Кроме тебя

Воскресные смены нравились Саре намного больше субботних. Они были значительно спокойнее. Посетители начинали подтягиваться ближе к вечеру, устав от прогулок или шопинга. Но если в субботу вечером в кафе выстраивалась очередь из желающих насладиться настоящей итальянской пастой, пряным, тающим во рту мясом, свежей сдобной выпечкой, острыми рулетиками из баклажанов с сыром или фирменным пирожным с горячим шоколадом внутри, то в воскресенье столики хоть и не пустовали, но бегать, жонглируя пятью тарелками с едой, к счастью, не приходилось. Сара приняла заказ у приятной пожилой пары, улыбнулась и мельком взглянула на Джес. За две недели та неплохо освоилась — выучила от корки до корки меню, запомнила основные премудрости работы официантки и почти сразу стала получать хорошие чаевые. Собственно именно ради денег Джес мастерки перевоплощалась в милую, улыбчивую Джейн, которая ловко вытирала столы, быстро принимала заказы, влёт запоминала имена постоянных клиентов, ни с кем не спорила и в бледно-розовой униформе была похожа если не на диснеевскую принцессу, то на хрупкую, трудолюбивую Золушку. Но стоило смене закончиться, как случалось перевоплощение сродни превращению доктора Джекилла в мистера Хайда. Сара ухмыльнулась, наблюдая за тем, как Джес с будто приклеенной улыбкой кивала худощавому мужчине далёко за сорок, который громко жаловался на проблемы с поджелудочной. Джес по десятому кругу перечисляла ему ингредиенты салатов, но он никак не мог определиться с выбором. Дверь резко распахнулась, выпустив холодный, влажный ветер, и в кафе вошли двое гогочущих парней. На вид им было около двадцати. Высокий, худощавый, словно шпала, парень о чём-то рассказывал своему коренастому другу с угольно-чёрными волосами и такого же цвета глазами. Сара внутренне напряглась, предчувствуя, что эти двое помотают ей нервы, если сядут за её столик, и ни цента чаевых не оставят. Она незаметно скрестила пальцы, надеясь, что парни выберут столик Эмбер, которая была старше Сары лет на десять и умела осаждать любого заносчивого посетителя. Но удача была не на стороне О’Нил — веселящиеся, как обезьяны в зоопарке, парни сели за дальний столик у окна, который обслуживала Сара. — Добрый день. Меня зовут Сара. Вот меню, — дежурно улыбаясь, тараторила она. — Желаете заказать напитки сейчас или дать вам время определиться с выбором? — Ща, посмотрим и позовём, — ухмыльнулся коренастый, откровенно пялясь на грудь Сары. — Конечно. Я подойду через несколько минут. — Видел, какая у неё аппетитная задница? — спросил приятеля громким шепотом второй, стоило Саре отойти на пару шагов. — И сиськи что надо. Они вновь громко засмеялись, а по спине Сары пробежали неприятные мурашки. Посетители мужского пола не редко проявляли интерес к ней, да и к другим официанткам, но со столь откровенным хамством она столкнулась впервые. Будь она не на работе, Сара бы нашла что ответить, да и сейчас с удовольствием перевернула бы им на головы поднос с посудой. Но за такое могут уволить, а другую работу найти будет непросто — школьниц брали неохотно, платили хуже, чем работникам постарше, а вот придирались сильнее. А если она надолго окажется безработной, Майклу придётся уйти из команды и вновь просить больше смен в автомастерской или искать подработку. Сара стиснула зубы и решила, что ради любимого потерпит один вечер. — Готовы сделать заказ? — Вежливо, но без улыбки спросила Сара. — Хотели заказать тебя, детка. — Угольно-чёрные глаза парня скользили по её фигуре, как будто она была голой. — Придётся обойтись тем, что есть в меню, — сухо ответила Сара. — Да не ломайся ты. С нами будет весело. Не пожалеешь, — подхватил худощавый. — Посиди с нами. — Нам не разрешают сидеть с клиентами, — отчеканили Сара. — Так вы готовы сделать заказ? — Ещё подумаем. И ты подумай, — подмигнул коренастый и улыбнулся, обнажая крупные зубы. Сара старалась не морщиться, но на душе было гадко, как будто её изваляли в чём-то холодном, липком и дурно пахнущем. Хотелось стереть это ощущение и избавиться от злящих её посетителей. Но парни развалились на диванчиках и уходить не собирались. — Эй, красотка, подскажи