Вернуться

Головa все еще болит, но уже не так сильно, как несколько часов назад, когда я пришел навестить этого несчастного парня — Динa. Я стоял, наблюдая за ним, и вдруг перед глазами все поплыло, а затем… знаю, что это безумие, но я словно сам почувствовал его боль. Я смотрел на его голову, обмотанную бинтами, и сначала у меня заболела челюсть, а потом я будто стал глохнуть. Я смотрел на синяки на его лице, и через пару секунд услышал громкий треск. Я узнал его. Это был звук из моих снов, я слышал его множество раз, но только сейчас он стал реальным. Вздрогнув, я закрыл глаза, и голова пошла кругом. И тут я четко увидел это. Перекошенное от злости лицо, и биту, летящую прямо на меня. Услышал, как Брайан зовет меня по имени. А потом меня захлестнула боль, я рухнул на пол и услышал голос Эйдена. Я чувствовал его руки на своем теле, но не мог произнести ни слова. Когда приехали врачи и положили меня на каталку, мой мозг затопило воспоминаниями. Отец орет на меня… дает пощечину на подъездной дорожке… мама берет меня в музей… изо всех сил старается поддерживать… я часами сижу в спальне и рисую… Брайан... И наш танец… То, как он появился из ниоткуда и у меня перехватило дыхание. Я никогда не был влюблен так сильно и не чувствовал себя таким любимым и любящим, как тогда, с ним на танцполе. Потом мы стояли возле джипа… его глаза… ощущение мягкого шелка на моей шее… его губы на моих губах… Я слышу, как скрипит пол в старом здании суда. Поднимаю глаза и вижу Дафну. На ней джинсы, волосы стянуты в тугой низкий хвост, под глазами синяки, но она улыбается. — Выглядишь как дерьмо, — я тоже не могу удержаться от улыбки. — Но счастливое. — Ординатура, чтоб ее! — зевает она и игриво толкает меня в плечо. — Я слышала, ты тоже посетил больницу. — Я все вспомнил. — И… — И хочу дать показания, — тихо говорю я. — Хочу, наконец, рассказать о том, о чем молчал раньше. Хочу помочь убрать Криса Хоббса навсегда. — И… Я смотрю на нее и сморщиваю нос в замешательстве. — Что «и»? Она театрально вздыхает и закатывает глаза. — И что, черт возьми, ты чувствуешь? — Моя жизнь такая же, как и раньше, Даф. Ничего не изменилось. Она, кажется, обдумывает мой ответ, ее большие карие глаза смотрят мягко и задумчиво. Затем она кивает. — Да. Наверное, поэтому я и спросила, — говорит она мне с озорной улыбкой. — Потому что я тоже думаю, что ничего не изменилось. Ты — по-прежнему Джастин Тейлор, а он — Брайан Кинни и вы все еще влюблены друг в друга. Но что дальше? Возможно, Дафна права. То есть, я уверен, что она отчасти права. Я все еще так глубоко и отчаянно влюблен в него, что это сбивает с толку. Но любит ли меня он? Сгоряча я мог бы сказать, что ни хуя подобного, но глубоко внутри я уверен, что да. И всегда любил. Но если он никогда не признается мне в этом, как я могу знать наверняка? — Не хочу говорить о нем, — сообщаю я ей, и это чистая правда. — Поговорим о моей долбаной личной жизни в другой раз, я не поэтому попросил тебя прийти. Мне нужна твоя помощь в даче показаний. Она ошеломленно моргает. — Ты встаешь на трибуну, даешь клятву и говоришь. — Психиатр из больницы считает, что это мне противопоказано. Я хочу, чтобы ты отменила его вердикт. — Джастин. — Она смотрит скептически. — Я всего лишь стажер. Это не в моей компетенции и, кроме всего прочего, я специализируюсь на травмах мозга, а не психиатрии, и я слишком близка к тебе. Это злоупотребление служебным положением. — Даф! — Мой голос звучит настойчиво как никогда, и я почти не узнаю его. — Он должен сесть в тюрьму. Она кивает. — Я уверена, что Мел сможет посадить его и без твоих показаний. — Может быть, — соглашаюсь я. — А может быть, и нет. Поэтому я должен вмешаться. Она колеблется: — Я бы хотела помочь, но… По коридору быстрым шагом идет Мел, за ней — моя мама и Эйден. Она объявляет, что суд вот-вот начнется, и мы все без единого слова входим в зал. Эйден садится слева от меня и все время держит за руку. От этого я чувствую что-то вроде клаустрофобии. Я пытаюсь не отвлекаться от судебного процесса — слушаю, как адвокат допрашивает врача, который принял Дина, когда его привезли в больницу. Он со всей