Вернуться

Брайан. Я чувствую, что сейчас потеряю сознание. И Джастин выглядит так, будто испытывает то же самое. Выхожу из-за стола на ватных ногах, пульс стучит в ушах, а перед глазами плывет. Где-то позади маячат смущенная Синтия и обеспокоенный Тед. Я жестом приглашаю Джастина войти. — Закрой дверь. Он молча подчиняется. Теперь мы одни. Только я и он. Джастин. Я так мечтал об этом, боялся этого… Но теперь, когда он здесь, я чувствую себя так, словно гора упала с плеч. Он пристально смотрит на меня. Взгляд его голубых глаз останавливается на мне. На моем лице. — Брайан, — он произносит мое имя тверже, чем в первый раз. — Джастин. Он улыбается. — Я тебя знаю. Кажется. Четыре простых слова, и мое сердце вдруг начинает биться снова. Клянусь, я не испытывал такого с момента нападения на выпускном, а сейчас… Сейчас я чувствую что-то вроде эйфории, в груди становится тепло. Четыре простых слова, и мое сердце снова оживает. Все, что я могу сделать, это кивнуть. — Я был одержим тобой. Мое сердце снова замолкает. Теперь уже знакомый холод снова обволакивает его. Если Джастин действительно помнил меня… нас… он не произнес бы этих слов. Он никогда бы не назвал это одержимостью, потому что мы оба знаем, что это была любовь. Я откашливаюсь. — Кто тебе сказал эту мелодраматическую чушь? По его лицу пробегает тень, а затем на нем появляется легкая усмешка. Не обычная солнечная улыбка, но этого вполне достаточно, чтобы сердце сдавило. — Все, — отвечает он. — Послушай, я занят. — Стараюсь, чтобы мой голос не звучал слишком резко. — Я тронут тем, что ты зашел. Было приятно снова увидеть тебя, но… — Я знаю тебя, — повторяет он. — Видел тебя возле дома Мелани Маркус, и уже тогда, в темноте понял, что мы знакомы. Я сглатываю, но остаюсь на месте и делаю каменное лицо. — Ну и что? — А то, что я никогда в жизни не испытывал таких сильных чувств, — объясняет он. — По крайней мере, я этого не помню. — Это здорово, и все такое, но не меняет того факта, что мне нужно работать, — говорю я холодно и делаю шаг к двери, убедившись, что дистанция между нами сохраняется. Я не могу рисковать, подойдя к нему слишком близко. Страшно боюсь, что он может попытаться прикоснуться ко мне. Понятия не имею, что будет, если я почувствую его кожу на своей. — Брайан… — он наклоняет голову, его светлые волосы падают на глаза. — Чего ты боишься? Твою ж мать! — Того, что меня уволят, потому что мой экс-непонятно-кто пристает ко мне в моем офисе, — огрызаюсь я, и у него становится по-детски обиженное выражение лица. Я тут же жалею, и это злит меня еще больше. — Слушай, я рад, что ты вроде как меня помнишь. Это здорово. Но серьезно, я ничем не могу тебе помочь. — Можешь, — настаивает он и тянется к моей руке, чтобы я не открывал дверь офиса. Я буквально подпрыгиваю, чтобы избежать касания его руки. Он замирает. — Послушай… Брайан. В моей голове огромная дыра. Пустое пространство. Я хочу, чтобы мои воспоминания вернулись. Я знаю… каким-то образом — знаю, что ты можешь мне помочь. — Не сейчас, — тихо говорю я. — Только не здесь. — Назови время и место. Вот. Это — мой Джастин, который никогда не сдается и всегда готов следовать за мной куда угодно. — «Вуди». Это бар на Либерти. Сегодня в семь вечера. Окей? — Тогда до встречи, — радостно говорит он, будто одержал какую-то победу. Я смотрю, как он уходит, и закрываю дверь. Наваливаюсь на нее всем своим весом и прикрываю глаза, желая, чтобы боль в груди ушла. Мне нужно выпить. Мне нужно выпить, да побольше. Раздается стук в дверь. Кого там еще, нахуй, принесло? — Теодор, вернись в бухгалтерию и проверь кое-какие цифры. В противном случае я сверну тебе шею. — Брайан.