Кроме тебя

Тревога за Мэтта смешалась в душе Майкла с неконтролируемой яростью. С точки зрения правил к действиям Райли придраться было нельзя, но его желание как можно сильнее ударить по квотербеку соперников стало очевидным сразу после начала игры, как и то, что за этим крылась личная неприязнь. Майкл подобные разборки не любил, хотя сталкивался с ними не раз. Помощник тренера Харриса, мистер Джонс, старался успокоить игроков своей команды, чтобы не допустить потасовки, но градус напряжения и взаимной неприязни неуклонно повышался. В игре объявили технический перерыв. Трибуны гудели, и в адрес команды гостей летели угрозы и оскорбления. Наконец, из-за спины тренера Харриса и одного из медиков Майкл увидел, что Мэтт пришёл в себя и сел. По жестикуляции Тёрнер понял, что они предлагали воспользоваться носилками, но Мэтт отказался. Уйти с поля самостоятельно было делом чести. — Надо в больницу. Такой перелом не шутка, — услышал Майкл слова Харриса, который шёл рядом с Мэттом, готовый подхватить его в любой момент. — Я хочу досмотреть игру, — упрямо ответил Фэрол. — Час-другой ничего уже не изменит. — Он морщился от сильной боли в зафиксированной правой руке. — Дайте ему ещё обезболивающего, — бесцеремонно бросил тренер школьному медику. Тот явно хотел возразить, но под тяжёлым взглядом Харриса и таким же непреклонным Мэтта осекся. На поле под бодрую музыку по очереди выделывали танцевально-акробатические па группы поддержки команд, демонстрируя не только гибкость и отличную физическую подготовку, но и прекрасные фигуры. И пока зрители увлечённо смотрели их выступление, в раздевалке тренер Харрис спешно решал, кем заменить Фэрола и какую тактику выбрать в связи со сложившейся ситуацией. — Так, парни, — серьёзно начал он, — мы знали, что игра будет жёсткой. Мы к этому готовились. Тот факт, что ваш бывший товарищ играет теперь против вас, затрудняет путь к победе. Мы все понимаем, что он сдал каждого с потрохами. Но это не значит, что мы не можем победить. Мы должны биться за каждый ярд и не давать спуска этим говнюкам. К сожалению, Фэрол не сможет продолжить игру из-за серьёзной травмы. — Все посмотрели на Мэтта, который сидел прислонившись к стене. Его бледное лицо покрывала испарина. — Но он решил остаться до конца и всех нас поддержать. Поэтому вы просто обязаны сыграть так, чтобы не было стыдно. На пределе своих возможностей. Все как один. — Он сделал паузу. — А теперь от соплей к делу. Эндрюс, заменишь Фэрола… — Тренер Харрис, — неожиданно перебил Мэтт, — поставьте Тёрнера вместо меня. После его слов повисла гробовая тишина, так что стало слышно тиканье больших белых настенных часов. — Джимми сильный игрок, но Райли его на фарш пустит, — продолжил Мэтт. — Кроме того, это ожидаемый ход. Они знают, как он играет, что короткие и средние пасы даёт чаще длинных. Они знают, что в этом случае мы будем делать выносные розыгрыши, а у нас есть шанс только с голевыми передачами. Харрис задумчиво жевал щеку, попеременно переводя взгляд с Эндрюса на Тёрнера. — Новенький, — тренер кивнул в сторону Майкла, — ни на одной тренировке за квотербека не играл, с чего ты взял, что он потянет? Сегодня не тот день, чтобы команду позорить. Там «гости» смотрят. — Так он называл рекрутёров из университетов. — Тренер, я вас когда-нибудь подводил? — спросил Мэтт, глядя Харрису в глаза. — Хоть раз, не считая сегодня? — Нет, — помолчав, ответил тот. — И сегодня не подвёл, — добавил он тише. — Тогда поставьте Тёрнера. Майкл старался выглядеть невозмутимым, даже равнодушным, но он прекрасно понимал, что Мэтт старался не только ради победы их команды. Он хотел дать ему шанс засветиться, показать, на что он на самом деле способен. — Ну, ладно, — Харрис ещё раз оценивающе прошёлся по Майклу взглядом. — Под твою ответственность. — Он ткнул в сторону Мэтта пальцем. — Запорет мне игру, с вас обоих шкуры спущу. Ну что, Новенький, сможешь? Ты хоть раз в своём этом… как его… — Сентфоре, — подсказал Майкл. — Да, точно. Ты за квотербека там хоть раз играл? — Пару раз было, — пожал плечами Тёрнер. — Пару