Вернуться

— Вот так, — шепчу я, уткнувшись в его потное плечо. Брайан медленно выдыхает и сопит, — как я предполагаю, в знак согласия. — Чувствую себя целостным. Полным сил, — говорю я ему, и он легонько целует меня в шею. Ежусь от прохладного воздуха и чувства внезапного опустошения — физического и морального. Забавно, потому что из Эйдена я обычно выхожу сразу, как только мы заканчиваем трахаться. Иду в душ, и единственный мой способ расслабиться после секса — это покурить и немного побыть наедине с самим собой. Но здесь… сейчас… Брайан остается во мне после того, как мы кончаем. И мне это ужасно нравится. А когда он, в конце концов, выходит из меня, хочется стонать в знак протеста. Я хочу прикоснуться к нему, хочу, чтобы он тоже касался меня бесконечно. Никогда не чувствовал этого с Эйденом. Я не знал, что вообще возможно с кем-то себя так чувствовать. Такую близость. — Мне кажется, что… сейчас я дома, — признаюсь я. Его каштановые волосы разметались по подушке, он пытливо смотрит на меня, в глазах светится желание и посторгазменная эйфория. Он протягивает руку и убирает волосы с моего лба. — Потому, что так оно и есть, Солнышко. Я улыбаюсь. Брайан улыбается в ответ, перекатывается на бок и берет сигареты с кофейного столика. Снимает презерватив и бросает его в направлении мусорного ведра. Закурив, он глубоко затягивается и выдыхает дым, предлагает сигарету мне, я улыбаюсь, но качаю головой. — О`кей.… — говорю тихо и слегка потягиваюсь. — И что дальше? Он смотрит на меня, пожав плечами. — Мы что-нибудь придумаем. Я киваю и смотрю, как он усаживается на диванную подушкy на полу. Мы успели добраться только до дивана — в безумной схватке извивались, сосали, трогали, целовались, пока подушки не оказались на полу вместе с нашими опустошенными телами. Я точно не знаю, как это вышло. Знаю лишь то, что теряю способность связно мыслить, когда в меня входит член Брайана Кинни, его губы касаются основания моей шеи и… — Мы могли бы перекусить, — предлагает он и жестом указывает на пакет, который все еще валяется на полу у двери. — Я не голоден. — Я тоже. — Брайан делает еще одну длинную затяжку. — Наверное, тебе пора возвращаться в гостиницу? Я поворачиваю голову и смотрю на его красивый профиль. Брайан тянется к пепельнице. — В смысле, тебе, наверное, придется вернуться в Нью-Йорк с твоей… мамой. И со всем спокойно разобраться. В глубине души я понимаю, что он прав. Моя жизнь может резко измениться в лучшую сторону прямо сейчас, но это приведет к колоссальному бардаку. До настоящего времени я жил с Эйденом, но, хотя все изменилось, он по-прежнему был частью моей семьи. Перемены повлияли бы на мою мать, что, скорее всего и произойдет. И мою карьеру. Все шло так гладко и успешно. Неужели я все разрушу? — Да, кое-что придется прояснить, — признаю я. — Но, может, задержусь здесь еще ненадолго. — Будешь «тянуть резину»? Это ничего не решит. Да. Я знаю. Черт! Он выдыхает дым и ложится плашмя на спину. Я оглядываю его с ног до головы, задержавшись взглядом на члене. Мой пульс скачет, яйца покалывает, и приходится отвести глаза. Я перекатываюсь на живот, чтобы скрыть внезапный стояк. — Давай, — подбадривает он. — Делай то, что тебе нужно, а потом мы поговорим, и увидимся снова через несколько месяцев, когда все уладится. Я замираю. — Несколько месяцев?! По моему тону он понимает, что сказал что-то не то, и снова смотрит на меня. — Джастин, — говорит он предупреждающим тоном. — Легко, просто и быстро не выйдет в любом случае. — Нет, — соглашаюсь я. — Это будет грязно и сложно, но не видеть тебя месяцами ничуть не легче. — Но если мы поспешим, это может все усложнить, — отвечает он, переворачиваясь на бок и подпирает голову рукой. — Твоя мама возненавидит меня еще больше, чем сейчас. И Эйден… он ведь не может просто исчезнуть. Он будет уходить и возвращаться в твою жизнь еще какое-то время. — Ну и что? — Я понимаю, что веду себя как ребенок, но по-другому не получается. — Джастин, ты же не ребенок, — он будто читает мои мысли, что только подогревает мой гнев. — Кроме того, я скоро сменю Гарднера на посту президента «Вангарда», и буду по уши загружен работой. Пойми, что так будет лучше для нас обоих. Это не значит, что мы не будем на связи, — он пытается успокоить меня, заметив мое напряжение. — Я слышал, что придумали веб-камеру под названием «Скайп». Технически мы сможем видеться. Дрочить, и смотреть друг на друга. — У меня есть идея получше. Почему бы тебе не привести домой какого-нибудь хастлера, а я посмотрю, как ты его трахнешь, пока буду готовить ужин, — огрызаюсь я и вижу, как его лицо становится каменным от этих слов. — Похоже, память вернулась к тебе на все сто процентов, — сухо говорит он. — Вот я везунчик. Я встаю и начинаю собирать свою разбросанную одежду. — Джастин. — Мне нужно вернуться в гостиницу и… ну, сам понимаешь… разобраться со всем. — Я нахожу ботинки и пихаю в них босые ноги. Носки я так и не нашел. Он тянется к моей куртке одновременно со мной. Берется за воротник, а я хватаю его за руку. Стою и смотрю