нам тут кое-чего, — ухмыляясь, крикнул худощавый, едва Сара успела отойти. — Да, слушаю, — пряча неприязнь, ответила О’Нил. — Что тут за соус? Саре пришлось встать к столику вплотную и наклониться немного вперёд, чтобы разглядеть, куда тыкал худощавый. Его дружок воспользовался моментом и провел рукой по её ноге, успев немного задрать юбку униформы до того, как Сара отпрыгнула назад. — Какая недотрога, — заржал коренастый, неприятно скользя взглядом чёрных глаз по её фигуре. Слёзы унижения жгли глаза, и Сара страшно хотела влепить нахалу смачную пощёчину, так чтобы он клацнул зубами. Но в этом момент проходящая мимо Джес споткнулась, тарелка со спагетти соскользнула с её подноса и перевернулась прямо на грудь обидчика Сары. — Ты что творишь, дура?! — взревел коренастый. — Ой, простите. — Джес спешно протянула ему салфетки. — Позвольте, я помогу. Она бросилась собирать салфетками спагетти, напоминающие расползающихся после дождя червяков. — Свалили отсюда быстро, — зло прошипела она в лицо коренастому парну, который на мгновение растерялся от неожиданной перемены в её настроении, — а то следующим я уроню на тебя и твоего дружка кофейник. Пришпарю ваши стручки к джинсам так, что ни один врач не поможет. Ясно? Джес говорила очень тихо, что вместе с хищным выражением её лица, выглядело жутковато и на секунду возымело должный эффект. — Отвали, чокнутая! — взревел парень и оттолкнул Джес от себя. — Простите! Я не хотела, — тут же перевоплотилась в раскаивающуюся Джейн она. — Мне очень жаль! — Что тут происходит? — на крики вышел менеджер кафе, Томас Келли. Можно было не читать его бейдж, чтобы понять, что в отсутствие хозяина, он тут главный. Кипенно-белая, отглаженная до хруста рубашка и идеально сидящие тёмные брюки были красноречивее ламинированного прямоугольника картона. — Эта стерва, — коренастый парень бесцеремонно показал пальцем на Джес, — опрокинула на меня тарелку. — От лица владельца кафе приношу вам извинения за досадное происшествие. Но попросил бы вас избегать оскорблений в адрес наших сотрудников, — менеджер говорил негромко, но твёрдо, с выражением холодной вежливости на лице. — Эта дрянь нарочно это сделала! — не унимался парень. — Уверен, вы ошибаетесь, — возразил Келли и добавил: — Настоятельно прошу вас воздержаться от оскорблений. — Она угрожала мне и моему другу! — вступил в спор худощавый. Келли мельком посмотрел на Джес, которая невинно хлопала глазами и выглядела растерянной. — Мисс Фрост добросовестный сотрудник, поэтому я уверен, что произошло недоразумение, и мы сможем его загладить. Из-за соседнего столика, который тоже обслуживала Сара, встал мужчина, обедавший со своей женой и дочкой, и подошёл к менеджеру. — Молодые люди вели себя шумно и вопиюще невежливо: отпускали неподобающие шутки и распускали руки. Ни Сара, ни… — он замолчал и посмотрел на бейдж Джес, — ни Джейн не виноваты в произошедшем. Я могу это подтвердить. — Он с вызовом посмотрел на парней. — Да ты… — разозлился коренастый. — Ладно, Боб, плевать! Пойдём отсюда, — вмешался второй. Его друг замер на несколько секунд, переводя взгляд с мужчины на Келли, а затем на побледневшую Сару и едва заметно ухмыляющуюся Джес. — Да пошли вы все! — Боб стряхнул на пол остатки еды со своей одежды, бросил скомканные салфетки и спешно схватил куртку. Когда дверь за ними с шумом закрылась, Сара поняла, что у неё тряслись руки. Мужчина ободряюще улыбнулся Саре и вернулся за свой столик. — Мисс Фрост, зайдите ко мне в кабинет. — Мистер Келли, — Сара облизала пересохшие губы, — Джейн ни в чём не виновата, это я резко шагнула назад и… — С вами, мисс О’Нил, я поговорю чуть позже. — Он холодно на неё посмотрел. — Возвращайтесь пока к работе. Джес переглянулась с Сарой и спокойно пошла вслед за начальником. — И так, мисс Фрост, что произошло? — сразу перешёл к делу Келли, стоило им оказаться в его небольшом кабинете без окон. — Я уронила спагетти, — пожала плечами она. — Случайно, я полагаю. — Келли сел за свой рабочий стол, на которым царил идеальный порядок: ни пылинки, ни лишней бумажки, ни раскиданных ручек. Джес села на свободный стул