раз, — Харрис сжал челюсти и вновь посмотрел на Мэтта. — Чёрт с вами! У тебя одна попытка, Новенький, смотри не заработай нам сейфти. Если сомневаешься, лучше сейчас откажись. — Я не подведу, — не колеблясь, ответил Майкл, чувствуя, как абсолютно все, кроме Мэтта, прожигали его взглядом. Игра предстояла трудная. Он всё ещё был для них новеньким, чужой среди своих. И сейчас ему предстояло вести их за собой. Команды вышли на поле и встали в круг около линии атаки, чтобы окончательно сговориться. — Парни, мне нужно хотя бы секунды четыре, — начал Майкл. — Поняли, — кивнул за всех лайнменов Конер, центровой. — Блэйк, будь в очковой зоне. Крис кивнул. Он не был в восторге от назначения Тёрнера квотербеком. Его бесила протекция Мэтта, он не понимал, почему Фэрол так настаивал, чтобы именно Майкл его заменил. И Крис был без сомнения удивлён, что, несмотря на обоюдную открытую неприязнь, Тёрнер выбрал его ресивером*****. Отмашка судьи, и игра началась. — А он не плох. — Харрис сощурился, наблюдая за тем, как отточенным движением Майкл принял мяч от центрового, как уверенно он отбежал спиной назад, не теряя контроля над ситуацией на поле. А потом дал пас. Мяч взмыл ввысь. Стремительно вращаясь, словно огромная пуля, он разрезал воздух, пролетая над полем. Казалось, он летел в пустое место в зачётной зоне. — Твою же мать… — Харрис замер вместе со всеми болельщиками школы. За метр до падения мяча на землю, его принял Блэйк, с трудом обошедший защиту соперников. Самого же Майкла жёстко сбил с ног Райли через секунду после броска. — Тачдаун! — Ну, Новенький… — Харрис ухмыльнулся и посмотрел на Мэтта, который совсем не был удивлён. На вставшего Майкла налетели товарищи по команде, стискивая в традиционных объятиях. В их глазах светилась радость, и загорелся азарт. Вновь вспыхнула уверенность, что у них есть реальный шанс догнать Риверхай по очкам. Но радость была преждевременной. Стоило им вновь выстроиться на линии схватки, как спустя мгновение Риверхай сыграл блестящий блиц******. Никто из команды Майкла даже среагировать не успел. Их словно смело лавиной. Райли вместе с ещё двумя защитниками молниеносно пробили линию лайнменов противника, и Майкл мгновенно оказался сбит с ног и завален огромными тушами соперников. По ощущениям один только Райли весил как груженая фура. Майкл не думал о боли, он боялся выпустить мяч и отдать ход Риверхай. — Я и тебя прямо тут закопаю, — брызжа слюной, сказал Райли Майклу. — Ты такой злой, потому что девчонки не дают? Так это потому что у тебя изо рта тухлятиной несёт. Хотя и рожей ты тоже не вышел. Сквозь защитные прутья шлема Майкл видел, что Райли побагровел от злости, и его лицо слилось с цветом формы. — Парни, продержитесь хотя бы секунды три, — попросил своих лайнменов Майкл, как только они собрались в круг перед очередным розыгрышем, чтобы скоординировать действия. — Играем проход по правому краю. Центровой передал Тёрнеру мяч, и по договоренности Майкл должен был дать пас Эндрюсу. Но лайнмены не выстояли натиск противника. Эндрюса заблокировали, и вся идея нападения накрылась. — Что он делает, мать его? Где его только в футбол учили играть! — скрежетал зубами Харрис. Мэтт смотрел, как Майкл всё дальше отходил назад, и тоже занервничал, потому что если он потеряет мяч на тех отметках, их команда заработает позорный сейфти и уступит заветные ярды. Майкл слишком рисковал. И за секунду до того, как быть в очередной раз сбитым с ног, Майкл сделал высокий дальний пас в сторону Блэйка, который неожиданно вырвался из окружения. Крис едва не упустил момент. Тёрнер прекрасно просчитывал происходящее на поле и отлично кидал, а Блэйк идеально принимал. Крис безошибочно рассчитал траекторию падения мяча, и тот попал ему точно в руки. Краем глаза Крис видел, что ошарашенные игрой назад соперники пришли в себя и теперь неслись с разных сторон по его душу. Но обогнать Криса мог разве что ветер. Блэйк летел вперёд, но перед самой зачётной зоной, он поскользнулся. Зрители дружно охнули. И хотя мяч Блэйк не выронил, подняться он не успел, его накрыли сверху