aurora

Будучи полукровкой, Аврора взрослела с человеческой скоростью, что для самих вампиров слишком быстро. В ее венах текла кровь, а сердце билось почти как у человека, разве что немного медленнее. И от вампира она переняла многое: обоняние, зрение, слух, что превосходили человеческие в разы, и бессмертие. Внешность была главным наследством. Бледная кожа — выразительная черта вампиров; только теперь к фарфорово-прозрачной коже в дополнение шел очаровательный румянец. Синеглазая с медовыми кудрями, светлая и теплая, словно лето, «второй ангелочек»¹, Аврора росла милой и невинной девочкой, несмотря на общество вампиров, о настоящей жизни которых она ничего не знала в силу своих малых-малых лет. Ангелочком называл ее Райто из-за прекрасного характера и тихого поведения, коими в детстве славился ее папа, а сейчас она. Он сразу пригляделся к племяннице, испытывая к ней непорочную симпатию.    Ей больше года, и она вместе с Канато играла в саду под тенистым деревом и увлеченно кидалась в него конфетами. Аврора неустанно ворочалась, отчего пышная юбка с ажурными оборками мягко шуршала. Это милое платьице подарил ей Канато, что делал не впервой — он часто баловал племянницу изящными платьями и туфельками, делая из нее самую настоящую принцессу. — Ты думаешь, она чувствует себя счастливой? — спросил Субару, кинув взгляд в сторону старшего брата. Сю хотел бы пропустить эти слова мимо ушей, но вместо этого глубоко задумался над ними. «Ребенок в тягость только такому слабому, как я, но не тебе. У тебя хватит ума, чтобы дать ему хоть какое-то нормальное детство» когда-то сказал ему Субару, на что он лениво создал что-то наподобие горькой улыбки. Именно младший сводный брат, как никто другой, понимал и принимал его, а рождение Авроры сделало связь между ними более крепкой, и теперь их можно было назвать настоящими братьями. Затянувшееся молчание оборвал его монотонный голос: — Ее сторона вампира уже нуждается в крови человека, что и следовало ожидать. Но организм отвергает кровь, — он вспомнил, как в судорогах кривлялось маленькое тело, пытаясь отторгнуть чужую кровь из себя. Акико тогда была у них в особняке и перепугалась до смерти, в то время как Сю воспринял все холодно, но в душе был обеспокоен тем, что такое вообще могло случится. Такого не должно было произойти. — Если она станет избегать этого… —… потеряет свою сущность вампира, продолжительность жизни сократится и она умрет человеческой смертью, — оборвал старшего брата Райто, появившись где-то сзади беседки. — Дампиры сами по себе очень одаренные существа, жаль, не бессмертные, — пожал он плечами и сочувственно снял шляпу, будто нарочно поддергивая Сю. Сю проглотил все, однако не отнесся к его словам с равнодушием, ведь Райто был прав. Субару это, конечно, раздразнило — он терпеть не мог, когда кто-то портил преспокойный тихий день… своим языком. — Ой, братец, успокойся, — ласково попросил Райто, обходя беседку и нахально усаживаясь между старшим и младшим братьями. — Я ведь все это говорю, потому что имел когда-то о-очень интересные отношения с одной полукровкой, которая о своей особенности ничего не знала, — оба вампира ни при каких обстоятельствах не интересовались похождениями распутного братца, но сейчас был другой случай. Однако они смятенно молчали. — Ну, мне продолжать или нет? — бестия обиженно сместил тонкие брови. — Когда и как она умерла? — спросил Сю. — Не в особо молодом возрасте, не особо приятно, — хитро растягиваясь, проговорил Райто и облизнул губы. — Кажется, ей было двадцать два, может чуть больше, такая же очаровашка, как наша принцесска, и на вкус сладкая. Длительное голодание против желания, естественно, истощило ее, врачи поставили какой-то бессмысленный диагноз и ничем не смогли помочь. Настрадалась она с лихвой, бедняжка, — печально вздохнув, вампир задумчиво потер уголок губ большим пальцем (даже такое мимолетное движение он делал изящно). — Не подумайте, она сама напросилась. Хотела умереть безобразной смертью слабых людей, а так — я подарил ей свою любовь, и она умерла счастливой. — Отвратительные у тебя представления о смерти, — Сю показалось, что это сказал он, но на деле это буркнул Субару, скривив рот, а он молчал; его взгляд был прикован к дочери, а после к пустому сад. Видимо, заметив, что отец смотрит на нее, она решила подойти к нему самой что ни на есть по-детски неуклюжей походкой. Аврора в этом белом платье была похожа на младенца-ангела с полотен забытых художников. — Папа? — ее тихий голос вырвал его из состояния греческой статуи. Опустив на нее спокойный и мягкий взгляд, он выдавил полуулыбку. — Ничего, продолжай играть. Но идиллию летнего вечера прервал голос чопорного, как англичанин, брата. — Время игр закончилось! — сообщил всем Рейдзи, холодно оглядывая сад. Эта часть особняка стала для него самой нелюбимой, как только здесь начала появляться ненавистная физиономия старшего брата. — Через несколько часов приезжает отец.

