Вернуться

— Где тебя носит? Я не отвечаю разъяренной лизунье. Стою, лениво облокотившись на дверной косяк, похмелье все еще доминирует над моим телом. — Мы тебя ждали два часа назад! — шипит Мел. — Дела были, — фыркаю я и пытаюсь протиснуться мимо, но она цепляется пальцами за мой локоть, не давая пройти. Я недоуменно смотрю на нее. — Что такое? Я прервал ваш горячий лесбийский секс? — Мы отвезли Гаса и Джей Ар к Деб, не дождавшись тебя. Стыд пробивается сквозь мое оцепенение. Линдси выходит из гостиной и замирает на пороге, вид у нее разочарованный. Я ловлю ее взгляд. — Он очень тебя ждал, Брайан. — Но ведь я здесь, — защищаюсь я. — Просто немного опоздал! — Ну, если ты все еще хочешь его видеть, езжай к Деб, — Мел легонько подталкивает меня к двери. — И пожуй жвачку, что ли. От тебя воняет. Я вырываюсь из ее рук и направляюсь к Линдс. Целую в щеку, но хмурое выражение ее лица не меняется. — Я знаю, что родительство — не самая твоя сильная сторона, но если ты передумал быть отцом, хотя бы дай об этом знать, — говорит Линдси тихо, но твердо. — Я-то решила, что ты, наконец, пришел в себя. Мел снова тянется к моей руке, но я резко отстраняюсь. — Что за хрень такая важная, что вам не терпелось избавиться от детей в воскресенье? — Мне нужно допросить потенциального свидетеля, — объясняет она неохотно. — Дело довольно щекотливое. — С каких это пор ты приводишь домой свидетелей в выходной день? — спрашиваю я, и тут до меня доходит. — Это из-за того ублюдка? — Мел кивает. — Но ведь парень все еще в больнице, в коме? И разве там были свидетели? Я пытаюсь сглотнуть, но во рту внезапно пересыхает, а сердце давит все больше с каждым ударом. Я никогда не видел парня, на которого напал Хоббс, но ситуация мне до боли знакома. Меня выворачивает наизнанку, когда я думаю об этом, именно поэтому я делаю все возможное, чтобы вспоминать как можно реже. — Никто не видел самого нападения, но я опрашиваю других для возможной дачи свидетельских показаний на суде, — объясняет Мел, и в ее голосе мне слышатся странные интонации. — Некоторых из них… я просто подумала, что дома будет проще рассказывать. Люди не любят говорить о преступлениях на почве ненависти. — Забудь о суде, — быстро говорю я. — Сам его прикончу. — Брайан… — Линдси подходит ближе и кладет руку мне на плечо. — На этот раз он получит по заслугам. — Он должен был получить еще в прошлый раз, — с усилием говорю я. Снова сглатываю, сдерживая себя. — Я дам показания. Все знают, какой он гомофобный мудак. Я сам был свидетелем и расскажу все, как было. — Первое, что сделает обвинение, — это дискредитирует тебя как взрослого мужчину, который развлекался с подростком, — спокойно говорит Мел, в ее глазах явно читается сочувствие. — Мы знаем, что это не совсем так, но присяжным-то откуда знать. Конечно, это не ее вина. Она только говорит мне правду. Это то, что они увидят, когда посмотрят на меня. Это то, что я вижу, когда смотрю на себя. Если бы я не привел Джастина к себе домой той ночью, желая удовлетворить очередной приступ своего эго… — Брайан, пожалуйста, уходи, — настаивает Мел. Я киваю. Линдси делает шаг вперед, обнимает меня и целует в щеку. — Я поеду к Деб, хочу увидеть Гаса, — бормочу я, и она, наконец, слабо улыбается. Когда я добираюсь до машины, в голове уже крутится миллион мыслей со скоростью тысяча миль в минуту. Я редко читаю газеты — в смысле, редко продвигаюсь дальше первой страницы. Но я все равно просматриваю их каждый день, чтобы убедиться, что рекламные объявления моего агентства размещены правильно. Если что-то по ошибке попадает в другой раздел, я должен засечь это раньше потенциальных клиентов. Так как Гарднер объявил о своем уходе на пенсию, я должен из штанов