напротив. — Нет, — глядя в карие глаза начальника, призналась она и про себя усмехнулась тому, как резко поднялись от удивления его брови. Келли замер, разглядывая сотрудницу, как будто видел её впервые. — Мисс Фрост, вы в курсе, что подобное недопустимо, даже если гость пришёлся вам не по душе? — Да. — Вы угрожали тем молодым людям? — помолчав, спросил он. Джес едва сдержалась, чтобы не закатить глаза и не съязвить. Сам Келли был ненамного старше тех парней. Сколько ему? Двадцать пять? Двадцать семь? А говорит и ведёт себя так, словно пенсия караулит его за поворотом. — Просто объяснила, что им лучше уйти, — не выходя из образа милой Джейн, тихо ответила Джес. — Мисс Фрост, вы хоть понимаете… — Я всё очень хорошо понимаю, мистер Келли, — перебила она, теряя терпение. — Это вы не понимаете, каково это, когда такие вот козлы осыпают тебя сальными шуточками и лезут под юбку на глазах у других! — Они к вам приставали? — Келли нахмурился, но говорил спокойно. — Не ко мне. К Саре. — Вот поэтому я не люблю брать на работу малолеток, — вздохнул он и посмотрел на Джес. — Пора бы научиться вести себя по-взрослому в подобных ситуациях, мисс Фрост. Вы или мисс О’Нил могли поставить меня в известность. Я бы сам с ними разобрался более цивилизованным путём. Я вообще не понимаю, почему Сара не пожаловалась. — Потому что она боится потерять работу! — выпалила Джес. — Клиент ведь всегда прав, даже если ведёт себя как последний говнюк! — А вы, значит, не боитесь потерять работу? — усмехнулся он. Джес заскрежетала зубами. — Мистер Келли, мне нужна эта работа. Очень нужна. И я из кожи вон лезу, чтобы выполнять её хорошо. Но ни за какие деньги я не буду стоять и смотреть, как унижают мою подругу! Её начальник молчал, что-то обдумывая. — Мне доработать смену или вернуть униформу прямо сейчас? — спросила Джес, гордо подняв подбородок. — Мисс Фрост, давайте с вами договоримся. Вы остаётесь работать, но обо всех проблемах с клиентами сообщаете мне или мистеру Эвансу. Но если вы позволите себе ещё один, хотя бы маленький, акт самоуправства, то вылетите отсюда быстрее пробки от шампанского. Без рекомендаций. Мы друг друга поняли? — Да, сэр, — вернулась в образ Джес. — Могу я вернуться к работе? — Разумеется. И да, мисс Фрост, — окликнул её он в дверях, — вы принесли согласие на работу от родителей? — Я же говорила мистеру Эвансу, что оно мне не требуется, — вздохнула Джес. — Мне восемнадцать. — Подождите, — растерялся он, — вы же учитесь вместе с Сарой. — Да, но я оставалась на второй год, — призналась она, внутренне готовясь к осуждению. Сам-то Келли, судя по виду, был пай-мальчиком, отличником и гордостью мамы. Джес всегда такие раздражали. — Понятно. Так даже проще, — пожал плечами он. — Идите работайте. Джес выдохнула и поспешила в зал, где Сара и Эмбер работали за троих. — Что сказал мистер Келли? — взволнованным шепотом спросила Сара. — Что уволит меня в другой раз, — отшутилась Джес. — Я рада, — искренне улыбнулась О’Нил и порывисто сжала руку Джес. — Спасибо, что вступилась. — Не привыкай, — хмыкнула та, правда тёплый взгляд её выдал. Остаток смены пролетел незаметно. Но стоило кафе опустеть, как Джес почувствовала жуткую усталость. Ноги горели, спина болела, словно в поясницу насыпали битого стекла. Единственным желанием было растянуться на кровати дома и уснуть. Но впереди маячили бессонные часы с домашним заданием. Джес вздохнула и посмотрела в окно на тёмную, безлюдную улицу. В проулке, за припаркованной через дорогу машиной, кто-то стоял. Джес подошла ближе и присмотрелась. — Вот чёрт! — воскликнула она. Видно было плохо, но она узнала широкие кислотно-зеленые полосы на куртке парня, на которого несколько часов назад перевернула тарелку со спагетти. Он явно не просто так околачивался у кафе. И, возможно, был не один. — Будет разумно, если мы выйдем вместе. — Джес вздрогнула, когда услышала за спиной голос Келли, который тоже смотрел на противоположную сторону улицы. — Я могу за себя постоять. — Она быстро взяла себя в руки. — Я так и думал. Поэтому рядом с вами мне будет спокойнее. А то мало ли что. — Боитесь, что вам рубашку