1
14 декабря 2019 г., 19:00
Осознание пришло к Питеру не сразу, лишь спустя пару минут после того, как Аро ляпнул что-то о событии из его жизни, о котором знать не мог, если только снова не залез к нему в голову. Питер вспылил, наговорил кучу гадостей и сбежал домой, полностью проигнорировав вялые попытки вампира его остановить. Если бы тот действительно хотел это сделать, то он бы и шага сделать не смог.
Первым же делом по прибытии Питер налил себе виски со льдом и принялся мрачно цедить его, стоя у окна. Наблюдение за ставшим ему родным шумным и ярким городом помогло ему слегка успокоиться, так что, когда Аро вплыл в гостиную бесшумной тенью, он уже не хотел плеснуть в его бледную рожу святой водой. Досаждать ему вампир не стал, оставив на некоторое время в покое, однако Питер всё равно чувствовал на себе его пристальный взгляд, проникающий под кожу. Его это крайне нервировало, хотелось закричать «свали к чёрту из моего дома, дьявольское отродье!», но он молчал, старательно делая вид, что его это совершенно не заботит.
Некоторое время спустя Питер ощутил, что Аро стал сокращать дистанцию между ними, приближаясь медленно, словно затаившийся хищник, который вот-вот напрыгнет на свою жертву. Его пульс ускорился, а тело опутало напряжение, не дающее сосредоточиться на виде за окном, однако с места он не сдвинулся. Выпил залпом остававшийся на дне стакана алкоголь и, отставив в сторону, принялся злобно жевать кубики льда. Зубы сводило от холода, но он всё равно продолжал хрустеть ими, вымещая на них остатки своего раздражения.
Приблизившись достаточно близко, чтобы Питер ощутил не только его присутствие, но и запах, Аро обнял его со спины и запустил свои ледяные руки ему под майку. Кожа мгновенно покрылась мурашками, и лёгкая дрожь прокатилась по телу. Питер не смог удержаться от тихого стона и проклял себя за эту слабость. Аро сделал логичный, но неверный вывод, что таким образом он даёт ему официальное разрешение на дальнейшие действия, и принялся беззастенчиво оглаживать его тело.
— Прекрати, пока я тебе не врезал, — процедил Питер, удержав его руки от плавного скольжения по своему плоскому животу к мигом затвердевшим соскам.
Будучи гораздо сильнее него, вампир мог с лёгкостью побороть его слабое сопротивление, однако не стал. Аро прекратил свои наглые поползновения, но руки не убрал, продолжая прижимать Питера к себе.
— Не сердись, — прошептал Аро ему на ухо и нежно прихватил зубами мочку.
Вопреки разуму Питер задышал чаще, мелко дрожа, будто от озноба, хотя весь он уже пылал. Его тело явно было совсем не против вампирских ласк и плевать хотело на его принципы.
— Я бы не стал лезть к тебе в голову без спросу, если бы ты хоть иногда делился со мной своими проблемами, — закончил Аро, давая ему новую пищу для размышлений.
Питер не был из тех, кто легко открывается другим, предпочитая всё держать в себе. Когда-то давно он пытался обсуждать то, что его беспокоит, но постоянно наталкивался на невидимую стену. Никто не верил ему, что его родителей убил вампир, и каждый раз, когда он заводил об этом речь, отмахивались от него со словами «не выдумывай». В детстве всё списывали на последствия травмирующего события, чуть позже стали смотреть на него, как на психа. С тех пор Питер наглухо закрылся ото всех, разучившись делиться своими радостями и печалями вслух, и дар тактильной телепатии Аро был как будто бы создан для того, чтобы ломать созданные им барьеры.
Питер слегка оттаял и расслабился. Аро инстинктивно почувствовал это и тут же этим воспользовался. Он глубоко втянул аромат его тела и принялся покрывать его шею невесомыми поцелуями, от которых у Питера слабели колени, а зрение начинало плыть. Городские огни сливались в пёстрый калейдоскоп перед его взором, а накатывающее горячими волнами возбуждение путало все мысли. Питер старательно собирал их в кучу, как разбегающихся во все стороны котят, не желающих сидеть смирно, когда их фотографируют.
Кое-как ему удалось ухватить за маленький пушистый хвостик одну из мыслей и высказать вслух, пока та не вырвалась и не умчалась прочь.
— Я всё ещё зол.