***

Не без уговоров, но вечно занятая Акико согласилась посидеть с маленькой Авророй. Она приехала вовремя — за час до назначенного ежемесячного ужина. За что, так это за пунктуальность ее можно было заслуженно наградить золотой медалью. — Бог ты мой, она так выросла! — воскликнула Акико, беря на руки малышку. — Все же время так быстро летит. Или мне кажется? — и вопросительно посмотрела на Сакамаки. — Возможно, — только и пожал плечами Сю. Время для него не просто летело, а скоротечно протекало из года в очередной короткий год. Так заведены часы мира людей. — Ты и не заметишь, как она станет взрослой, — сказала девушка и, проходя мимо, невесомо щелкнула его по носу. — Но для тебя она останется тем же ребенком, которого ты сейчас знаешь. — непринужденная и спокойная, она прошла в комнату парня и закрыла за собой дверь. Здесь, несмотря на теплый цвет льняных стен, всегда непривычно прохладно и мрачновато. И причина не только в готической атмосфере поместья, а в его жителях. Когда она навестила отца-одиночку во второй раз, то оказалась замкнутой в круге весьма неприветливых парней с приветом. Она даже допустила самую нелепую мысль: не попала ли она в в какой-нибудь элитный пансион для богатых отпрысков? Но Субару, неловко встретив ее, поспешил спрятать в комнате с ребенком.Тогда он кратко объяснил ей, что его сводные братья не особо гостеприимны и не стоит обращаться внимания. А потом под давлением любопытствующего взгляда как-то сам нехотя разговорился и рассказал, что все они от трех разных матерей. Акико уже тогда взяла на заметку, что семейка Сакамаки очень странная, и в их доме стоит быть стократно внимательнее и осторожнее. Но с течением времени она постепенно начала привыкать ко всему и ко всем, почти не обращая внимания на странности. Акико просто делала то, о чем ее попросили — бескорыстно и неимоверно глупо. Глупо настолько, хоть разбейся вдребезги. Откуда он взялся? Сю Сакамаки. И Сакамаки ли вовсе? Ведь бледная кожа и золотистые волосы отнюдь не японские черты. Его характер, манера, мимика — в нем тонко, но точно ощущается некий стержень отдаленности от обычных людей. Он выглядит как разгильдяй, но чего только не скажешь по внешности? — Кажется, ужин закончился, — тихо обратилась Акико к малышке, и наклонившись по привычке погладила ее голову. Аврора сидела на полу и о чем-то неразборчиво болтала с ее плюшевым подарком. Это был милый белый зайчик с размером в один локоть и алым бантом на шее, которого она только и делала, что восторженно обнимала и душила в объятиях. Обыкновенная игрушка, но столько радости в детских глазах. — Avu-us², — произнесла Аврора, не отрывая увлеченного взгляда от игры. — Латинский… Прямо как свой папа, — Акико усмехнулась. У нее была не самая положительная привычка — иногда разговаривать с собой. — А я лишь знаю фразу «Sapere aude³». Она отвернулась к окну. Ночь оказалась как никогда тихой и чернее из-за стареющей луны. И в следующее мгновение комната разорвалась пронзительным плачем. Акико вздрогнула и сразу же обернулась; секунды хватило, чтобы понять что произошло. Она быстро подбежала к Авроре, неистовые крики которой стали громче и невыносимее, и подхватила на руки, в ужасе откидывая ногой шипящую змею. — Аврора! — сорвался Сю, как только возник в комнате. Ее непрекращающиеся крики и плач резали слух, но запах крови, которая сочилась из укуса брала над этим верх. Он забрал ее с рук Акико и посмотрел на маленькую оголенную ножку, где на бледной коже появились две глубокой раны. — Это могла быть ядовитая змея, — нервно выдохнула Акико. — Яд… нужно выдавить… или высосать, — Ее руки и губы сильно дрожали. Укус и вправду был ядовитым, но кровь вампира сделала свое и хватило нескольких глотков. Яд обычной ядовитой змеи не причинил вреда Авроре, кроме жгучей боли. Другое дело и другой конец, если бы та была из демонического мира. Спустя час ее удалось успокоить и уложить спать. Но споры насчет странного появления ядовитой змеи только начались. — Прости меня, — вновь тихо извинилась Акико, надеясь, что это услышит только Сю. Помимо него здесь был и Субару, который не прошел мимо, решив, что это еще одна суматоха, как тогда с молочными зубами. — Здесь нет твой вины, — сказал он, равнодушно посмотрев в ее виноватые глаза. — Нет… если бы я только не отвлеклась… — Акико закусила губу. Не хватало жалостливых слез. — Как это могло пробраться сюда? — нахмурившись спросил Субару и указал взглядом на мертвую змею, которую нашли фамильяры. Акико всхлипнула, хватаясь за плечо Сю. Ее ноги в какой-то момент просто на просто отказались стоять. — Акико? — позвал ее Сакамаки. Акико непонимающе помотала головой, кровь из носа капнула на бледно-голубой рукав. Она обеспокоено задрала подол платья и ее худшие ожидания оправдались. Эта тварь успела укусить ее.

