Живой человек в железном костюме

      Питер лежал на твёрдом полу, ощущая буквально каждую ссадину, каждый синяк. Боль в ноге пульсировала, создавалось впечатление, будто ножи сотнями впиваются в рану. Но он не плакал, хоть ему и хотелось.       Тони в который раз обошёл комнату и тяжело сел на кровать. Он опустил голову на руки и прикрыл глаза. Одинокая слеза скатилась по его щеке.       Питер подтянул колени к груди и обхватил их руками, проигнорировав боль, которую это вызвало в ране. Здесь было слишком холодно, и он старался сохранить тепло любыми способами. Хоть немного. Парень закрыл глаза, думая, что если уснёт, то хотя бы на какое-то время убежит из мира боли.       Тони почувствовал, как усталость снова накатывает на него, и тут же встал, выходя из комнаты за очередной кружкой горячего кофе. Ему нельзя спать. Вдруг появится какая-то зацепка? Хоть какая-нибудь.       Было темно. Так темно, что Питер не мог видеть даже своей руки. Тут было слишком тесно. Ещё никогда в своей жизни парень не чувствовал себя более ограниченным и одиноким. Незримые для него стены сдвигались, зажимая его в ловушку.       Тони вошёл в огромную кухню. Пеппер сидела там, потягивая чай, как обычно, делала перед сном. Он не сказал ни слова, лишь подумав о том, как ему повезло иметь кого-то рядом с собой сейчас. Особенно сейчас.       Питер мог думать лишь о том, чтобы вернуться домой и обнять отца.       Тони не хотел ничего так сильно, как вернуть Питера домой и больше никогда его не отпускать.       Камера снова щёлкнула, и Питер отвёл взгляд.       — Как думаешь, твоему отцу это понравится? — спросил Квентин с усмешкой, просматривая сделанные им фотографии.       — Я думаю о том, что ты больной, — почти прошептал Питер. Его дыхание было тяжёлым, в горле будто бы была целая пустыня. По его щекам текли слёзы от боли в простреленном плече, и он не мог их вытереть, так как руки были крепко связаны за спиной, — И папа тоже так думает. Ты буквально ставишь подпись на своём смертном приговоре.       Квентин с издёвкой глянул на него, прежде чем хищно улыбнуться. Он подошёл к Питеру и протянул руку, осторожно касаясь его простреленного плеча. Парень попытался уйти от этого прикосновения, но спинка стула, к которому он был привязан, не дала ему сделать этого.       — Скажи мне, Пит, если бы твой папа знал, где искать тебя, разве сидел бы ты здесь?       Питер ничего не ответил. Квентин осторожно сместил пальцы, начиная давить на рану. Парень попытался сдержать свой крик, тяжело вдыхая и выдыхая воздух в лёгких, но это не помогало. Бэк надавил чуточку сильнее, и Питер закричал. Новые слёзы потекли по его щекам, а адская боль растекалась от плеча по всей руке.       — Если бы твой папа знал, где искать тебя, разве ты бы кричал сейчас? — палец Бэка вошёл под кожу, и Питер буквально заорал, срывая горло, — Разве тебе было бы больно, хах?       — Прекрати! Пожалуйста! Пожалуйста! Это больно! Хватит! — кричал парень.       Квентин замер на несколько секунд, а затем отпустил плечо Питера. Ребёнок обмяк, опуская голову. Он плакал, даже не пытаясь остановиться. Это было больно, он хотел домой. Питер просто хотел, чтобы это всё прекратилось.       Питер резко проснулся, чувствуя чужую руку, зажимающую его рот. Он резко открыл глаза, испуганно уставившись на склонившегося над ним Уокера, чьё лицо было почти незаметно в темноте.       — Только не кричи, — прошептал мужчина.       Питер тут же закивал головой, и рука исчезла. Он резко втянул воздух, осознавая, что не дышал всё это время.       Неясно почему, но парень чувствовал, что доверяет этому человеку. Наверное, дело было в том, что Уокер единственный, кто обращался с ним нормально и ещё ни разу не причинил ему боли.       — Теперь слушай меня, ясно? Я помогу тебе убраться отсюда. Бэк держит мою дочь на прицеле, потому я пляшу под его дудку. Скажи своему отцу, чтобы он её нашёл, ладно? У тебя один шанс уйти.       Питер рвано выдохнул.       — Что?       — Чёрт возьми, Старк, ты хочешь убраться отсюда или блять нет? — прошипел Уокер, — Делай всё, что я скажу, — Уокер обошёл его сзади и освободил руки парня от немало натёршей запястья верёвки, — В доме ты не сможешь позвонить, так как здесь глушится сигнал. Я дам тебе телефон, и когда ты уйдёшь достаточно далеко, позвони своему отцу. Он отследит вызов, и скажи ему о моей дочери.       — А Вы…?       — Я попытаюсь их задержать. Но не смей выдавать меня, если попадёшься.       Питер осторожно размял свои затёкшие израненные запястья и посмотрел на Уокера. В глазах мужчины была какая-то надежда. Боже, мысль о том, что он уберётся отсюда и вернётся домой буквально овладела им, но как только Питер начал вставать, рана на ноге дала о себе знать.       — Чёрт, — шикнул парень, морщась, — далеко я не уйду.       — Постарайся потерпеть, — немного раздраженно бросил Уокер, — у тебя один шанс уйти.       Питер потупил взгляд, но всё же заставил себя пересилить боль и встать на ногу. У него кружилась голова, простреленное плечо буквально горело, и он боялся того, что мог подхватить инфекцию.       Уокер засунул руку в карман и вынул телефон, протягивая Питеру. Мужчина посмотрел ребёнку в глаза, и в этом взгляде было столько надежды и просьба. Просьба не облажаться.       Питеру стало страшно и тошно от мысли, что он может всё испортить.       — Возьми. Я сейчас помогу тебе подняться, а затем ты ударишь меня. Очень сильно. Мне надо отключиться, чтобы всё было правдоподобно, хорошо? Не бойся этого. Затем просто убирайся, уходи, старайся бежать и старайся не попасться им. Я понимаю, что на словах легко, но это единственный твой шанс уйти живым. Квентин убьёт тебя, но перед этим заставит страдать за то, что сделал твой отец. Просто беги, Старк, — сказал Уокер очень тихо, быстро и чётко.       Питер взял телефон из его протянутой руки и почувствовал, как с его плеч падает гора. Не было похоже на то, что Уокер его обманывает. Или же ему просто хочется верить, что он может уйти.       Питер предпочитал первое.       Уокер осторожно помог ему подняться по лестнице, давая как можно меньше напряжения на раны, но всё же боль ощущалась. Питер оказался наверху и осмотрелся, радуясь, что выход близко. Он уже собирался идти в ту сторону, как Уокер схватил его за здоровое плечо, останавливая.       — Ударь меня.       — Я не могу, — прошептал Питер.       — Блять, Старк, сделай это, чёрт тебя возьми! — прошипел мужчина.       Парень глянул на него, затем на стену позади. Он попытался прикинуть, как будет более бесшумно, а затем вспомнил о том, что когда-то рассказывал ему о драках отец. Питер поднял руку и со всей силы ударил ребром ладони по шее Уокера, который тут же завалился в сторону и стал падать, но это не произвело сильного шума, от чего парень смог спокойно выдохнуть. Уокер потерял сознание.       Питер тут же заковылял к двери, ругая всё на свете за боль в ноге, однако, пересиливая себя, он двигался достаточно быстро. Он вышел из дома, тут же замечая машину, на которой его привезли. Когда его вытаскивали из багажника, его глаза были завязаны, так что Питер впервые узнал, что здесь вокруг. Это был лес.       Господи, куда ему идти в лесу?       Питер сделал глубокий вдох, а затем просто пошёл вперёд, стараясь бежать, и это было очень больно. Он закусил губу, стараясь не закричать, и только когда рана на ноге вновь начала кровоточить, парень остановился выдыхая. Он ушёл довольно далеко, не зная куда деться. Было темно, дом уже давно скрылся за деревьями позади него, и теперь Питер стоял на месте, оглядываясь по сторонам. Ничего кроме деревьев. Он тяжело дышал, ощущая, как быстро бьётся сердце в его груди.       Дрожащей рукой Питер всё ещё сжимал телефон, и наконец вспомнил о нём. Он быстро разблокировал его и стал набирать номер отца. Пальцы то и дело попадали не на те цифры, его всего трясло, дыхание было сбитым, нога пульсировала болью.       