Питер сурово поджал губы, но вперемешку с тихими вздохами-стонами его слова прозвучали не очень убедительно.
— Знаю, — мурлыкнул Аро, пряча ухмылку в изгибе его шеи. — Позволь мне загладить свою вину.
Питер не находил в себе ни сил, ни желания, чтобы воспротивиться этому предложению, особенно, когда высказано оно было томным шёпотом, от которого внутри разгорался настоящий пожар. Он судорожно выдохнул, мысленно давая своё согласие, и поудобнее откинулся в объятиях Аро. Тот всё понял без слов и стал по-хозяйски исследовать его тело: ощупывал чувствительные к щекотке бока, чуть царапал нежную кожу живота, ласкал напряжённые соски. Тело Питера отзывалось трепетом на прохладные прикосновения, покрываясь гусиной кожей от удовольствия.
Аро усеивал его шею лёгкими поцелуями, перемежая их с довольно грубыми засосами. Особенно рьяно он прикладывался к сонной артерии Питера, заставляя его сердце колотиться оглушительно громко, перекрывая собой все остальные звуки. Он нашёптывал ему на ухо то банальные нежности, то откровенные пошлости, мастерски разжигая в нём желание. С приоткрытых губ Питера всё чаще срывались полные наслаждения вздохи, а напряжение в штанах настойчиво требовало обратить на него внимание.
Изнывая от желания коснуться себя, Питер покусывал губы и жмурился, тяжело дыша. Ему было безумно жарко, всё его тело источало тепло, особенно в районе паха, где всё буквально кипело и пульсировало. Слизнув капли солоноватого пота, что выступили над губой, он потянулся, чтобы расстегнуть джинсы, но Аро опередил его и тут же запустил руку под бельё. Холодная вампирская ладонь на члене не была для Питера в новинку, но он всё равно вздрогнул и подался назад, инстинктивно уходя от прикосновения к разгорячённой плоти.
От его действий соблазнительный шёпот Аро оборвался и весь он, казалось, впал в ступор. Секундой спустя Питер уже был повёрнут к нему лицом, прижат спиной к окну и задыхался от слишком страстного поцелуя. Язык Аро проник к нему в рот, сплетаясь с его собственным и полностью подчиняя его себе. Он напористо целовал и прикусывал его губы, онемевшие уже спустя минуту подобной пытки, иногда сталкивался с ним зубами.
Руки Аро, сперва беспорядочно шарившие по его телу, наконец остановились на его спине: одна — в районе лопаток, другая — прижимая к себе теснее за поясницу. Хотя Питер был выше, в объятиях вампира он ощущал себя до ужаса крошечным, хрупким и уязвимым. Тот был способен сломать его пополам и всё же действовал предельно осторожно, несмотря на инстинкты, кричащие покорить слабое существо в его руках.
— Ты специально меня провоцируешь? — некоторое время спустя спросил Аро, оторвавшись от его губ.
До Питера не сразу дошёл смысл сказанного, потому что от недостатка кислорода сознание плыло, а он сам был слишком сосредоточен на восстановлении дыхания. Наконец придя в себя, он кое-как сфокусировал взгляд на бледном лице. Глаза Аро мерцали в полумраке, будто вобрав в себя весь свет городских огней. Выглядело это магически прекрасно, и Питер вновь потерял ниточку, ведущую его к ответу на заданный ему вопрос.
Спустя ещё пару секунд он проморгался, чтобы избавиться от гипнотического эффекта, который оказывал на него взгляд Аро, и воскликнул, по-детски переводя стрелки:
— Это твоя вина! Какого чёрта ты такой ледяной?
— Я давно не пил кровь, таковы последствия, — дал Аро мгновенный ответ.
От его слов у Питера как-то нехорошо засосало под ложечкой. Особенно сильно ему стало не по себе, когда вампир снова присосался к его шее более напористо, чем ранее. Тот с силой втягивал тонкую кожу в рот, чуть прикусывал зубами и с чмокающим звуком отпускал. Питер каждый раз крупно вздрагивал и царапал его плечи сквозь пиджак. Он знал, что Аро не причинит ему вреда и всё же укоренившийся в нём страх перед вампирами требовал от него решительных действий.
Когда попытка оттолкнуть от себя слишком увлёкшегося своим занятием вампира провалилась, Питер крепко ухватил того за волосы и резко дёрнул назад.