***

Почему так холодно? Я задаюсь этим вопросом который раз и не нахожу ответа. Мне никогда не было настолько холодно. Холодно до глубины души. Почему так больно? Мне никогда не было так больно, как сейчас. Или я забыла, как кричала от того как раздвигаются мои кости в попытке вытолкнуть из себя другого человека? Но сейчас у меня нет никаких сил кричать, ведь я не могу даже проснуться. Но покуда меня одолевает это беспамятное состояние, я все еще чувствую боль, будто та змея продолжает впускать в меня свои клыки. Иначе чем объяснить болезненные укусы, которые пульсируют в каждом сантиметре моего тела. Ее яд как паразит проникает в мою кровь и тянется к самому сердцу. Паразит, которого невозможно выскребать из-под кожи. Потому что он — не убивает меня, он — создает клетку из которой мне не выбраться. Клетку из моего собственного тела.

***

Акико пытается открыть глаза, но получается только через некоторое время. Боль и холод отпустили ее, оставив после себя неприятное послевкусие где-то в области замершего сердца. Что-то не так. Акико понимает это, как только прислушивается к себе, словно она может услышать что-то в своем теле. Она чувствовала себя новорожденным ребенком, который бездумно лежит в своей колыбели, мерно дышит и смотрит пустым взглядом на мир. Вот, прямо сейчас, она даже откроет рот и слабо захныкает от неясного чувства беспомощности. Но во рту оказывается невыносимо сухо, а иссохшие губы по цвету напоминают бледно-красную воду, в которой промыли спелую вишню. Оледенелые пальцы невольно тянутся потрогать их и кожу опаляет собственное холодное дыхание. Странно, она даже ощущает на кончиках пальцах слабый запах этой самой вишни, которую ела несколько дней, а может неделю назад, и кривилась от ее кислинки. — Эй? Акико? Тихий голос Сю Сакамаки прозвучавший как целительная доза морфина возвращает реальность происходящего. И Акико медленно повернулась голову в его сторону: он, как часто это бывало, полулежал на подоконнике, лениво смотря в окно; на его груди комочком спала Аврора с рассыпанными по пунцовым щекам медовыми прядями. — Все нормально? — сразу же спросила она. — Ты жива, а значит все нормально, — мягко отозвался Сакамаки все тем же спокойным и растекающимся, как смола, тоном. Ей бы это вечное бесстрастие, которым только может обладать человек. Но нет, Хироси абсолютно не такая, несмотря на спокойную и рассудительную натуру. — Сколько сейчас, Сю? — Три часа ночи. Акико вздрогнула услышав ответ. И голову неожиданно осенило, что к десяти она обещала мужу быть дома и уложить спать маленького Сёхея. На убаюкивания угрюмого отца он никак не желал засыпать. «Мой телефон, — встрепенулась она в ужасе и наугад начала ощупывать одеяло онемевшими руками. — Наверное Ивасаки места себе не находит. Между нами и без того натянутые отношения», — обеспокоено подумала она, вспоминая куда положила телефон или куда его положили. К счастью, ее старенький, но верный гаджет оказался над головой и она сразу же его разблокировала. Видимо, ей звонили и поставили телефон рядом. Тринадцать пропущенных. — О, черт! — вполголоса выпалила Акико, скидывая с себя