aurora

II

and i wanna fall in love (this world is only gonna break your heart) no, i wanna fall in love (this world is only gonna break your heart) with you.

Тринадцать лет бессмертной жизни, когда время остановилось, но часы продолжали тикать. Акико с трудом, но сумела принять новую жизнь, принять новую семью, принять себя и в конце концов свою необыкновенную судьбу, игравшую с ней, как с маленькой девочкой. Но все же было то, с чем она не только не могла смириться, но и простить себе: прошлое — глубокая рана в мертвом сердце, которая никогда не заживет. Ей пришлось еще со многим свыкаться, даже с неприятностями, липнувшими к ней, как мухи на мед. То Райто, опустившийся в ее глазах ниже грязи под подошвами ботинок, появившись из ниоткуда, пристанет с весьма непристойными предложениями; то она злым роком судьбы попалась на глаза непредсказуемого Канато с личиком семилетнего мальчишки, который как-то очень жестоко оттаскал ее за волосы по всему поместью; Аято, по неясным ей причинами показывающий свою неприязнь к невесте брата на каждом шагу; Рейдзи, нудно отчитывающий ее за каждую провинность и невинность; Субару, порой вспыльчивый настолько, что она едва успевала унести ноги. Однако единственное, к чему Акико Сакамаки (в прошлом Хироси) не могла и не желала привыкнуть — это молоденькие девушки, периодически сменяющие друг друга раз в один-два месяца по причине внезапной смерти. Она как бывший человек проявляла к ним бескрайнее сострадание и благосклонность, порой подставляя под укоряющие и кровожадные взгляды свою спину. Но больше всего Акико беспокоил Сю, который не был прочь отведать девственной крови самыми изощренными способами и она просто не знала как это воспринимать. Видимо, жизнь ему преподала не самый запоминающийся урок или Сакамаки был плохим учеником. С ним у нее были самые странные отношения, которые невозможно назвать романтичными, но и безразличными тоже. Он изредка, но все же проявлял к ней ту исцеляющую нежность, нужную опустошённой Акико. И до сих пор она немного смущалась вампира, ибо тот знал о ней абсолютно все, а она в свою очередь хотела знать о нем. Но Сю большую часть своей жизни проводил в молчании, и наушники — его вечные спутники, будто он не желает никого слышать; вряд ли ему нужна ее болтовня обо всем. Поэтому Акико тоже смирившись, молчала, как подобало ее неизменно спокойному характеру. — Мама, посмотри сюда! — внизу кричала Аврора, подпрыгивая на месте и показывая на кусты молочных цветов. Там, среди всех прочих, в одинокой клумбе цвели лилии. — Их посадила я, мамочка! Акико, облокотившись на каменные перила, опустила свой взгляд на цветущий весенний сад. Аврора была уже взрослой, но сердцем она оставалась ребенком и радовалась мелочам. Она выросла, стала выше ростом и пропорции тела приобрели более взрослую стройность и грациозность. Когда девочка прыгала ее медовые волосы, в которых запутались ленты, струились волнами по худым плечам, а подол воздушного кружевного платья цвета индиго вздувался, обнажая босые ступни, тонувшие в блестящей росе. Этот эстетичный момент достоин быть запечатленным масляной краской на холсте. Акико поспешила за мольбертом и кистями и ворвалась в комнату, пробегаясь карими глазами по углам, пока не наткнулась на Сю. Он лежал на их общей кровати, отдавшись полудреме, и будто ожидал, когда же его жена обратит внимание на его присутствие. Акико давно прознала этот трюк: когда вампир хотел внимания, то делал намек на это своим присутствием, там, где его не должно быть. — Удобно? — поинтересовалась она, отворачиваясь от вампира. Мольберт стоял у окна, а рядом и другие принадлежности; теперь она могла заняться любимым делом, полная вдохновения и хорошего настроения. — Вполне, — отозвался Сю, слегка потянувшись в руках. — Только шумно, да и мне тут не рады. — Гм, с чего ты решил? — Акико нахмурилась, учуяв