Вернуться

Его простыни темные, прохладные и мягкие. Они действуют странным образом успокаивающе на мою обнаженную кожу. Египетский хлопок, судя по всему. Я лежу на спине, все еще влажный от дождя и смотрю на него — я, правдa, пытался, но у меня не получается держаться от него подальше. Не могу перестать думать о нем и перестать его хотеть. Нуждаться в нем. Он сидит на мне, его ноги касаются моих бедер, он тоже обнажен. Его член стоит, и это красивее, чем тогда, в Вуди. Его карие глаза кажутся почти черными, он смотрит на меня со смесью осторожности и желания. — Ты в порядке? — Прекрати спрашивать меня об этом! — требую я. Протягиваю руку, беру его за запястье и кладу руку на свой твердый член. Он наклоняется вперед, я целую его в губы. Он с ума меня сводит. Не могу оторваться от него — как будто он сделан из чистого кислорода, и необходим мне, чтобы дышать. Он вжимается в меня все плотнее. Так собственнически. И в этом есть что-то животное, словно он следует своим инстинктам. Он уже делал это раньше. И мое тело реагирует так, будто помнит, несмотря на то, что я сам этого не помню. Я слегка тяну его за волосы, мы потираемся друг о друга членами. — Мне это нужно, — шепчу я ему на ухо и целую мочку, потому что откуда-то знаю, как ему это нравится. Он стонет. Я раздвигаю ноги, устраиваюсь удобнее, чтобы нам обоим было комфортно. Затем я тянусь к его яйцам и осторожно перекатываю их в руке. Его полные губы приоткрываются, из груди вырывается хриплое дыхание. — Джастин… — ему удается вырваться. Я снова начинаю сосать мочку его уха, чтобы он не передумал или не спросил меня в сотый раз, в порядке ли я. Он убирает мою руку от своих яиц. Целует мою ключицу, и я чувствую, как его рука скользит вниз между моих ног. Затем его палец касается моей дырочки, и я слегка напрягаюсь. Он напрягается в ответ. — Да все в порядке… — утверждаю я ему и двигаю задницей. — Я хочу этого. Я хочу тебя. Его палец толкается в меня. И я заставляю себя расслабиться, а его губы касаются моих и… потом я чувствую, как он задевает простату, и издаю стон. Начинаю ерзать, когда его палец входит и выходит из меня в дразнящем ритме. Я протягиваю руку к его заднице и принимаюсь делать то же самое. Он выгибает спину, когда мой палец скользит внутрь, и слегка шипит. Мы ласкаем друг друга пальцами до тех пор, пока это не становится невыносимым. — Презерватив, — шепчет он мне на ухо. Недолго думая, я протягиваю левую руку и беру презерватив из серебристой чаши, которая стоит на прикроватной тумбочке. Я не видел ее до этого, но знал, что она там. Знал! Он берет его у меня из рук и рвет зубами. Что-то щелкает в моей голове, и я снова вижу его, делающего то же самое, нa этом же месте. Слегка улыбающегося от возбуждения и… любви? В его глазах… любовь? Любил ли он меня когда-нибудь? Из того, что я узнал за последние четыре дня в Питтсбурге, ответ на этот вопрос зависит от того, кого спрашиваешь. Дебби говорит, что он любил меня больше всего на свете. Мел — что ему нравилось только трахать меня, но он трахал все, что движется. Но сейчас, когда он натягивает презерватив на свой член, мне все равно, кто из них прав. Я просто хочу, чтобы он вошел в меня, потому что чувствую, что должен быть здесь, с ним. Что мы должны быть вместе — духовно и физически. Он осторожно берет мои ноги и кладет себе на плечи. Я выжидающе смотрю на него. — Только… — Я сглатываю. — Давай помедленнее. — Как в первый раз, — хрипло шепчет он. Перед глазами снова возникает видение. Волосы Брайана немного короче и выглядит он моложе. Да, он уже трахал меня раньше. Как сейчас. И он был первым. — Вот так, — говорю я и скольжу руками по его груди. Он берет с прикроватной тумбочки маленький тюбик, и через несколько секунд я чувствую прохладную смазку. Стараюсь не морщиться. Брайан улыбается. Я нервничаю, но не паникую, как каждый раз с Эйденом. С Брайаном все кажется правильным. С ним я чувствую себя в безопасности. А затем он нависает надо мной. Моя память продолжает играть со мной злые шутки. Я продолжаю видеть картинки из прошлого. Что произошло много лет назад в этой самой комнате под тусклым светом синих ламп, и… Он медленно скользит в меня. Нежно. Я сжимаюсь, потом вздыхаю и расслабляюсь. — Я так скучал по этому, — тихо говорит Брайан, его голос слегка дрожит. Я закрываю глаза и вцепляюсь в простыню. Через несколько секунд жжение проходит и я подаюсь вперед, навстречу его медленным размеренным толчкам. Он снова захватывает мои губы, и ритм усиливается. Я тянусь к своему члену, зажатому между нашими телами и начинаю дрочить. Открываю глаза и вижу его прекрасное лицо — глаза закрыты, губы приоткрыты, и он вроде как улыбается… Я вожу по свому члену все сильнее, яйца начинает покалывать. — Я хочу остаться в тебе навсегда… — стонет он еле слышно. Вижу, как его губы шевелятся. Как он теряется от возбуждения… как когда-то раньше… для меня… здесь… и в висках снова начинает стучать. Он толкается сильнее и снова стонет — звуки исходят из глубины его горла и грохочут вверх и вниз. Потом он говорит что-то… и я знал, что он это скажет еще до того, как он открыл рот. — Я люблю тебя. И тогда я кричу от головной боли и наслаждения, и… Мы кончаем одновременно. Но стук в моей голове никуда не исчезает, даже наоборот — появляется ощущение, что голова сейчас развалится пополам. А потом все становится черным.