вон выскакивать, чтобы доказать, что смогу управлять «Вангард» самостоятельно. Но имя Джастина навсегда выжжено в моей душе. Поэтому, когда на пятой странице раздела местных новостей я увидел имя «Крис Хоббс», кровь буквально застыла в жилах. Заголовок гласил: «Человек в коме после возможного нападения». Возможного?! ИДИТЕ НА ХУЙ. Я выучил короткую заметку наизусть, сам не знаю, зачем. В одном из гей-баров Питтсбурга студент колледжа подошел к 23-летнему Крису Хоббсу и начал с ним флиртовать. Хоббс утверждает, что он попросил 19-летнего Дина Бартлетта оставить его в покое, но когда этого не произошло, между ними начался конфликт и обоих выставили из бара. Через час Бартлетт был обнаружен на стоянке возле бара без сознания, истекающий кровью. Когда полицейские приехали в дом Хоббса для допроса, на его рубашке была обнаружена кровь, группа которой совпадала с группой крови Бартлетта. Хоббс настаивает, что Бартлетт напал на него, а он только защищался. В настоящий момент Бартлетт находится в коме. Я перечитал новость три раза, а затем разорвал газету в клочья, пулей выскочил из закусочной и прямиком направился в полицейский участок, к Карлу. Он даже не пытался меня успокоить. Просто позволил орать до тех пор, пока я немного не успокоился. Карл помнил о выпускном, он знал, что Хоббс тогда слишком легко отделался и пообещал, что сделает все, что в его силах. Я просил, чтобы Хоббса не выпускали под залог, потому что если это произойдет, дело до суда может и не дойти. Карл позвонил Мелани, чтобы убедиться, что она в курсе. Мел специализировалась именно на преступлениях на почве ненависти. Я взял отгул, заперся в лофте и напился до бесчувствия. В какой-то момент появилась Деб со своими фирменными макаронами и не уходила, пока я ее не впустил. Она пыталась меня успокоить. Сказала, что на сей раз Хоббсу не отвертеться и что с Бартлеттом все будет в порядке. Я напомнил, что Джастин тогда не был в порядке. Что он никогда не будет в порядке. Да, он переехал и, возможно, счастлив сейчас, но в порядке он не был. Она, как и Карл, позволила мне выговориться, а затем мы вместе выкурили косяк. Это было 72 часа назад. Мне удалось вытащить себя на работу на следующий день, а весь уик-энд я провел, чередуя выпивку и прочую дрянь, но по-прежнему думал только о Джастине. В первый год после его отъезда я разваливался на части. Я почти потерял работу, пил и принимал столько наркотиков, что Майклу пришлось отвезти меня в больницу однажды, потому что он решил, что у меня передозировка. Он и вся семейка так достали меня своей заботой, что я почти полгода ни с кем из них не разговаривал. Я искал работу в Чикаго, Бостоне и даже в гребаной Канаде. Но на собеседование я пришел с похмелья, и мне так и не перезвонили. А однажды ночью мне позвонила Дженнифер. Их не было уже полтора года. — Дебби рассказала о тебе, — сказала она, даже не поздоровавшись. — Если бы Джастин узнал, что ты с собой делаешь, он бы очень расстроился. — А что, скажи ему, — настаивал я, наливая очередную порцию Джек Дэниэлс. — Ему на это насрать. Он меня не помнит даже. — Брайан… тебе не кажется, что Хоббс уже достаточно отнял у всех нас? Я бросил трубку. На следующий день, когда я с трудом сдерживаться, чтобы не заблевать свой стол, пришел курьер с пакетом. В нем я обнаружил фото Джастина, карандашный набросок Центрального парка и записку от Дженнифер. Ты помог Джастину, когда отпустил его. Теперь помоги себе, сделав то же самое. На следующий день я пошел к психиатру. А Дженнифер продолжала посылать письма — по одному в месяц. Обратного адреса никогда не было, но она никогда особенно и не скрывала его местонахождение. В письмах обычно находились газетные вырезки из университетской газеты с фото его работ, иногда рецензии с выставок в галереях. У нас было негласное соглашение, что она будет продолжать держать меня в курсе. И вот сейчас это, словно взрыв динамитной шашки в хилой картонной коробке. Как только мне хоть немного удалось заглушить боль. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и паркуюсь перед домом Деб. Стучу в дверь, она открывает, широко улыбаясь. На ней фартук в жутких цветочках, а в руках — лопаточка, покрытая тестом. — Заходи, мы делаем печенье! — верещит она. Я вхожу. — Папа! — кричит Гас и несется ко мне. — Санни бой! — Я подхватываю его и зарываюсь лицом в его шею, не обращая внимания на то, что перепачканные тестом пальцы задевают мою рубашку. Когда я ставлю Гаса на пол, Деб мягко улыбается: — Иди и убедись, что Джей Ар не съест все тесто! Гac бежит на кухню, а Деб шепчет: — Девочки волновались, думали, что ты забыл. Я киваю: — Они имеют на это полное право. — Зато я в тебе никогда не сомневаюсь, — уверяет Деб и шлепает свободной рукой по моему заду. — А теперь иди туда и помоги детям. Я подчиняюсь и сорок минут спустя уже сижу на диване, наблюдая, как Гас и Джей Ар поглощают теплое печенье и запивают холодном молоком, а Деб тем временем не сводит с меня глаз. — Хватит пялиться, — предупреждаю я. Она вздыхает: — Это из-за того, что случилось, да? — С тех пор как я это узнал, я был под кайфом или пьян почти каждый час бодрствования. И намерен напиться и снова погрузиться в забытье сегодня вечером. — Ладно, хорошо, — тихо говорит Деб. — Но ты вспомнил о своем сыне и все еще разговариваешь с нами, так что мы в лучшем положении, чем в прошлый раз. Я ничего не говорю, потому что мне нечего сказать. Просто смотрю на Гаса, который покрывается все большим количеством расплавленного шоколада и улыбается от уха до уха. Он — единственная причина, по которой я все еще держу себя в руках. Я не сделаю ему больно, как в прошлый раз. Я останусь на плаву, потому что не могу снова его разочаровать. — Карл и Мел делают все усилия, чтобы на сей раз он сел в тюрьму, — уверяет Деб, наклоняясь и стирая шоколадный шарик с подбородка внучки. — Знаю, — соглашаюсь я. — Но мы пытались и в первый раз. И это не сработало. — В том-то и дело, — отвечает Деб. —  Но Хоббс — известный гомофоб. И присяжным не мешало бы об этом узнать! — Мел не позволит мне давать показания. Но я — единственный, кто видел, как он напал на Джастина. Я тот, кто может рассказать о том, как он доставал Джастина еще в школе. Если не я, то кто? — Дафна, — тихо говорит Деб. — Я думаю, что Мел собирается допросить Дафну. Она училась с ними и многое знает. Дафна. Сто лет не слышал это имя. В нашу последнюю встречу она пнула меня по яйцам. — Ясно. Они хотели, чтобы я убрался из их дома, чтобы я с ней не столкнулся, — тихо говорю я. — Наверное, я должен поблагодарить их за защиту моих яиц. Деб улыбается, но как-то напряженно. Я встаю, обнимаю и целую Гаса, иду на выход. — Я все же заеду к ним и поздороваюсь с Дафной. — Прямо сейчас? К Мел? — Послушай, я знаю, что она ненавидит меня за то, что я поддерживал Дженнифер, когда она собиралась уехать, но сейчас это неважно. Убрать Криса Хоббса — вот что важно на самом деле. — Брайан! — Деб тянется к моей руке, когда я ступаю на крыльцо. — Не надо! — Деб? Какого хуя?! — Ее ярко накрашенные ногти впиваются в мою руку. — Это… не Дафна. — Что? — Я имею в виду, они действительно хотят, чтобы Дафна дала показания, но это не с ней Мел сейчас разговаривает, — признается Деб и отводит взгляд. Я пристально смотрю на нее и внезапно чувствую, что не могу дышать. Глаза Деб наполняются слезами. Теперь я знаю, почему. Этого не может быть… Мел не стала бы… — Джастин? Ей ничего не остается, как кивнуть.