— Сожрать меня вздумал? — спросил он, грозно прищурившись.
Мутный взгляд Аро принял осмысленность и засиял коварным блеском. Питер проследил, как тот опустился вниз и, просканировав его с ног до головы, неприлично медленно поднялся вверх, возвращаясь к его лицу.
— Подумывал над этим, — ухмыльнулся Аро. — Ты выглядишь крайне аппетитно в таком растрёпанном виде.
Язык вампира мелькнул между приоткрытых губ, приковав к себе всё внимание Питера, который отчётливо чувствовал, что покраснел, но ещё сильнее — завёлся. Он вновь притянул Аро для поцелуя, на этот раз нежно вплетая пальцы ему в волосы. Теперь Питер был не просто принимающей стороной, но доминировал в поцелуе: прихватывал губы любовника, сплетался с ним языками, щедро делился слюной с привкусом виски. Нежность с подачи Аро в скором времени снова обратилась в страсть и ощущение, что тот действительно хотел его поглотить лишь усилилось.
Спину и оголённые из-за спавших вниз джинсов ягодицы холодило оконное стекло, достаточно прочное, чтобы выдержать даже вампирский напор. Большая часть его разума была занята поцелуями с Аро, но в отдалённом его уголке велись ленивые размышления на тему эксгибиционизма. Питер надеялся, что ни у кого напротив не было привычки подглядывать за соседями с помощью бинокля или какой-нибудь другой оптики. Ему бы не хотелось засветить свою голую задницу, обжимаясь с вампиром.
Вскоре Аро разорвал поцелуй и стянул с него майку. Дышать сразу стало свободнее, а липкость от пота перестала ощущаться так явно. Аро склонился над ним, лизнул сперва один сосок, затем другой, дразняще прочертил влажную дорожку до пупка, покружил вокруг него и вернулся обратно. Питер выругался, когда его мечты о сочном вампирском минете были так жестоко растоптаны, и запрокинул голову, ударяясь затылком об окно. Аро тут же воспользовался ситуацией и оставил смачный засос у него под подбородком.
Ледяная рука вампира вновь легла ему на член, Питер слегка вздрогнул, но на этот раз не отстранился. Это всё ещё было не очень приятно, но терпимо. Он слишком горел желанием поскорее кончить, чтобы обращать на это неудобство ещё хоть сколько-нибудь внимания. К тому же Аро орудовал рукой довольно умело, хотя пока ещё слишком изучающе, будто приноравливаясь к подзабытым ощущениям. Они уже некоторое время не виделись и, как следствие, не занимались друг с другом всякими пошлостями.
Питер и сам реагировал не так, как обычно, когда у них был регулярный секс. Сейчас он был более чувствителен: к действиям любовника, его словам, внешности, голосу, запаху... От Аро всегда пахло дорогим парфюмом, очень приятным и завораживающим, идеально подходящим своему носителю, однако Питер никак не мог уловить, какой именно аромат это был. Одновременно пряный и сладкий, с нотками цитрусовых и неповторимым налётом свежести. Его хотелось вдыхать и вдыхать, чем Питер и занимался после того, как въедливый парфюм оставался на его коже после пребывания в компании (чаще всего в постели) Аро.
От его запаха Питер опьянел быстрее, чем от алкоголя. Голова шла кругом, а вампир лишь продолжал его дразнить.
— Уже такой мокрый, — произнёс он, покрывая россыпью поцелуев его колючую от щетины челюсть.
— Как думаешь, чья это вина, ублюдок? — грубо отозвался Питер, слегка задыхаясь. Удушливые волны жара омывали тело, а глаза закатывались от удовольствия сами собой.
— Очень надеюсь, что моя, — самодовольно отозвался вампир.
Аро двигал рукой медленно, почти лениво, заставляя Питера желать большего. Это была самая настоящая пытка, но чертовски сладкая. Питер даже не стонал — жалобно поскуливал, желая поскорее ощутить, как его тело сминает в спазме удовлетворения. Ноги уже подрагивали, сообщая, что хорошо бы за что-то ухватиться, если ему не хочется осесть на пол. Ища поддержки, он вновь вцепился в плечи Аро и вдруг ощутил, как свободная от члена рука любовника юркнула ему за спину и приобняла за поясницу для лучшей устойчивости.