Гудок. Второй…       — Да?       Питер выдохнул настолько резко, что закашлялся. Внезапно позади него раздались голоса.       Голос Квентина. Голос Уильяма…       — Пап? Пап, это я. Пожалуйста, послушай меня, — начал Питер очень быстро. Его голос был тихим и дрожащим, выдающим его страх, — Найди дочь Уокера. Квентин шантажирует его через жизнь его дочери.       Питер начал двигаться вперёд, стараясь быть настолько быстрым, насколько он мог, но рана начинала болеть всё больше и больше, кровь сочилась из неё, капая на землю, пачкая его кожу под штанами ещё сильнее.       — Питер? Пит? — голос Тони был очень обеспокоенным, — Боже мой, малыш, ты в порядке? Ты в порядке?       Питер оглянулся, видя мелькающие между деревьями фигуры. Он не успевал. Парень попытался двигаться ещё быстрее, но нога внезапно подогнулась, словно бы онемела, и он упал, на мгновение роняя телефон. Его рука тут же нашарила мобильник на земле.       — Я не успеваю. Они… Они рядом, пап, я не могу, я не…       — Вон он! — закричал Уильям, оказываясь рядом.       — Найди её, пап, найди её, — прошептал Питер в трубку.       Уильям оказался рядом и с размаху ноги выбил телефон из его рук. Мобильник отлетел в сторону, а парень закричал от боли. Кажется, его палец сломался от этого удара. Он увидел тянущуюся к нему руку и попытался защититься, начиная отбиваться, но его схватили за больное плечо, заставляя кричать сильнее, и прижали к земле. Питер стал вырываться, но остановился, когда острый нож чуть коснулся его горла. Слёзы текли по щекам, когда он понял, что упустил свой шанс уйти.       — Значит, ты у нас отчаянный, — усмехнулся Уильям, и Питер видел его безумную улыбку, — Интересный ход, сопляк, и далеко ты надеялся уйти, а? Твой папа тебе не поможет, если я прирежу тебя прямо здесь и сейчас.       Питер тяжело дышал, почти не двигаясь и только смотря на лицо склонившегося над ним человека сквозь пелену слёз.       Но хотя бы Тони знает, где его искать, знает, что Элизабет Уокер в опасности.       А потом в голову пришла мысль о том, что эти ребята не так глупы, и Питера либо убьют здесь и сейчас, либо перевезут в другое место.       — Уильям! Ты слишком рано решил убить нашего гостя! — воскликнул Квентин, оказываясь рядом и отталкивая мужчину от Питера, — Он ещё ответит за свои действия, да, Старк?       — Он позвонил отцу, — сказал Уильям, указывая на телефон.       Питер немного приподнялся, морщась от боли в простреленном вчерашним утром плече. Он увидел, что Уокер и ещё один мужчина стоят чуть в стороне, и взгляд первого о многом говорил. Питер увидел в нём сожаление, и ему стало ещё хуже.       Квентин подошёл к телефону, поднимая тот с земли, а затем ткнул на экран, видимо, сбрасывая вызов. Бэк внимательно посмотрел на устройство в руке и повернулся к Уокеру, протягивая ему мобильник.       — Это твой. Возьми, — сказал Квентин.       Уокер прошёл вперёд, забирая свой телефон из рук мужчины и пробежавшись по нему взглядом.       — Значит, вытащил мой телефон, Старк? — спросил Уокер, поворачиваясь к Питеру.       Точно, не выдавать.       Питер увидел, как рука Квентина метнулась к поясу, но не успел ничего сказать, когда услышал череду выстрелов. Уокер застыл на месте, его глаза испуганно округлились, и парень перевёл свой взгляд от лица мужчины, замечая три алых пятна, расползающихся по рубашке Уокера. Питер испуганно выдохнул и попытался отползти в сторону, когда Уильям схватил его за волосы, заставляя остаться на месте. Уокер начал падать вперёд, его рука разжалась, выпуская телефон. Квентин тем временем уже убрал пистолет обратно за пояс.       — Я ненавижу, если кто-то пытается мне врать, — сказал Бэк, с презрением глядя на хрипящего на земле Уокера, — И когда кто-то делает что-то не так, — он перевёл взгляд на ребёнка, — Выруби пацана, Уильям.       Питер не успел ничего понять, когда почувствовал сильный удар головой об дерево позади себя. И в ту же секунду перед глазами всё потемнело.