подоспевшие противники. Крис отплевывал попавшую в рот грязь и матерился про себя. От тачдауна его отделяли всего пара ярдов. — Не раскисай. Своё ещё возьмём, — неожиданно поддержал его Майкл. Грязь плотным слоем покрывала его форму, да и было заметно, что он прихрамывал на левую ногу. Но его запал и желание победить были заразительны. Крис растерялся. Он привык воспринимать Тёрнера как соперника, привык его ненавидеть. Ему неприятно было признавать, что Майкл был отличным спортсменом, и Мэтт явно знал об этом. А ещё он ставил интересы команды выше своих. Он не выпендривался, не привлекал к себе внимание тренеров, он хотел победить. Победить с командой, которую теперь считал своей. Первая настороженность прошла. Никто из команды уже не сомневался, что Тёрнер достойная замена выбывшему Мэтту. Играть под его началом было непривычно, уж слишком отличался его подход к игре. С другой стороны, соперники тоже были в замешательстве. Новый розыгрыш. И напряжение, казалось, охватило каждого, кто следил за игрой. — Балерун, чтоб его, — выдохнул Харрис, наблюдая за тем, как Майкл увернулся от полузащитника соперников. Тёрнер не знал, кому отдать пас. Райли, рыча и пыхтя от натуги, боролся с двумя с лайнменами, которые не давали ему добраться до Майкла. Уворачиваясь от нападения и полагаясь на интуицию, Тёрнер бросил мяч. — Он что посанул левой?! Ты знал, что он так умеет? — Харрис на секунду повернулся к улыбающемуся сквозь боль Мэтту. — Нет. Про это не знал. Майкл чувствовал, что не уйдет от противников, что ещё мгновение, и он окажется на земле. Левой рукой он пасовал редко, в основном смеху ради на тренировках в Сентфоре или в пылу сражения, как сейчас, когда не было времени и возможности поменять позу для броска правой. Крис видел замешательство Тёрнера, видел, что противники зажимали его в кольцо. Он не ожидал от Майкла паса левой, но сориентировался, и благодаря своей комплекции вынырнул из-под руки блокирующего его дефенсив энда******* и принял мяч. Как только Крис почувствовал подушечками пальцев холодную, шершавую поверхность, у него словно открылся скрытый резерв энергии. В этот раз он намеревался достичь очковой зоны и заработать команде тачдаун. Крис буквально летел, не отрывая взгляда от стремительно приближающейся линии зачётной зоны противника. Он ловко увернулся от дефенсив энда, намеривавшегося сбить его с ног у самого края. Эйфория накрыла Криса, как только он пересёк черту, и трибуны взорвались криками ободрения и свистом. Он видел перекошенную злостью физиономию Райли, видел улыбающего Тёрнера. Они неплохо сыгрались, и Крис испытывал странное смешанное чувство. Радость от очередного тачдауна и последующего за ним гола по воротам схлынула. Они всё ещё отставали по очкам. Харрис усилил защиту, заменив нескольких игроков, чтобы у Майкла были хотя бы четыре секунды на пас. Но и Риверхай сделали перестановку. На поле предстояло настоящее сражение. Судя по всему, Риверхай решили любым способом не допускать передачи мяча квотербеком. Напряжение, казалось, искрило и хрустело, как снег в морозный день. Отмашка судьи. Центровой передал мяч назад Майклу, но линию защиты прорвали, и его сбили с ног. За долю секунды Тёрнер отыскал взглядом Блэйка и, падая, успел дать ему красивый, точный пас в прямом смысле над головами соперников. Крис поймал мяч, сумел обойти противников и пробежать четыре из оставшихся пяти ярдов, чтобы остаться в нападении, прежде чем оказался на земле под одним из дефенсив тэклов. Новый розыгрыш оказался не менее ожесточенным. Лайнмены прикрывали Майкла, сдерживая натиск соперников. Игра шла на уровне далеко не школьного футбола. Блэйка блокировали двое. Майкл не знал, кому передать мяч. Неожиданно из кучи человеческих тел выбрался Эндрюс и побежал к очковой зоне. В суматохе соперники не сразу заметили его маневр. А Майкл выжидал, когда тот окажется на месте, чтобы дать пас. — Вот тебе и Новенький, — присвистнул Харрис, когда Майкл с мячом поднырнул под Райли, перекатился по полю, вскочил на ноги и, казалось, не целясь, сделал идеальную голевую передачу