Аро стал двигать кулаком чуть резче, копируя тот ритм, в котором он подмахивал бёдрами. Особенно удачное скольжение Питер поощрял несдержанными стонами, на что вампир триумфально скалился и принимался дрочить ещё усерднее. Жар внизу живота разгорался всё сильнее, и Питер чувствовал, что ещё немного и пламя вырвется из него наружу, пожирая всё на своём пути, как извергшаяся из жерла вулкана лава.
Сделав ещё пару чертовски приятных движений, Аро внезапно остановился. Питер недовольно замычал и распахнул глаза, чтобы увидеть, как тот опускается перед ним на пол.
— Ч-что ты делаешь? — запинаясь спросил он, хотя прекрасно понимал, к чему всё идёт.
Аро загадочно улыбнулся ему, мерцая из полумрака своими невозможными глазищами с томной поволокой, и промолчал. Затем заправил за уши тёмные как сама ночь волосы, вновь взял его член в руку и слегка приласкал, вызвав в Питере лёгкую дрожь. Он неотрывно смотрел на любовника и от развратности происходящего в животе сладко сводило. Губы Аро были так близко от его члена, хотелось двинуть бёдрами, испачкать их в собственной смазке и узнать, что же тот в таком случае предпримет. Разозлится на его самовольство? Покорно стерпит? Или же похотливо оближет их, заставив покраснеть даже самых отвязных суккубов?
Сделать этого Питер не решился, вернее, не успел, потому что, пока он размышлял, Аро вдруг резко придвинулся и заглотил его член сразу до основания. Питер подавился стоном и инстинктивно положил руки тому на макушку. Из головы разом вылетели все мысли и желания, сосредотачиваясь на кольце губ, плотно обхватывающем его изнывающий орган, прохладе рта и крепкой хватке на бёдрах, от которой на его теле постоянно появлялись синяки.
Аро не часто баловал его подобными развратными штучками, хотя сосал совершенно бесподобно. Он старательно облизывал член по всей длине, не жалея слюны, ласкал языком раскрасневшуюся головку, а потом снова насаживался на него ртом до предела, упираясь носом в курчавые волоски в паху. Вампирам не требовалось дышать, они не обладали настолько сильным рвотным рефлексом, как люди, поэтому Питер буквально сходил с ума от ощущения эластичных мышц горла, стискивающих его член.
Аро вновь двинул головой обратно, туго обхватывая ствол губами и с нажимом проводя по нему языком, достигнув конца — пососал головку. Чтобы хоть как-то приглушить свои стоны Питер закусил кулак и зажмурился до пляшущих огней перед глазами. Аро обладал поистине поразительными способностями доставлять удовольствие своим ртом. Питер настолько выпал из реальности, что мог лишь ощущать, как вместе с его руками голова любовника движется в самом восхитительном ритме из всех возможных.
В конечном итоге выдержка Питера иссякла, он коротко ахнул, ощутив, как всё тело прошило разрядом невыносимого удовольствия, и излился в прохладный, но такой чертовски умелый рот. На краткое мгновение он перестал дышать и, кажется, даже ослеп. От удушающего возбуждения дрожал и пульсировал каждый сантиметр его тела, голова кружилась, словно от карусели, а разноцветные пятна под веками бесновались, будто в эпилептическом припадке.
Когда ему удалось слегка прийти в себя, он посмотрел вниз и увидел, как Аро выпустил его опадающий член изо рта и развратно облизнулся. Именно так, как Питер об этом фантазировал. Если бы он был способен кончить так скоро ещё раз, то непременно так и сделал — настолько эротичным было это зрелище.
— Спасибо за угощение, дорогой, — сказал Аро с хитрой улыбочкой, вытирая слюну с подбородка.
— Чёрт... Ну ты и извращенец... — прошептал Питер, не в силах восстановить дыхание.
— Сочту за комплимент, — подмигнул ему вампир.
Поднявшись с пола одним изящным рывком, Аро запечатлел на его губах новый поцелуй, делясь вкусом его семени. Питер вывернулся и принялся отплёвываться, долго и с чувством. Аро подождал пока он закончит драматизировать, затем тесно прижался к нему, давая понять насколько возбуждён. Питер громко сглотнул, не отрывая взгляда от лица Аро, находящегося от него всего в паре сантиметров. Алые омуты призывали в них окунуться, и он был не в силах противиться их зову.