одеяла. — Мне нужно идти, во что бы то ни стало. — она поспешно села на кровать и согнула колено, на котором был укус. Но, осмотрев кожу с разных ракурсов, она удивилась, не найдя там ни укуса, ни шрама. Может быть ей вызвали врача, надеялась она. Если нет, то Хироси мысленно содрогнулась в ужасе, что кто-то прикасался к ней или вообще пытался высосать яд. Но сейчас было важнее совсем другое. — Почему ты не разбудил меня? — жалуется она Сю, набирая номер такси. — Я пытался, — тихо усмехнулся Сакамаки. — Пытался он, — недовольно повторяет Акико. — Извините, я не вам. Да, да та самое место, куда вы меня вчера отвезли. Вчера, позавчера — какая разница?! Спасибо. Ладно. Жду! — закончив тираду с таксистом, она вымученно отключилась. А потом настороженно посмотрела на задумчивого Сакамаки и не удержавшись спросила: — Мне кажется или ты что-то скрываешь? Сакамаки промолчал. Она подошла к нему и ребенку, опустила маленькую ладонь на его плечо и наклонилась к спящей красавице, чтобы оставить на ее щеке свой по-матерински теплый поцелуй. Она невольно подняла взгляд на Сакамаки и была готова поклясться — в его безмятежным глазах что-то промелькнуло. Беспокойство? Разочарование? Но в то же мгновение льдистая синева вернула былую проницательность и меланхоличность. В такой близости, наверное, она впервые разглядела каждый миллиметр его лица. Он был и без того очень бледным, но вблизи его матовая кожа казалась еще прозрачней. У него были слишком (неестественно) правильные и идеально отточенные черты с мягкой линией скул и шеей, как у лебедя. Для обычного смертного парня он был слишком, неестественно красив. Но Акико не станет целовать его сейчас, потому что в ней доминирует рассудительность уже взрослой, почти состоявшейся женщины. Пускай она старше его всего-то на три года, сделать лишнего все равно не позволит ее нестабильная самооценка, которая рядом с ним падает ниже нуля. Она не для него, он не для нее. Если бы уезжая, Акико знала, что для таких как он важна не столько внешность, сколько качество крови ее обладателя.

***

— Ты сказал ей? — спросил Субару, как только от Акико Хироси и след простыл. — Не сегодня, — ответил Сю, продолжая смотреть в окно. За ним все черно и одиноко — ничем не привлекающий мертвый искусственный лес. — Первые месяцы с ней ничего не будет, а потом я заберу ее. — Заберешь? — повторил младший, словно убеждаясь, что правильно расслышал. Сю на этот вопрос промолчал. — Говорят, что случайные встречи — самые не случайные вещи на свете, — сказал он, вспоминая тот день, когда познакомился с ней. — А возможно, и она тут неспроста. — Брось, ты что влюбился? — усмехнулся Субару. — Нет, — с ответной улыбкой произнес старший. Он отказывал в том, что способен на такую любовь. Возможно на нежности и заботу, но не искренняя и человечная любовь, пропитанная душевными страданиями и самопожертвованием. Все это чуждо вампиру. Вампиры так не любят. Они любят жестоко и больно, а Акико такой любви не выдержит. — Достаточно того, что Аврора любит ее. Сейчас в его жизни важна только она. Ведь неизвестно будет ли она в его следующей перемотанной жизни.