, Кайл решил сесть на широкий подоконник. Эрик устроился рядом, и они какое-то время молчали, прислушиваясь к тихим разговорам взрослых внизу. — То есть… ты пойдешь в школу в Небраске? — осторожно начал Брофловски. — Ага. — И где ты будешь жить? — Я не уточнял. Там маленький город, но у них своя ферма с кукурузным полем, ещё дальше. — Ясно… Кайл покосился на Эрика. Тот тоже мельком глянул в его сторону и вдруг тихо усмехнулся. — Скоро стану настоящим корнхаскером* и смогу разбираться во всех сортах кукурузы. Начну сидеть посреди поля вместо пугала, играя на губной гармошке и жалуясь на то, что мигранты отобрали все рабочие места. Брофловски не хотелось смеяться в ответ на эту жалкую попытку пошутить. Всё было неправильно. И ситуация с продажей имущества раньше смерти владелицы дома, и то, что Эрика забирали так далеко. Они, конечно, не общались, как раньше, но сами воспоминания о детстве и факт присутствия Картмана рядом, создавали некий баланс и устойчивость. В данный момент вся привычная картина мира Брофловски трещала по швам. Жиртрест больше не был жиртрестом, он скинул фунтов двадцать, не меньше, да и выглядел совсем не тем ублюдком, которым его помнили. Лиэн умерла, и вместе с ней будто умерли все их счастливые детские годы. Кайл вспомнил королевство Купа-Кип, которое Эрик построил на заднем дворе, игры в супергероев, то, как мисс Картман позволяла им пить много газировки и разрешала не ложиться спать подольше, если они оставались ночевать. Разумеется, он знал, что это плохо: стараниями собственной матери Кайл усвоил, что Лиэн понятия не имеет о воспитании. Однако, отсутствие строгих рамок компенсировалось впечатлениями, заменить которые теперь не смогло бы ничто. — Это очень грустно, — неожиданно вырвалось у него, и он повернулся к Эрику лицом. — Что грустно? — мальчик смотрел перед собой, и Кайл только сейчас заметил, что тот сделался бледным, как полотно. — Что ты уедешь, и что мы больше не сможем тусоваться, как раньше. — А ты бы хотел? — он вдруг посмотрел ему прямо в глаза, и Брофловски вздрогнул, спрыгивая с подоконника. — Ну… это было бы весело, наверное… Собраться, как раньше. — Ага, — Эрик покосился в окно на дерево, растущее на заднем дворе. Оно было не таким высоким, как у Кайла, где он соорудил себе небольшой домик. Эрик пытался сделать такой же, но однажды тонкая ветка не выдержала его веса и надломилась. С тех пор часть пришлось спилить, но дерево всё росло. — Пора спускаться, — Картман слез с подоконника следом за Кайлом. — У меня вещи уже в машине. — Погоди, они что, собираются уехать отсюда сразу же после поминок? — шокировано переспросил Брофловски. — А ты не заметил? Тут же больше ничего нет, — Эрик обвел рукой вокруг себя. — Всё продали или выкинули. Мне разрешили забрать кое-какие книги и одежду. Продали даже компьютер… Его губы дрогнули, он торопливо закусил нижнюю и весь будто съежился. — И мамины вещи… вообще всё отдали. Я даже не знаю кому, все её платья и картины. И шкатулку с украшениями. — Эрик… — Кайл подошёл ближе, не в силах больше слышать дрожащий, ломающийся голос. Он приобнял Картмана одной рукой, притягивая к себе. — Всё образуется, самое главное, что у тебя вот тут, — он коснулся его лба. — И вот здесь, — ладонь робко дотронулась до груди с левой стороны. — Ты её помнишь. — Угу, — мальчик обнял его в ответ, едва заметно дрожа. Брофловски едва не расплакался. Это было ужасно, но так больно и так по-настоящему, что он забыл о стеснении. — Я буду скучать, — еле слышно прошептал Эрик. — По маме? — переспросил Кайл. — И по ребятам. И школе… И по всему городу, — Картман уткнулся в его плечо лбом. Кайла словно разрывало на части. Что-то царапало в груди изнутри, мучило, будто Брофловски на мгновение сам оказался чем-то болен. Ему не нравилось состояние, в котором находился Эрик, не нравились люди, которые должны были его забрать, особенно дядя, похожий на ходячего мертвеца, но Кайл ничего не мог сделать. Он даже слов-то правильных найти так и не смог. — Спасибо… — прошептал Картман, и его ладонь осторожно прошлась у Брофловски между лопаток, будто… поглаживая? — За что? — непонимающе переспросил он, чуть отстраняясь. Глаза Эрика были красными, но он не плакал. Щеки покрылись пятнами, словно он только что пробежал марафон. Мальчик сглотнул, его брови на мгновение вскинулись, а лицо приобрело виноватый вид. — Что был рядом, спасибо. Я не забуду. — Да ладно, это же ерунд… Кайл не успел договорить и почувствовал отпечаток чужих горячих губ на своих. В следующую секунду он обнаружил себя застывшим посреди пустой комнаты в гордом одиночестве. Картмана и след простыл. Он ошарашенно коснулся пальцами рта, затем резко одёрнул их, развернулся на сто восемьдесят градусов к приоткрытой двери, намереваясь кинуться за Эриком в погоню, но неожиданно передумал. Дыхание отчего-то сбилось, в горле начало саднить. Кайл попытался проглотить слюну, но только поморщился: во рту пересохло, как в Сахаре. Он постарался унять дрожь во всем теле, походил по комнате туда-сюда, потирая лицо руками. Брофловски даже во сне не смог бы представить сложившуюся ситуацию, и в то же самое время, он не находил в себе злобы. Совсем. Ни капельки. Только удивление и лёгкий испуг, за которым последовало чувство, будто его оглушили, приложив по голове чем-то тяжелым. Он вышел из комнаты минут через десять, но Эрика в гостиной не нашёл. Тот словно намеренно от него прятался, и Кайл понял, что искать мальчика уже не стоит. Возможно, он хотел, чтобы их прощание вышло именно таким? Ведь он и правда больше его не увидит. Крайне сомнительно, что дядя Говард, Лиза и её муж Стинки согласятся возить Картмана в Южный парк на могилу матери. Брофловски услышал рёв двигателя и подошёл к окну гостиной, замечая, как чёрный неповоротливый пикап медленно выкатывается на проезжую часть. За рулем находился тот самый живой мертвец, а Эрик сидел рядом, отрешенно уставившись куда-то вдаль. — Бубочка, пойдем домой, — миссис Брофловски отвлекла его, вставая рядом. — Всё расходятся. — Мам, какие цветы нравились мисс Картман? Женщина озадаченно нахмурилась. — Она, вроде бы, любила белые лилии… В тот день Кайл пообещал себе, что будет приходить на городское кладбище раз в год, в этот день и приносить Лиэн именно такие цветы.