испортят? — Джес не сдержала ехидства, впрочем как и удивления. Её начальник говорил привычным серьёзным тоном, без тени улыбки в голосе или глазах, но в то же время он явно шутил. — Таких рубашек у меня целый шкаф. А вот за причёску переживаю. Она раскрыла рот от удивления, невольно задержав взгляд на вьющихся, аккуратно постриженных, каштановых волосах. Келли всегда был сама серьёзность, Джес вообще сомневалась, что у него были хотя бы зачатки чувства юмора. А тут… Она не знала, что ответить. — Одевайтесь и пойдёмте. Бенджамин закроет кафе. Джес кивнула и пошла за курткой. Общество Келли было ей не особо в радость, учитывая их разговор несколько часов назад. Но и одной идти не хотелось, а Сара уже ушла с Майклом. И выбирая из двух зол, Джес решила, что начальник-пижон лучше двух обиженных придурков. — Так себе погода, — вздохнул Келли и поднял ворот тёмно-серого пальто, которое с одной стороны хорошо смотрелось на его высокой, худощавой фигуре, но с другой выглядело на вкус Джес слишком пафосно. — Обычная, — хмыкнула она и спрятала в миг замершие от ветра руки в карманы потрёпанной болоньевой куртки. Они молча прошли по другой стороне улицы. Джес чувствовала напряжение Келли, да и сама ощущала покалывания вдоль позвоночника от волнения. Парни заметили её, сделали несколько шагов следом по противоположной стороне, но подойти не решились. Присутствие Келли очевидно спутало им все карты. Когда парни свернули в проулок и скрылись из виду, Джес выдохнула, достала пачку сигарет и вынула одну. — Что? — резко спросила она, заметив пристальный взгляд Келли. — Не знал, что вы курите, Джейн. — Джес, — поправила она, щёлкнула зажигалкой и поднесла её к сигарете. — Джейн я только на работе. Терпеть не могу, когда меня так называют. — Угостите? — он невозмутимо указал на сигарету. — У меня ментоловые, — растерялась она. — Сойдёт, — улыбнулся он. — Держите, мистер Келли. — Она протянула ему пачку. — Том. Мистер Келли я только на работе и тоже не в восторге, когда меня так называют, — серьёзно сказал он, но Джес видела искры смеха в его глазах. Несколько минут они шли молча, выпуская дым в темноту, который быстро рассеивался, оставляя едва уловимый запах табака и ментола. — Джес, а ты всегда такая молчаливая и неулыбчивая или только в моей компании? — его вопрос застал врасплох. — Почти всегда. Устаю глупо лыбиться на работе. А вы…ты всегда такой весёлый после работы? — разговор и поведение начальника удивляли и смущали Джес, но она не подавала вида. — Почти. Устаю глупо не лыбиться целый день, — насмешливо ответил он, — хотя сегодня выдался трудный денёк. Продукты привезли с опозданием почти на три часа, забыли накладную, потом привезли неверную. Одна официантка позвонила и сказала, что заболела, пришлось перекраивать расписание на следующую неделю. А ещё одна милая и хрупкая с виду девушка, едва не учинила расправу над двумя посетителями средь бела дня. Представляешь? Том говорил так эмоционально, что Джес не выдержала и громко рассмеялась. — Значит, искренне смеяться ты всё же умеешь, — широко улыбнулся он. — Случается. Но редко. Они вновь какое-то время шли молча, разглядывая тёмные витрины в свете уличных фонарей и дома с горящими окнами, прикрытыми разноцветными занавесками от любопытных глаз. — Спасибо, мистер Келли, что проводили. Дальше я… — Том, — поправил он, — мы ведь не на работе. И я бы предпочел проводить тебя до дома. Нам всё равно по пути, я так понимаю. — Он кивнул в сторону автобусной остановки. — Правда? — Думаешь, я вру? — Он опять улыбнулся, и Джес поймала себя на мысли, что ей нравится его улыбка. — Я не знаю, что думать… Вы… Ты… Совсем не такой как на работе. — Тебя это удивляет? — Его улыбка стала шире. — Немного, — буркнула Джес и отвела взгляд. — Понимаю. — Келли вновь стал невозмутимо вежливым. — Но тебе ли не знать, что люди не всегда такие, какими кажутся. Подъехал автобус и с громким, тяжёлым, механическим вздохом распахнул двери, тем самым избавил Джес от необходимости отвечать. Но мысль о том, что на работе она оказалась не самой большой притворщицей, заставляла с бо́льшим любопытством разглядывать Тома.