подвох. Она обернулась, но сделала пару шагов вперед, чтобы поскорее нарисовать Аврору среди роз. Но Сю так редко с ней заговаривал, что сейчас к нему магнитом тянуло. И этот момент казался невыносимо тяжелым решением. — От безделья, — ответил он, кривя губы в ухмылке. Ничего хорошего это не сулило. — Мне скучно. — Неудивительно слышать это от тебя. — Гм… Минуло пару секунд неловкого молчания. — Почему бы не пойти к… как ее там? Мие? — неловко спросила она, понимая, что в какой-то степени прозвучало глупо. Идти к новой жертвенной девчушке, которая не вызвала у Сю даже малейшего интереса из-за типичной внешности и типичного вкуса крови. — Я тебе докучаю? — спросил вампир оскорбленным-издевающимся тоном. — Мне кажется, это я докучаю тебе, Сю, — парирующим возгласом произнесла Акико. Сейчас бы за все его безразличие кинуть что-нибудь тяжелое, да по сильнее. Надо же, как он спокоен, бессовестно издеваясь над тем, что за неразбериха происходит между ними. Сю медленно приоткрыл глаза, сфокусировав взгляд на ней. — Ты хочешь поговорить? Я вижу по твоим глазам. И Акико будто бы выкипела. Хмыкнула и отвернулась. — Я предпочту промолчать, чем унизиться, — сказала она, заканчивая на этом разговор. Там во дворе ее звала Аврора, но почему-то настроение рисовать пропало. — Так значит, ты хочешь о чем-то попросить? — шепнул Сю у ее ушка, отчего сердце Акико пропустило тихий удар. Эта чертова способность вампиров так не к месту. — Мама! Папа! Мне уже скучно, можно я погуляю в лесу? — раздался звонкий голос Авроры. — Да, Аврора, — ответил Сю, не дожидаясь ответа матери, только открывшей рот, чтобы сказать твердое «Нет!». Потому что она была против беззаботных прогулок в лесу, где неведомо что и «кто» обитает. Но Сю не в тех случаях показывал свое неоспоримое главенство. — Позже, — твердо выговорила Акико, — поговорим. Но кожу обдало таким жаром, что слабость затянула живот в узел приятной истомой, а ноги отказывались уходить. Разговор ни о чем привел не к тому, чего она ожидала. Сю обнимал ее сзади, аккуратно прижимая к своей груди и дыханием сдувая черные пряди на раскрасневшихся щеках. Предатели. Вечно показывают все ее чувства. И это непослушное тело и сердце, тянувшееся к вампиру, который не мог дать того, чего хотел человек. Бывший человек, но все же. — Ты невыносим, — выругалась тихо Акико, — знаешь же, как я ревную тебя к новым девушкам, с которыми ты развлекаешься в укромных уголках. — Это забавно, — произнес Сю, дыша в ухо и мягко касаясь губами. Он расстегнул пуговицы черной блузки, обнажая только бледные плечи, изящную линию ключиц и груди. Рассматривая каждый сантиметр ее фарфоровой кожи и вдыхая запах ледяной крови, он испытал эстетическое наслаждение. Бесспорно, что вечность была ей к лицу: здоровый блеск черных волос, точенные линии тела, томный выразительный взгляд в контрасте с белоснежным лицом не отличали ее от чистокровного вампира, и человеческую природу в ней невозможно было узнать. Только характером она осталась той же улыбчивой и нежной, немного упрямой и вредной Акико Хироси. — Я живу с тобой как полноправный член семьи, — начала девушка, накрывая своими ладонями руки вампира. — Но я хочу, чтобы ты был таким же супругом для меня, — подавляя голос на последних словах проговорила Акико. — Что я делаю неправильно? — поинтересовался Сю, мягко положив голову на ее плечи. — Ты предпочитаешь вместо меня каждую приезжую девушку! Ты месяцами не замечаешь мое существование! Ты, ты… Поцелуй. Почти не лживый и очень нежный. Но причина поцелуя — заткнуть и усмирить ревнующую девушку. И как бы не было сложно, ей придется смириться с его непостоянностью, даже если минует сотня лет. Ведь она любила его и будет любить. А он подарил ей вечность и теперь в ответе за это проклятие.

i know what you'll do you'll love me at once, the way you did once upon a dream.