***

      Тони смотрел на телефон, чувствуя, как слёзы медленно текут по щекам, а сердце словно бы замерло в его груди. Питер кричал.       Пятница уже отслеживала, откуда шёл сигнал.       Тони уже готов был разрушить всё в том месте.       Внезапно телефон снова зазвонил в его руке, и Старк вздрогнул, опуская взгляд и видя тот же номер. Он сразу же ответил, поднося трубку к уху. Где-то внутри теплилась надежда на то, что это Питер.       — Старк, — прохрипел кто-то в трубку.       — Где мой ребёнок? — Тони почувствовал, как надежда резко разлетелась на кусочки.       — Я… — кашель, — я пытался помочь ему уйти. Они нашли его… — снова кашель.       — Уокер?       — Да.       — Я сейчас посмотрю, где ты. Я приду за тобой и за Питером, ладно?       — Во мне три пули, Старк. Три.       Тони почти до треска сжал телефон пальцами, а затем посмотрел на главный экран, где появилось местоположение телефона звонящего. Он тут же набрал Пятнице команду направить врачей к тому месту.       — Они перевезут его. Ты не успеешь, — прохрипел Уокер.       — Тебя спасти я успею, — сказал Тони, отслеживая движение ближайшей машины в сторону вызова, — А ты мне всё расскажешь.       Ответа не последовало. Тони услышал лишь глухой стук в трубке и стал звать Уокера, но там по-прежнему было тихо. Он сбросил вызов и тут же раскрыл костюм, выходя на балкон комнаты. Жив или нет, успеет или нет, но Тони должен попытаться сделать это.       Если они перевезут Питера, значит, его сын жив. А это уже словно гора с плеч.       Пугала мысль о том, что может быть потом.       Тони вошёл в палату, останавливаясь. Он скрестил руки на груди, стараясь спрятать своё напряжение. Уокер лежал на кровати, весь опутанный трубками, с капельницей в руке, в носу канюля. Он выглядел как никогда ужасно, но был в сознании. Девочка не старше Питера сидела рядом с ним, держа его за руку, и Тони знал, что её жизни больше ничего не угрожает — Роуди вытащил её.       — Я могу поговорить с твоим отцом, Эл? Это очень важно, — попросил Старк осторожно.       Элизабет подняла на него глаза, полные слёз, и кивнула.       — Уокер, ты меня слышишь? — спросил Тони, смотря на мужчину.       — Да, Старк.       — Они сказали, что ты потерял много крови, — не нужно было продолжать, чтобы всё стало ясно. Тони чувствовал, как отчаяние берёт над ним верх, — Скажи мне, что с моим сыном, прошу, — его голос дрожал против воли.       — Он жив, — сказал Уокер тихо, — Бэк прострелил ему ногу и плечо, и мучает его. Он… — мужчина закашлялся, — он убьёт его, чтобы сделать тебе больно. Прости, что я не спас его.       — Тут нет твоей вины. Ты сделал всё, что ты мог. Я тебя не виню, — сказал Тони вполне серьёзно.       Уокер чуть благодарно кивнул. Старк перевёл свой взгляд на все эти окружающие его аппараты, и по показателям понимал, как мало времени у них есть.       — Я не знаю, куда они увезут его, — мужчина тяжело вдохнул воздух, аппарат рядом запищал, — мне очень жаль, что я был частью этого. Твой мальчик очень храбрый и умный. Я бы им гордился.       — Я им горжусь, — чуть улыбнулся Тони, пытаясь сдержать слёзы. Ему было больно, что он не смог спасти даже Уокера, — Скажи честно, ты заказывал моего сына после последнего собрания?       Уокер отрицательно покачал головой.       Аппарат рядом начал противно и часто пищать. Элизабет испуганно подняла взгляд на мониторы, пытаясь понять, что же не так.       — Найди его, пока не поздно, — прошептал Уокер.       Тони ничего не ответил, просто смотря на то, как внезапно перестаёт двигаться грудь мужчины. Широко раскрытые глаза Уокера уставились в потолок, пока девочка продолжала оглядывать аппараты.       Тони отнял у неё возможность провести последние минуты жизни с отцом.       — Нет! — закричала Элизабет, снова посмотрев на отца и заметив, что тот уже не дышит, — нет! Папа, нет, умоляю, не оставляй меня, прошу! Нет! — слёзы с новой силой потекли по её щекам. Она всхлипывала, встряхивая руку отца, продолжая его звать.       Тони сделал пару шагов вперёд и вытянул руку, осторожно закрывая глаза Уокера.       — Я сожалею, что всё так вышло, Стефан, — прошептал Старк.       Девочка в отчаянии закричала, опуская голову на руку отца. Тони смотрел на неё и не знал, что чувствует.       Это было ужасно. Потерять кого-то родного. Тони терял. Тони прямо сейчас не знает ничего о том, где его сын.       — Твой отец был хорошим человеком, — сказал он тихо, глядя на девочку, — Мне очень жаль.       Девочка ничего не ответила, продолжая плакать под писк аппаратов. Тони в последний раз посмотрел на Уокера, прежде чем отвернуться и выйти.       Найди его, пока не поздно.

