Вернуться

— Куда ты шел? — говорит он низким, глубоким голосом, совсем не похожим на тот, что я слышал утром в его офисе. Я даже не успеваю подумать об ответе, а из моих губ вылетает, будто само собой: — Да никуда особенно. Его глаза слегка расширяются, и я понимаю, что он уже слышал это раньше. А я откуда-то знаю, что раньше уже это говорил. — Я… — он сглатывает. — Я могу это изменить. Мы смотрим друг на друга, зависнув где-то между прошлым и настоящим. — Ты… мы познакомились здесь, да? Как сейчас? — У меня заплетается язык, а руки и ноги будто налились свинцом. — Да, — говорит он хриплым шепотом. — Только это было в конце квартала. Возле Вавилона. По какой-то причине я протягиваю руку и пытаюсь прикоснуться к нему. Но едва я касаюсь ладонью его руки, как он отшатывается назад и делает шаг в сторону. — Мне нужно выпить. Я изо всех сил стараюсь не отставать от него, когда он буквально несется через улицу в Вуди, и его чуть было не сбивает проезжающая мимо машина. Он не останавливается до тех пор, пока не оказывается перед барменом. Я иду следом, но, вдохнув знакомый запах дерева, смешанный с запахом пива, останавливаюсь. Вижу со стороны самого себя, стоящего у бильярдного стола рядом с Брайаном, затем видение исчезает и голова снова начинает раскалываться. Я потираю ноющие виски. — Ты в порядке? — спрашивает он. Я киваю, поднимаю голову, открываю глаза и вижу, как Брайан с глухим стуком ставит стопку на столешницу и жестом просит бармена наполнить ее снова. Я усаживаюсь на стул рядом с ним и делаю заказ. — Ты не любишь виски, — тихо говорит Брайан. — Знаю. Но у меня сейчас другая цель, — объясняю я. — Я просто хочу напиться как можно быстрее. Я беру стопку у бармена и делаю большой глоток коричневой жидкости. Виски делает свое дело, обжигая мое горло и, к счастью, головная боль немного притупляется. Брайан допивает вторую порцию и заказывает еще для нас обоих. — Так ты вспомнил? Я согласно киваю. — Вроде. Я знал, что ты уже говорил мне это раньше и что я сказал то же самое, что и тогда. Но я не помню, когда и где это было. Я просто знал… но так до конца и не вспомнил, — вздыхаю я, и через секунду он тоже огорченно вздыхает Я допиваю остатки виски и смотрю, как бармен заново наполняет мою стопку. Я кошусь на Брайана. Он сидит, облокотившись на барную стойку и смотрит прямо перед собой. Разглядываю его украдкой и размышляю, что он тогда нашел в неуклюжем подростке вроде меня? — В ту ночь на тебе была черная футболка, — шепчу я, и он поворачивается ко мне. Наши глаза встречаются. — Значит, ты вспоминаешь. — Его голос становится громче. — Наверное. Я имею в виду… черт, но я хочу, чтобы все было яснее, четче, понятнее. — Дай себе немного времени, Солнышко, — мягко говорит он мне. — Ты ведь только что приехал. Когда это произнесла Дебби, я почувствовал, что это правильно. Но когда это произносит Брайан, это звучит как нечто особенное. — Да, но я должен вернуться в Нью-Йорк в пятницу, — объясняю я. — Сразу после суда. — О! — Он снова осушает свою стопку. — Я мог бы остаться еще ненадолго… в смысле, мне бы этого хотелось. Особенно если я вспомню что-то еще, и… — Нет, — обрывает он меня. — Тебе лучше вернуться. Наверняка там остался кто-то, кто скучает по тебе. — А я скучаю по самому себе, — бормочу я. Делаю еще один глоток виски и оглядываюсь, встречаюсь с его глазами. — Что? Он проглатывает содержимое своей стопки. — У тебя грустный вид. — Нет, мне не грустно, — отвечаю я и провожу рукой по волосам. — Я просто немного расстроен. И тут, непонятно