на его обнаженное тело, на руку, которой он крепко сжимает куртку. — Я думал, что ты повзрослел за последние пять лет, — сердито огрызается он. — Ты ведешь себя как ребенок, а должен мыслить рационально. — Рационально? — переспрашиваю я высоким голосом. — Вы с моей матерью пять лет назад рационально решили, что делать с моей жизнью, и теперь… Теперь, когда ко мне вернулась память, я точно знаю, чего хочу. Кто мне нужен. И теперь я думаю, что было бы нерационально тратить на тебя свое время. Он смотрит на меня, внезапно смутившись, и я задаюсь вопросом, в одном ли мы направлении смотрим. И будем ли когда-либо. Конечно, я не хотел Эйдена — не так, как хотел Брайана — но мне действительно нравилась жизнь, которую мы с ним создали. Отношения. Обязательства. Мне вдруг показалось, что между мной и Брайаном огромная пропасть. — Ты явно не чувствуешь того же, что и я, — продолжаю я и выдергиваю куртку из его рук. — Джастин, я этого не говорил. — Видимо, ты провел недостаточно времени вдали от меня, — рявкаю я, стараясь вести себя достойно, мой голос звучит холодно и твердо, а не слабо и сломленно, а именно так я себя чувствую. — Так что увидимся через несколько месяцев, Брайан. Может быть. Я выскакиваю и захлопываю за собой дверь. Вернувшись в гостиницу, я все еще чувствую бешенство. Застаю в номере маму и Эйдена, несмотря на то, что по дороге туда непрестанно молился, чтобы их обоих там не было. Мое настроение ухудшается. Они молча смотрят на меня. Тишина такая всеобъемлющая и неловкая, и мне несложно догадаться, что своим появлением я прервал какой-то важный разговор. — Что? Эйден качает головой. Моя мать отводит глаза. — Не, ну если вы хотите обсудить меня, нет проблем. Если мое поведение кажется вам грубым, только скажите, — я срываю куртку и сердито бросаю ее в сторону стула. — Вы оба имеете полное право ненавидеть меня. Или наорать на меня. Так что, пожалуйста, не стесняйтесь. Ни один из них не говорит ни слова. — Отлично, — хмыкаю я, разочарованный их вежливостью. — Я иду в душ. Я прохожу мимо них, но Эйден почти сразу же догоняет меня. Я был уверен, что кто-то из них точно последует за мной. Мы смотрим друг на друга, и я с удивлением понимаю, что он не кажется хоть сколько-нибудь сердитым. Я же думал, что он вне себя от злости. Или будет выглядеть опустошенным. Но я ошибся. — Ты был с Брайаном? Я киваю и натягиваю рубашку через голову. Мои глаза словно приклеиваются к полу. — Ты трахаешься с ним? В его голосе нет боли. Никакого гнева. Ни капли осуждения. Мне кажется, что он уже знает ответ, но хочет, чтобы я признался в этом сам. — Да, — отвечаю я и наконец заставляю себя посмотреть на него. — Мне очень жаль. Я знаю, что причинил тебе боль. Он коротко кивает. — Ты сожалеешь, что причинил мне боль, но не жалеешь, что сделал это. Я снова киваю, хотя это утверждение, а не вопрос. Он выглядит побежденным. Я же чувствую себя полным мудаком. — Я возвращаюсь в Нью-Йорк, — говорит Эйден. — Я тоже, — говорю я, и он озадаченно смотрит на меня, после чего я добавляю. — Все сложно. — Могу себе представить, — он подходит ближе и целует меня. Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до его щеки, обнимаю его. Мы крепко и молча удерживаем друг друга в объятиях. Его губы мягко прижимаются к моему плечу, а мои — к его щеке. — Прости, — говорю я наконец сдавленным голосом. — Ненавижу причинять тебе боль. — Ты должен делать то, что должен, — просто отвечает Эйден. — Но думаю, что ты делаешь ошибку. Он отпустил тебя, Джастин. Он не сражался за тебя, когда у него был шанс. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет рядом с тобой, несмотря ни на что — как я. Он отступает, идет к двери и выходит, не сказав больше ни слова и даже не взглянув в мою сторону. Мама поворачивается ко мне, на ее лице написано разочарование. И впервые с тех пор, как я приехал в Питтсбург — с тех пор, как увидел лицо Брайана в припаркованном автомобиле — я испытываю приступ паники. Мне кажется, что я действительно совершаю самую большую ошибку в своей жизни. — Ты думаешь, я должен был пойти за ним? — спрашиваю я, хотя заранее знаю, каким будет ее ответ. Она качает головой. — Нет. Мне просто жаль, что ему больно. Он отличный парень. Он мне нравится. — Но… ты не думаешь, что я должен был уйти с ним вместе? Она выглядит еще более разочарованной, но берет себя в руки и произносит: — Брайан Кинни — единственный мужчина, которого ты когда-либо любил. И теперь я знаю — то, что я сделалa, лишь отсрочило неизбежное. Она шмыгает носом перед тем, как расклеиться окончательно. Я делаю шаг к ней и притягиваю ее к себе. Что бы она ни делала, она моя мама и любит меня. Знаю, что она только пыталась мне помочь и ее плач сейчас разбивает мне сердце. — Прости, Джастин, — всхлипывает она мне в плечо. — Все в порядке, мам, — успокаиваю я ее. — Может быть, Эйден мне подходит. На самом деле я думаю, что Брайан не любит меня так, как я люблю его. Она отстраняется, вытирает глаза и жестом приглашает меня сесть. — Джастин, есть кое-что, что ты должен знать.