Аврора неспешно шагала босыми ногами по заросшей мхом тропинке, сжимая краешек длинного платья вспотевшими ладошками. Сквозь массивную зеленую листву проникали тусклые лучи апрельского солнца. Постепенно становилось все теплее и теплее, она пожалела, что надела такую многослойную одежду. Рори шла, иногда подпрыгивая и оборачиваясь, внутри она очень надеялась встретиться со старыми знакомыми, которые случайно проедут мимо. И естественно причиной такого нежного трепета от встречи являлась влюбленность. Глупая и безнадежная влюбленность в безразличного к ней вампира. — Опять гуляешь одна… Аврора всхлипнула, оборачиваясь. Позади в нескольких метрах возвышался не грознее елей Юма Муками, держа в руках забавную корзинку с грибами. Она растерялась и спешно проговорила: — У меня выбора не было. Мне нужно было уйти. — Причина? — безынтересно спросил вампир, наклоняясь к корням деревьев и выискивая грибочки среди влажной земли. — Мои родители любят друг друга, — ответила она, совершенно не смущенная и непринужденная. А вот Муками кажется смутился, судя по вскинутым бровям и пристальному взгляду куда-то на дерево. — Логично, — не найдя другого ответа произнес вампир. — Ты один? — Нет, еще есть Азуса. Кстати, вот и он, — Юма указал в ее сторону. Когда Рори обернулась то заметила вампира, подкрадывающегося к ней. По привычке обронив «Привет», она ощутила себя неловко, ибо на этом разговор оборвался. Неловко сдерживать молчание, особенно когда пара серых глаз пристально вглядывается в тебя меланхоличным взглядом. — Мы с Авророй можем отойти? — спросил Азуса у старшего брата, хотя и не нуждался в разрешении. Тот хмуро и безразлично кивнул, не отвлекаясь от своего занятия по сбору дождевых плодов. Аврора приняла протянутую руку вампира в бесконечных бинтах и они зашли вглубь леса, отойдя от тропинки. — Ты босая, — заметил Азуса, смотря на ее ступни в грязи. Так ее кожа казалась еще белее. — Может сделаем вот так? — он присел, направив на нее блестящий клинок, мастерски отточенный и острый. Изящным движением он отрезал подол платья до колен и Рори спокойно разжала левый кулак, удерживающий пышную юбку. — Благодарю, — Аврора признательно улыбнулась. Ее улыбка была очень кроткой и меланхоличной, не такая таинственная и лукавая, как у отца, а такая же, как у Азусы. Ей нравилось подражать ему. — Тебе… мм… ведь уже семнадцать, да? — спросил Азуса, вставая и вновь подставляя свою руку. Она взялась за его худую руку и ответила: — Да. Этой осенью мне будет восемнадцать. — Ты… мгм… почти взрослая, — проговорил он неуверенно и лениво. — Взрослая для вампиров. — О чем ты? Вампир промолчал, взглянул на темнеющее небо и задумался. — Если вдруг тебе будет страшно, я рядом. — он провел острием лезвия по ее ладони. Аврора ахнула как только выступила кровь сразу же сжала кулак, не давая вампиру даже прикоснуться. — Страшно? — удивленно вскинула брови Аврора, и неожиданная тревога засела под ребрами. — Мне некого бояться. Её дяди в отличии от него не пытались постоянно порезать её. — Просто береги себя. Когда Азуса сказал это, она старательно натянула безропотную улыбку, словно услышала в его словах ни что иное как предостережение.