почему, он принимается хохотать. Я недоуменно смотрю на него и он мгновенно останавливается. — Извини, — бормочет он, и его затуманенные зеленые глаза отрываются от моих. — Я просто подумал о том, чем занимаюсь, когда расстроен. — И чем же? — Трахаюсь. Теперь уже я принимаюсь смеяться. Он подхватывает. Бармен снова наполняет наши стопки. На часах уже почти девять вечера, когда я иду в туалет. Боль в моей голове была приглушена алкоголем, но я уже не в состоянии идти прямо, говорить, не запинаясь и бегаю в туалет чуть ли не каждые десять минут. Но.… чувствую я себя сейчас гораздо лучше, чем за все годы, которые провел в Нью-Йорке. Ощущение такое, словно я на вершине мира. И виски здесь определенно не при чем. Я расстегиваю ширинку и освобождаю член, когда дверь открывается и входит Брайан. Он останавливается, его глаза, которые с каждым глотком становились все светлее, скользят прямо вниз — к моему обнаженному члену. Я чувствую прилившую к щекам кровь, в животе все скручивается в тугой узел. — Упс. Я подожду, пока ты закончишь, — он начинает пятиться назад. — Почему же? — Я смеюсь над его внезапной неловкостью. — Рядом со мной есть свободный писсуар. Я ведь уже видел твой член раньше, не так ли? Он ухмыляется. Я смотрю как завороженный. — Ну, может быть, один или два раза… — шутит он и нерешительно становится рядом со мной. Против своей воли я глаз не могу отвести от его рук, которые расстегивают ширинку штанов. Он смущенно отворачивается. — Так вот, как парни на тебя западают, — произношу я, улыбаясь. — Притворяешься застенчивым и труднодоступным? — Нет, — говорит он с улыбкой. — Но с тобой все иначе. Я уже закончил и пытался засунуть свой член обратно в трусы, но это было не так просто, потому что он уже наполовину стоял. Это все Брайан Кинни. Нечего хорошего. Хотя ощущение приятное. — Почему иначе? — спрашиваю я, с каким-то мрачным удовлетворением наслаждаясь его смущением. Никогда бы не подумал, что кого-то может охватить горячечная неловкость от одного моего присутствия. — Потому что. — Он заканчивает и, натянув штаны, поворачивается ко мне. — Кто из потерянных мальчиков Дебби Новотны сказал тебе, что я такой? Или это была она сама?  — Никто, — улыбаюсь я и пожимаю плечами. — Но никто и не подходит к какому-то случайному парню, выйдя из ночного клуба и говорит, что отвезет его в какое-то особенное место только для того, чтобы пощекотать свое эго. Он громко смеется. Так сильно, что ему приходится прислониться к стене у раковины. — И отвозит его в свой лофт, — хохочу я вместе с ним. — Ну охренеть же можно! Он прекращает смеяться так резко, что я тоже замолкаю. Ловлю выражение ужаса на его лице. — Ты вспомнил! — Что? — Мне вдруг до чертиков хочется протрезветь. — Тебе кто-то сказал, что я отвез тебя к себе в тот вечер? — спрашивает он и выпрямляется, возвышаясь надо мной во весь рост. — Потому что так оно и было. — Нет, — шепчу я, чувствуя легкое головокружение. — Мне никто не говорил. — Ты вспомнил, — легкая улыбка трогает его губы. В затылке начинает стучать. Не сильно, но болезненно. — Джастин… ты вспомнил! Я киваю. Стук продолжается. Я прикрываю глаза. На внутренней стороне век я вижу его… Брайана Кинни. Голого. Мокрого. Его руки широко раскинуты в стороны. Он стоит посреди комнаты… она похожа на мой лофт. — Ты голый, — шепчу я, и стук становится еще сильнее. Поднимаю руки, чтобы потереть виски. — И мокрый. — Так и было. Джастин… — Ты идешь или уходишь? — говорю я, видя, как его красивые губы складываются в слова. Я словно смотрю