***

      Они заперли его в тесной тёмной кладовке. Внутри было пусто, воздух тяжёлый и затхлый, и всё такое маленькое. Руки и ноги онемели, верёвки натирали кожу до крови, а освободиться всё равно не получалось. Питер пытался кричать, звал на помощь, но кусок клейкой ленты на его губах делал всё слишком приглушённым. Это не мешало ему пытаться докричаться хоть до кого-то. Питер колотил ногами по стене, по двери, но ничего не помогало. Вскоре (или же прошла целая вечность) его горло пересохло от отсутствия воды. Никто не открывал дверь, не давал ему еды или же пить. Это была полная темнота, одиночество, тишина, прерываемая лишь его попытками докричаться и его тихими рыданиями. Но вскоре и слёз не осталось.       Это казалось вечностью. В горле была пустыня, руки словно бы стали чужими, но хотя бы раны не болели слишком сильно. Питер был уверен, что уже мог уверенно стоять на ногах. Он не мог перестать видеть перед глазами лицо Уокера в ту секунду, когда три пули вошли в его тело. Не мог перестать видеть этот страх, этот дикий ужас.       И всё это его вина, потому что он не смог уйти.       Питеру стало тошно от самого себя.       Папа, папа, прошу, найди меня. Я не могу. Я больше не могу.       Дверь открылась, впуская внутрь яркий свет от ламп. Питер чуть вскрикнул, закрывая глаза и отползая в угол.       — Думаю, что с тебя достаточно, а то ты подохнешь от голода и обезвоживания, — прозвучал голос Квентина.       Питер заставил себя открыть глаза и посмотреть на человека перед собой. Бэк выглядел очень довольным, глядя на беспомощного и перепуганного ребёнка, словно это было лучшим удовольствием в мире.       — Как думаешь, пятьдесят шесть часов достаточно для тебя, а? — спросил Квентин, протягивая руку и снимая клейкую ленту с губ Питера, — Потому что я могу и подольше оставить тебя здесь.       — Н-нет, — прохрипел парень, ощущая дрожь по всему телу от мысли снова быть одному в этой тёмной кладовке без еды и воды, — П-прошу, не н-надо. Умоляю.       Квентин только засмеялся и поднёс бутылку воды к губам Питера, который тут же жадно начал глотать воду, стараясь ни капли не пролить.       — Соскучился по воде, да? — с издёвкой спросил Квентин.       Питер с сожалением понял, что бутылка опустела. Он посмотрел на человека перед собой и кивнул.       — Ну, скоро ты получишь достаточно воды.       Квентин стал развязывать его, и Питер тут же потёр свои онемевшие окровавленные запястья. Бэк помог парню подняться на ноги и вывел его из кладовки, поворачивая в комнату, больше похожую на кухню. Питер щурился от всё ещё слишком непривычного света. Его голова болела и кружилась, чего он не замечал, находясь в той кладовке. Там было слышно только его собственные мысли.       Квентин усадил его за стол, а затем поставил перед ним тарелку с картофельным пюре и котлетой. Питер тут же почувствовал запах еды, и его желудок болезненно скрутился, напоминая о том, как долго парень ничего не ел.       — Оно не отравлено, так что не стоит отказываться. Мне тебя ещё рано убивать. Лучше поешь, — сказал Квентин и протянул Питеру вилку.       Парень тут же начал есть, стараясь не подавиться, но притом съесть как можно больше. Это оказалось слишком вкусно, но в то же время очень мало. Питер поднял глаза на Квентина, замечая его усмешку, и ему стало тошно.       — Спасибо, — прошептал парень.       — Знаешь, ты такой невинный. Боже, я бы никогда не мог подумать, что Тони Старк — твой отец. Он тебя не стоит, Питер, — сказал Квентин, вздыхая, — Мне так жаль, что именно ты ему дорог.       Парень сглотнул, не сводя глаз с мужчины.       — Ты просто одержим глупой местью, — сказал он тихо.       — Возможно, но мне легче думать, что я причиняю ему боль, — сказал Квентин, пожимая плечами, — Что ж, ты говорил, что соскучился по воде, верно?       Сердце Питера пропустило удар. Квентин встал, резко хватая его за волосы и поднимая из-за стола. Парень попытался сопротивляться, но у него почти не осталось сил. Бэк втолкнул его в ванную комнату, внезапно заламывая руки назад, чтобы снова их связать, и Питер протестующе вскрикнул, тут же получая удар по голове.       — Знаешь, что люди чувствуют, когда тонут? — спросил Квентин, поднимая его за волосы и ставя на колени, — предлагаю ознакомиться.       Питер только сейчас понял, что ванна заполнена, но не успел ничего сделать, когда его голова оказалась прямо над поверхностью холодной воды.       — Твоего отца так пытали в Афганистане, ты знаешь об этом? — спросил Квентин у самого уха.       Питер всхлипнул, зажмуриваясь. Он успел сделать небольшой вдох, прежде чем его голову опустили в воду. Парень стал отбиваться, стараясь вырваться из хватки. Вода была настолько холодной, что казалась обжигающей. Питер закричал, видя поднимающиеся вверх пузырьки выпущенного воздуха. Его голова тут же оказалась на поверхности, и он сделал очень глубокий спасительный вдох, но тут же снова оказался под водой.       Его лёгкие начинали гореть огнём.       Так вот, что было с его отцом?       Квентин сделал ещё одну фотографию Питера, который лежал на полу, пытаясь выкашлять всю воду из лёгких. Это было ужасно. Он словно бы снова и снова погружался в ледяную воду, как это было до того, как он потерял сознание.       — Твой отец очень это оценит, — сказал Квентин, прежде чем сделать последнюю фотографию и поднять Питера на ноги за волосы, — А теперь, парень, пойдём к тебе в комнату.       У парня даже не было сил сопротивляться, когда Квентин втолкнул его в кладовку и запер дверь. Питер лежал на полу, тихо всхлипывая и надеясь лишь на то, что это всё прекратиться.       Он хотел домой.       Питер пришёл в себя, когда Квентин слегка потрепал его по щеке. Прошла целая неделя с того момента, как парень очнулся в кладовке. Это значит, что его забрали уже одиннадцать дней назад. Питер чувствовал все оставленные этими зверями травмы на своём теле. Последнее, что он помнил перед тем, как отключиться в этот раз — Квентин делал надрез на его плече. Это значило девятый раз, когда нож вонзался в его плоть, разрезая её.       — Хочешь поговорить со своим отцом, Пит? — спросил Бэк, сидя перед ним на корточках.       — Это очередная игра? — спросил Питер хриплым от крика голосом.       — Нет, Пит, это значит, что я собираюсь прекратить твои мучения, — сказал Квентин с сожалением в голосе, — Я не совсем зверь, чтобы не дать тебе попрощаться с ним.       Питер сглотнул вязкую слюну и почувствовал, как глаза наполняются слезами. Вот и всё, это будет его конец. Отец не нашёл его, если только прямо сейчас дверь не слетит с петель и он не увидит железную броню.       Квентин вынул телефон и глянул на Питера, и в глазах мужчины действительно читалось сожаление.       — Скажи его номер, Пит.       — П-пожалуйста, остановись, прошу тебя, — прошептал парень, даже не скрывая своих слёз.       — Я зашёл достаточно далеко, — отрицательно махнул головой Квентин, — номер.       Питер сглотнул ком в горле и назвал номер Тони. Бэк кивнул и протянул телефон ребёнку, который тут же зажал его между ухом и плечом.       Гудок. Второй. Третий.       — Да? — ответил достаточно хриплый и уставший голос.       — Пап? — выдохнул парень.       — Пит? Господи, малыш, ты…       — Он даёт мне попрощаться, — почти прошептал Питер.       На том конце наступила тишина.       — У вас две минуты, — сказал Квентин полушёпотом.       — Пап, я… мне жаль, — сказал Питер, пытаясь заставить свой голос не дрожать, — прости меня за всё. За всё, что я тебе говорил, за всё, что делал не так.       — Не извиняйся, боже мой, Пит, только не смей извиняться, — голос Тони звучал так надломлено и так непривычно, что от этого становилось ещё больнее.       — Я люблю тебя, пап. Слышишь? — Питер сорвался, уже не скрывая того, что плачет и ломается, разбиваясь миллионами кусочков, — Скажи Пеппер, что мне жаль, что я так и не смог назвать её мамой и… боже, пожалуйста, не смей себя винить в этом во всём, хорошо? — он всхлипнул.       — Всё будет хорошо, Пит, всё…       — Ты знаешь, где я? — прервал его Питер.       Тишина.       — Нет, — тихо ответил Тони.       — Значит, не будет, — сказал Питер и чуть улыбнулся, вспоминая, как когда-то пытался уйти от отца и общения с ним, и понимая, как теперь нуждается в обратном, — прости, пап, я…       — Время вышло, — сказал Квентин, наклоняясь.       — Я тебя люблю, — прошептал Питер.       Квентин забрал телефон и выпрямился во весь рост. Парень откинул голову назад ударяясь о стену позади. Слёзы стекали вниз по подбородку и шее, в горле стоял противный ком и из груди вырывались тихие рыдания.       Это был последний раз, когда он говорил с отцом.       Последний раз.       Квентин поднёс трубку к уху и вышел за дверь. Питер слышал только обрывки фраз, отдельные слова о том, что Бэку не жаль и что это просто месть.       Парень поднял голову вверх и рвано выдохнул, заметив, что Квентин оставил свой нож на столе, стоящем буквально в паре метров от Питера. Он тут же подтянул себя связанными руками вперёд и ударил ногами по ножке стола, заставляя нож упасть.       Чёрт, лишь бы не услышал.       Питер притянул лезвие к себе ногами и развернулся, пытаясь аккуратно схватить нож в руку, но только на третий раз у него это получилось, когда кровь уже стекала по порезанным пальцам. Он разрезал верёвку на запястьях и сразу же развязал ноги, вставая. Питер оглянулся на дверь в ту же секунду, как она открылась. Квентин сначала замер, пытаясь понять, что произошло, и парень воспользовался этим, вонзая нож в ногу мужчины. Бэк закричал и осел на пол. Питер развернулся на месте, чуть не упав, но смог удержать равновесие. Он повернулся к окну и тут же разбежался, выпрыгивая наружу. Стекло разрезало его и без того уже искалеченное тело, и Питер зашипел, приземляясь на твёрдую землю. Он поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам.       Снова лес.       Питер побежал вперёд, не оглядываясь. Он знал, что, вероятно, Квентин где-то сзади и бежит следом за ним, но было плевать. Даже если у Бэка в ноге нож, и он не может идти. Питер чувствовал лишь то, что свободен, что снова может уйти, даже если не так далеко, как хотелось бы. Его ноги были словно чужие. В принципе, всё его тело казалось таким. Слабое и чужое, но адреналин и желание жить пересиливали любую боль, заставляя бежать и бежать.       И тут Питер оказался посреди дороги. Он только что успел повернуть голову, когда машина засигналила, останавливаясь в паре сантиметров от него. Из неё выскочил перепуганный водитель, большими от страха глазами смотря на Питера.       — Господи, ребёнок, что тут… — пробормотал мужчина.       — Он идёт за мной! — в отчаянии воскликнул Питер, — Пожалуйста, помогите, я не хочу туда возвращаться!       — Ты же сын Тони Старка, — выдохнул мужчина удивлённо, прежде чем снова осмотреть ребёнка, — Господи, кто это сделал с тобой?       — Пожалуйста, — буквально одними губами прошептал Питер, чувствуя, как слёзы катятся по щекам от страха и боли. Возможно, от облегчения, что он наконец свободен.       