***

Тренировка была изматывающей. Майкл, как и товарищи по команде, еле добежал последний круг по стадиону. После интенсивных силовых упражнений в зале тренер устроил им настоящий марафон на выносливость. Через две недели начинались игры, и тренер Харрис требовал максимальной отдачи. Он был не из тех, кто выпускал команду лишь поучаствовать. Ему нужна была победа. «Если ты не жаждешь выиграть — тебе нечего делать на поле» — повторял он, словно мантру, на каждой тренировке. — Жив? — Мэтт нагнал Майкла и хлопнул по плечу. — Ещё немного и думал, что сдохну, — честно признался Тёрнер. — Спорю, что сегодня каждого такая мысль посетила, — рассмеялся Фэрол, всё ещё тяжело дыша. — Харрис перед началом игр просто беспощаден. — Я заметил. Под гул голосов товарищей по команде Майкл вошёл в раздевалку и с большим удовольствием стащил с себя насквозь мокрую форму. Опережая друг друга, парни рванули в душ. Майкл улыбнулся, когда сильные, горячии струи забили по спине и плечам, слегка покалывая. Все мысли растаяли, как последний снег после дождя. На душе было непривычно спокойно, впервые после приезда в Балтимор. Благодаря Мэтту, Майкл медленно, но верно выходил из числа отстающих в учёбе, да и с командой он нашёл общий язык. Денег на квартиру и еду хватало, и, несмотря на постоянный недосып, Майклу стало казаться, что все усилия наконец-то начали давать результаты, и что он и Сара обязательно выберутся из трясины проблем и тревог. Постояв вдоволь под душем, Майкл выключил воду, обернул полотенце вокруг бёдер и вернулся в раздевалку. Парни неспешно переодевались, смеялись и подкладывали друг друга. — Эй, Крис, ты идёшь? — окликнул светловолосый Джо Кинвелл. — Минуту. — Блэйк поспешно засовывал вещи в рюкзак, когда из него выпал сложенный вчетверо тетрадный лист бумаги. — Что за записочка? — ехидно спросил Фил Мёрфи, ловко подобрав лист с пола. — Дай сюда! — огрызнулся Крис, но Мёрфи отскочил от него, явно не собираясь ничего возвращать. — Любовное письмишко, что ли? — сильнее развеселился Фил, привлекая внимание всех, кто находился в раздевалке. — Ну и кто тебе пишет? — Не нарывайся, Фил! — зло бросил Крис и попытался вырвать бумагу, но Мёрфи увернулся. — Сознавайся, кто тебе написывает, а то сами посмотрим, — продолжил ржать Мёрфи, размахивая запиской. — Только попробуй! — Крис рванул к нему, но Фил петлял по раздевалке, не давая себя поймать, и на ходу развернул бумагу. — Ого! — присвистнул он после того, как мельком пробежался по строчкам, и заржал, как обезумевший конь. — Похоже, О’Нил затеяла двойную игру! Пока Крис и Фил играли в догонялки, Майкл успел одеться, но когда услышал фамилию Сары, молниеносно отреагировал. Он вскочил на одну из деревянных скамеек и вырвал листок из рук Фила, который не ожидал такого быстрого манёвра от Тёрнера. Казалось, все присутствующие замерли, наблюдая за реакцией Майкла. Лишь взглянув на бумагу, он мгновенно узнал почерк Сары, и только от этого неприятный холодок пробежался по хребту. Устраивать шоу, где он был бы главным клоуном, Майкл не собирался, поэтому, перескочив со скамейки на скамейку, он спрыгнул на пол и вылетел из раздевалки. Крис рванул за ним. Майкл быстро забежал в туалет и едва захлопнул дверь кабинки, когда следом влетел Крис. — Тёрнер, верни письмо! — забарабанил он в дверь, но Майкл опёрся ногой об унитаз, а спиной прислонился к тонкой двери, которая вибрировала от