фильм. — Или кончаешь, а потом уходишь? — Или кончаешь и остаешься? — Я слышу, как он говорит со мной, прежде чем пульсация становится слишком интенсивной и я сгибаюсь от боли. Он прикасается ко мне. Обнимает и прижимает к груди. Боль утраивается, но потом исчезает — так же внезапно, как и началась и сменяется теплом, которое обволакивает мое тело. Я резко вдыхаю, меня наполняет его запах. От него пахнет сандаловым деревом, кожей и… домом. Вдыхая, мне хочется плакать от облегчения. Я стискиваю зубы и молюсь про себя, чтобы слезы испарились. Не хочу ставить себя в неловкое положение, чтобы он не подумал, что я всё еще маленький мальчик. — Полегче, Солнышко, — шепчет он и крепче обнимает меня. — Ты в порядке? Я склоняю голову. Мои губы касаются его кадыка, и я чувствую, как он дрожит.  — Думаю, да. Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза темнеют.Я обнимаю его за талию. Он опускает голову чуть ниже. Наши губы находятся в нескольких дюймах друг от друга. — Я видел тебя… голого и мокрого… Это было тогда? — спрашиваю я, хватаясь за его рубашку. — Да, сразу после нашей встречи на улице, у фонарного столба, — шепчет он. Я чувствую, как его пальцы щекочут мою кожу, от этого волосы на затылке встают дыбом. — Я видел тебя, но ты как будто был… в моей квартире в Нью-Йорке, — объясняю я. — Ну… или нет, но это был лофт, похожий на мой. — Ты живешь в лофте? — спрашивает Брайан, когда мои губы снова касаются его шеи. Я делаю это специально, и это действует на нас обоих, уверен. Чувствую, как член начинает болезненно вопить о внимании, а его твердый член упирается в мое бедро. — Да, в Бруклине. Я живу с… — я сглатываю, и меня охватывает короткое, но яростное чувство вины. Он отходит от меня на шаг. Я издаю стон в знак протеста. — Уже поздно, — твердо говорит он, и на его лице появляется непонятное выражение. — Мы должны на этом закончить. Он выходит из туалета, я следую за ним в бар, где он платит за нас обоих, даже не посоветовавшись со мной. Как только мы выходим из Вуди, он поворачивается ко мне. — Я вызову тебе такси. — Поехали со мной. Тебе не нужно садиться за руль. — Я и не собирался, — заверяет он меня. Он держится холодно и отстраненно, и мне хочется вернуться на несколько минут назад, когда мы были близки. — Мы могли бы поехать вместе. — Мы идем в разных направлениях. Он подходит к тротуару и поднимает руку. Когда подъезжает машина, Брайан наклоняется к окну и просит таксиста: — Отвези его в отель. Я хватаю его за руку, и он ощетинивается. — Брайан… — тихо говорю я в попытке снести стену, которой он снова отгородился. — Я бы хотел побыть с тобой еще немного. — Уже поздно. — Ну и что? — Джастин… — вздыхает он. — Я хочу домой. — Тогда позволь мне поехать с тобой. Он ловит мой взгляд. — Если поедешь со мной… Ты изменишь своему парню. — Откуда, блядь, ты знаешь, что у меня есть парень? — Потому что ты всегда этого хотел, — отвечает он с оттенком грусти в голосе. — А ты всегда получал то, что хотел. — Сегодня я хочу тебя. Он, улыбаясь, качает головой. — Тебе нужны лишь твои воспоминания. И я не хочу трахнуть тебя только потому, чтобы тебе помочь. Он открывает заднюю дверцу и мягко заталкивает меня внутрь. Прежде чем я успеваю открыть рот, дверь захлопывается, и таксист начинает движение вниз по улице. Я смотрю на Брайана в зеркало заднего вида, пока он не исчезает из поля моего зрения. Звонит мобильник, на экране высвечивается имя Эйдена, мое сердце ухает вниз, и я благодарен Брайану за то, что он не позволил мне поддаться порыву.