страстью пытается доказать, что полученные им травмы не являются опасными для жизни. Я стараюсь взять себя в руки и не слишком расстраиваться, когда в зале хлопает дверь и заходит Брайан. Игнорирует все взгляды, проходит и садится позади меня. Заседание суда продолжается. Мел вызывает для допроса какого-то гондона, который был в баре и якобы видел, как Дин буквально домогался Хоббса. — Ублюдок. Я слышу низкий рычащий шепот Брайана и не могу не ухмыльнуться. Эйден печально смотрит на меня, я стягиваю улыбку со своего лица и гляжу прямо перед собой, а потом выдергиваю руку, чувствуя себя виноватым. Судья объявляет перерыв, и мы выходим все вместе — моя Питтсбургская семья и мой Нью-Йоркский друг… в смысле, бойфренд. Мы молча стоим в широком коридоре, отделанном старым дубом и мрамором. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на Брайана. Рука Эйдена сжимает мою руку словно наручник, удерживает меня там, где я не хочу быть. Я вздыхаю и поворачиваюсь к Мел, которая выглядит очень напряженной. — Дела не очень, да? — говорю я, и она смотрит на меня, ее глаза мрачнеют. — Тот свидетель нас наебал, не так ли? — Да брось, — говорит Брайан с деланым безразличием в голосе, и я втайне рад, что он заговорил. Теперь я могу с чистой совестью смотреть на него, не чувствуя себя виноватым. — Гомофобный придурок и уставший док. Нахуй их. — К сожалению, этот гомофобный придурок является сыном уважаемого политика, — объясняет Мел. — Доктора, как правило, надежные свидетели. А этот судья, к слову, еще больший гомофоб, чем Регулярный Рой. — Кто такой Регулярный Рой? — недоумеваю я, и все поворачиваются ко мне со странным выражением на лицах. Брайан откашливается. — Он был судьей по твоему делу. Тот, кто сделал все возможное, чтобы Хоббс остался на свободе. — Тот, кто оказался приклеенным к сиденью для унитаза, и… — Дебби бросает взгляд на Брайана. Я тоже смотрю на него, он избегает моего, или чьего-то другого взгляда. — Ну, присяжные вряд ли смогут меня отшить, — говорю я твердо, потому что уверен в своих словах. Невозможно представить, чтобы кто-то не проникся моей историей. Болью, через которую я прошел. Потерянными мною годами. И не только годами. — Джастин, дорогой, — ожидаемо начинает мама. — Доктор сказал, что дача показаний нежелательна для тебя. — Я в порядке, мама, — коротко отвечаю я. — Я хочу сделать это, и никто не сможет мне помешать. — Джастин, — тихо говорит Эйден и крепче сжимает мою руку. — Я согласен с Дженнифер. — Ему уже не двенадцать лет, — горячо перебивает Брайан. — На этот раз он сам в состоянии принять решение. — Брайан! — восклицает мама. — Он имеет на это полное право, но, в отличие от тебя, нам есть до него дело, и мы не позволим ему навредить себе, — огрызается Эйден и наконец отпускает мою руку, чтобы сделать угрожающий шаг в сторону Брайана. Я встаю между ними, Линдси кладет руку на плечо Брайана, а мама отводит Эйдена в сторону. — Я дам показания, — твердо повторяю я. — Джастин, защита обязательно вызовет какого-нибудь психиатра, и тот скажет, что ты не в том состоянии, чтобы давать показания, — предупреждает Мел. — Да, но тебе не кажется, что хоть кто-то из присяжных должен отнестись ко мне должным образом? — Я тоже дам показания и поддержу его, — решительно добавляет Дафна. — Расскажу, как Хоббс преследовал Джастина в течение нескольких месяцев, и как на выпускном ушел сразу за ним. Мел неуверенно кивает. — Да, пожалуй, это может помочь. — Не думаю, что это хорошая идея, — категорически возражает мама, но я не обращаю на нее внимания. — Позвони мне перед следующим заседанием, — говорю я Мелани, и она кивает. Эйден смотрит на меня так, будто я только что вырвал его сердце. Я не хочу причинять ему боль, но у меня нет выбора. И когда я смотрю на Брайана, и его прекрасные карие глаза встречаются с моими, я понимаю, что если бы Эйдан узнал, о чем я думаю и чем занимался последние несколько дней, его сердце разорвется на куски. Но отчего-то я не чувствую боли, не испытываю чувство вины за то, что люблю Брайана. И если бы он только признался мне в том же самом, я бросил бы все и никогда не вернулся бы в Нью-Йорк.