Мужчина тут же подошёл к нему, аккуратно беря его за руку. Питер вздрогнул от этого прикосновения. Ему было больно, и эта боль была везде. Абсолютно.       Мужчина помог Питеру сесть на заднее сидение машины и сам уселся на водительское место, заводя машину. Дорога была пустой, что казалось довольно удивительным.       — Я отвезу тебя в больницу, ладно? Тут недалеко…       — В башню. Там есть медицинское крыло, они мне помогут, — сказал Питер, — Пожалуйста, я хочу увидеть папу.       — О боже мой, — выдохнул мужчина, снова с сожалением глядя на ребёнка, но уже в зеркало заднего вида, — хорошо, Питер, как скажешь. Господи, что за ублюдок мог сделать с подростком такое?       Очень одержимый жаждой мести человек.       Машина остановилась около башни СИ, и Питер открыл дверь, осторожно выбираясь наружу. Футболка и штаны были перепачканы кровью и прилипали к его израненному телу, он ненавидел эти ужасные ощущения. Как только пропал адреналин, все ощущения вернулись в норму и, боже, это всё так болело.       Мужчина вылез следом за ним и остановился рядом. Питер замер в метрах десяти от входа, его слегка шатало, но ему было всё равно. Сейчас он хотел лишь увидеть отца.       — Может, войдёшь внутрь? — спросил мужчина немного обеспокоенно.       — Он сейчас придёт, — сказал Питер тихо.       В ту же секунду где-то на высоте послышался звон стекла, и парень закинул голову вверх, замечая костюм своего отца. Железные ноги с громким стуком опустились на землю в трёх метрах от Питера, который только и мог, что смотреть на него сквозь слёзы.       Боже мой, он был дома.       Костюм свернулся в реактор на груди Тони. Питер увидел его, это измученное лицо, красные глаза и синяки под ними, то, как похудел его отец, то, сколько боли было в его взгляде. Тони был словно бы другим человеком, и это было ужасно.       Питер вытер щёки руками, но новые слёзы всё равно выкатились из его глаз. Отец внезапно сделал несколько шагов вперёд и оказался рядом, прижимая парня к себе.       — Боже мой, малыш, ты жив, о господи, — прошептал Тони на одном дыхании.       Питер зарылся лицом в поношенную футболку отца, пахнущую машинным маслом, и тихо всхлипнул. Слёзы начали впитываться в ткань, оставляя мокрый след.       — Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — снова прошептал Тони, и его голос дрожал, — Я думал, что я тебя потерял.       — Я так скучал по тебе, пап, — всхлипнул Питер, прижимаясь к нему ещё крепче, наплевав на боль во всём теле, — прости меня. Прости, пап, прости.       — Не извиняйся, — прошептал Тони.       Питер заплакал ещё чуть сильнее и загрёб пальцами ткань футболки на спине отца. Тони же осторожно поглаживал его по спине, стараясь не причинить никакой боли.       — Мне было так страшно, что я тебя не увижу, — снова сказал Питер дрожащим голосом.       — Ты дома, Пит, ты дома. Всё в порядке, — сказал Тони.       Парень немного отстранился, глядя в красные от слёз и недосыпа глаза отца. Тони тоже плакал, даже не скрывая этого. И Питер снова прижался к нему, чтобы просто не видеть эти слёзы.       Он чувствовал тепло, безопасность и уют, которых так не хватало всё это время, и от одних этих ощущений хотелось плакать. Парень почувствовал острую необходимость всегда оставаться рядом с отцом, пусть и звучит это так, словно бы он маленький пятилетний ребёнок. Питер не хотел снова просыпаться от ударов или чувствовать всю боль, которую ему причиняют, не хотел чувствовать верёвки, не дающие ему двигаться, не хотел оставаться в темноте и погружаться под воду.       Единственное, чего он хотел, это больше никогда не отпускать своего отца.