ударов Блэйка, и расправил смятый листок. «Дорогой, Крис! Долгое время я не решалась тебе написать, да и сейчас неуверенна, что это хорошая идея, но я больше не могу держать в себе эти чувства. Я наделала столько ошибок и, возможно, это ещё одна.» Майклу показалось, что пол под ногами дрогнул, а стены пошатнулись, но он продолжил жадно читать. «Мне было так больно и плохо, когда я думала, что ты решил расстаться. До сих пор не могу простить Дебби, что она не передала тебе моё письмо, что решила вот так подло украсть наше счастье.» Майкл почувствовал острую боль в груди, как будто кто-то вогнал зазубренный железный прут ему в самое сердце. Буквы запрыгали, и читать стало труднее. «Тогда я злилась на тебя, очень хотела стереть навсегда из памяти, и в тот момент подвернулся Майкл. Я надеялась с ним забыться. Надеялась, что не буду о тебе думать, не буду чувствовать себя брошенной. Майкл считает, что я в него влюбилась… Я хотела бы, чтобы это было так… Думала, что чувства появятся, если я зайду с ним дальше, чем с тобой. Но это было ошибкой…» Звон в ушах заглушил крики и ругательства Криса за дверью. Дышать стало трудно и больно, словно железный прут провернули несколько раз, разорвав сердце и лёгкие. «В какой-то момент мне даже показалось, что я чувствую к Майклу то же, что и к тебе. Ну, или что-то очень похожее. Он поддержал меня, когда было очень плохо. Невыносимо плохо. Я позвала его с собой в Балтимор в момент отчаяния. Не думала, что он согласится. И была рада, что он не оставил меня одну. Но в Балтиморе всё изменилось, особенно когда я вернулась в школу и увидела тебя… Только тогда я поняла, что наделала.» Листок, исписанный мелким, аккуратным подчерком, дрожал в руках Майкла. Обжигающая боль заполнила грудную клетку, и теперь к нему примешивалось горькое, едкое чувство предательства, порождая волну ярости и отчаяния. «Майкл хороший человек, и я за многое ему благодарна, поэтому язык не поворачивается сказать ему правду, ведь он многим пожертвовал ради меня. Надеюсь, ты понимаешь. Поэтому я очень прошу тебя, не подходи ко мне в школе, держись как можно дальше. Мне невыносимо тяжело, когда ты рядом. Видеть твои глаза, улыбку, слышать смех и не иметь возможности прикоснуться, показать, что я на самом деле чувствую. Я очень хочу быть с тобой, но не могу так подло поступить с Майклом. Прости. Жаль, что так вышло. Если бы не Дебби, всё могло быть иначе… Но ты всегда будешь занимать особое место в моём сердце, ведь первая любовь это навсегда. С любовью, Сара» Майкла трясло. Дрожь электрическими импульсами проходила по телу и, казалось, собиралась в тугой ком злости и боли в районе солнечного сплетения. Майкл сжал кулаки, сминая бумагу. Неужели Сара всё это время трусливо врала? Неужели все её признания были ложью, и ничего кроме жалости она к нему не испытывает? Неужели он и вправду оказался легковерным дурачком, пославшим свою жизнь к чертям ради той, кто этого не стоила? Майкл всегда считал выражение «разбитое сердце» фигуральным. Но в ту минуту, стоя в туалете и бесцельно глядя на белый унитаз, он чувствовал, как будто сердце стало стеклянной крошкой, усыпающей дорогу после лобового столкновения автомобилей. Душу утянуло куда-то в пустоту. Тёмную. Холодную. Бесконечную. Глаза жгло. Дыхание сбилось. Боль текла по венам, и хотелось дать ей волю — крушить всё вокруг, пока не останется сил. И чувств. Совсем никаких.