… Хочешь об этом поговорить? — Будь добр, сьебись отсюда. Тишина. Он уходит. Спасибо ему большое. Я с облегчением приваливаюсь спиной к двери и съезжаю вниз по ней, пока не оказываюсь на полу, кладу локти на согнутые колени, провожу руками по волосам. Мои пальцы дрожат, а сердце все еще колотится. Мне так хотелось прикоснуться к нему. Провести руками по его коже, прижаться губами к шее, скользнуть языком в его рот, вплести пальцы в его волосы и… Мне хотелось обнять его. Держать и никогда не отпускать. Нахуй Дженнифер. Нахуй мои обещания. Нахуй все это! Он меня знает. Он знает, что знает меня. Это может закончиться пшиком. Это может абсолютно ничего не изменить. Но, может быть… У меня перехватывает дыхание. Может быть, это что-то, да значит… может быть, он начинает вспоминать. Может быть. По крайней мере, у меня еще остается надежда. Но теперь мне нужен скотч, чтобы привести мысли в порядок. Джастин. Я так нервничаю из-за этой встречи, что захожу в магазин рядом с отелем и покупаю пачку сигарет. Я не курил с тех пор, как мы переехали, но мне необходимо хоть что-то, что сможет успокоить мои нервы. Когда я вернулся в отель после неловкой и напряженной встречи с Брайаном Кинни, позвонила моя мать. Как только я упомянул его имя, она заплакала. Я попытался ее успокоить, и тогда она сказала, что этого и боялась — моей встречи с Брайаном. — Почему? — спрашиваю я ее, глядя из окна номера на снующие по улице машины — Мне кажется, он был шокирован, увидев меня. И, может быть, немного резко разговаривал. Но в целом у меня остались положительные впечатления от встречи. — Ну, конечно, — огрызается она. — Брайан Кинни не может сделать тебе ничего плохого. — Как я был связан с этим парнем? — Я хочу знать, теперь и от нее. Изо всех сил стараюсь не обращать внимания на ее недовольный тон. — А ты как думаешь? — спрашивает она вместо ответа. — Понятия не имею, мам. — Тогда, возможно, он не так уж много значил для тебя, — мягко говорит она. — Почему ты так противишься тому, чтобы я вспомнил? — Джастин… я очень старалась, чтобы ты получил шанс прожить хорошую жизнь, несмотря на случившееся, — говорит она тихо, но твердо. — Это все, чего я хотела. Для тебя, чтобы все осталось позади. Чтобы ты пришел к лучшему этапу в твоей жизни. — Мне нравится моя жизнь в Нью-Йорке, мама, — искренне повторяю я. — Но как она может быть лучше? Если я даже не знаю, лучше чего? Она надолго замолчала. Я не слышал ничего, кроме ее дыхания и, когда я собирался было открыть рот, чтобы сказать что-то еще, она заговорила снова. — Ты встречался с Брайаном Кинни бОльшую часть года в выпускном классе. Ты думал, что влюблен в него. Я всегда считала, что он для тебя слишком взрослый, что он использует тебя. Но ты бы ни за что не ушел от него, независимо от того, что я бы сказала или сделала, — она делает паузу и еле слышно вздыхает. — В конце концов я поняла, что ты действительно ему дорог. Может быть, не настолько, как ты он тебе, но все же. — Это замечание заставляет меня нахмурить брови в замешательстве. Звучит, как наша история с Эйденом, только ситуация обратная. — Что заставило тебя изменить свое мнение о его чувствах ко мне? — допытываюсь я. — Потому что когда стало ясно, что память к тебе не вернется, он — чуть ли не единственный — поддержал мое решение увезти тебя оттуда. Чтобы дать тебе шанс на нормальную жизнь и не находиться в постоянной тени того, что случилось. *** Теперь на улице, рядом с «Вуди» я прислоняюсь к фонарному столбу и делаю длинную затяжку, ее слова крутятся в моей голове. Слишком много информации после стольких лет молчания. Я бросаю окурок в лужу и поднимаю глаза. Брайан Кинни выходит из «Корвета» и идет в моем направлении. Видит меня и замирает. Я на автомате поднимаю руку, чтобы помахать, но останавливаюсь. Будто физически не могу этого сделать, стою на месте, как приклеенный. Чувствую, что мне нужно оставаться там, где я есть. Брайан все же идет ко мне, я быстро моргаю. Когда он выходил из машины, то был одет в темно-серую рубашку с длинным рукавом, но сейчас… на нем черная футболка. Как такое может быть?! Я продолжаю моргать, и с каждым его шагом иллюзия становится все четче. Со мной что-то не так… Но я спокоен, потому что мне не больно. Никакой головной боли. Никакой боли вообще. Все нормально. Я буду… блядь, он такой красивый. Лицо бога. Самый красивый парень из всех, что я когда-либо видел. И это не какое-то откровение, это похоже на дежавю. Теперь он стоит передо мной, и я не вижу ничего, кроме его идеального лица. Перед глазами все плывет.