прямо в руки Эндрюса. — Университеты за него передерутся. — Это точно, — улыбнулся Мэтт. Он никогда не видел Майкла в роли квотербеке, и некоторые его финты откровенно восхищали. Кое-чему он бы с удовольствием у него поучился, но сейчас, чувствуя нарастающую боль в правой руке и плече, понимал, что больше не сможет выйти на поле. Поломанные игроки университетам не нужны. — Он ведь не пару раз за квотербека там у себя играл, — прищурившись, поинтересовался у Мэтта тренер. — Чуть больше. — И ты знал? — Узнал позже. Майкл не распространялся. Уехать из Сентфора было для него трудным решением. — Мэтт не хотел обсуждать друга за его спиной, поэтому отвечал уклончиво. Трибуны ревели. Медленно, но верно команде Майкла удалось переломить ход игры и не потерять преимущества. Они продолжали нападение, ожесточенно сражаясь за каждый ярд и набирая очки. До конца игры оставалось совсем немного. Усталость и боль от ударов противников начинали давать о себе знать, несмотря на бушующий адреналин. Но предвкушение сладкой победы заставляло идти вперёд на пределе возможностей. Риверхай яростно сопротивлялся. Оставался последний розыгрыш. Майклу нужен был тачдаун, чтобы победить, и он понимал, что соперники сделают всё, чтобы не допустить подобного исхода игры. Выносной манёвр был слишком рискованным, поэтому Майкл решил сыграть через Блэйка или Эндрюса, в зависимости от того, кто из них окажется открытым и ближе всего к очковой зоне. Розыгрыш начался, и Майкл понял, что Риверхай собирался вырвать победу любой ценой. Райли ревел, как бешеный дикий кабан, снося противников. Те, кто должен был прикрывать Майкла, не выдерживали натиска. Тёрнер понимал, что ещё пара секунд, и Райли до него доберется, а сделать пас было некому — все были наглухо заблокированы. Райли откинул, словно пластиковый манекен, последнего противостоящего ему лайнмена, и взял разбег, чтобы протаранить квотербека и не дать ему сделать пас. Майкл моментально понял намерения Райли, как и то, что у него был всего один крохотный шанс на победу, зависящий в основном от везения. Тёрнер прижал мяч покрепче и побежал навстречу несущемуся, как локомотив, Райли. Тот ехидно скалился, предвкушая, как снесёт и затопчет соперника, рост и габариты которого не позволяли противостоять Горе. Но в последнюю секунду Майкл сгруппировался и бросился Райли под ноги, тем самым сбив, как сбивает кегли шар для боулинга. Не ожидавший подобного финта соперник перелетел через Майкла и упал лицом в мягкое покрытие поля. Тёрнер же наоборот не растерялся, быстро вскочил на ноги, пока до него не добрались другие игроки защиты, и бросился в образовавшуюся в защите противников брешь. Блэйк и Эндрюс оттянули на себя большую часть защитников. И никто не ожидал, что Майкл сумеет прорваться. Применять самому выносную тактику было рискованно, но ничего другого ему в голову не пришло. Он бежал так, словно от этого зависела жизнь. Воздуха отчаянно не хватало. Боль простреливала спину и левую ногу. Но всё это вдруг стало неважно. Он упал. Упал в очковой зоне, крепко сжимая мяч, заваленный телами подоспевших соперников. Но они не успели. Не успели его остановить. Тачдаун! Словно сквозь пелену Майкл слышал, как болельщики скандируют его фамилию в коротких рифмовках. Как уже празднуют победу болельщики их школы. Полагающийся после тачдауна гол уже ничего не решал — они обошли Риверхай по очкам. Майкл тяжело дышал. Лёгкие так сильно горели, что их не мог остудить даже холодный, влажный вечерний воздух. Майкл почувствовал, как улыбается. Происходящее казалось сном. Он не думал, что когда-либо снова сможет поиграть за квотербека, сможет вновь ощутить напряжение и волнение от каждого броска, когда время словно растягивается, и сердце успевает совершить за секунды полёта мяча в несколько раз больше ударов, чем обычно за это время. И сейчас победа была бы сладкой как никогда, если бы не одно «но». Майкл прекрасно понимал, что своим звездным часом был обязан Мэтту, который также как и он будет безмерно скучать по этим ощущениям. Только вот у него второго шанса выйти на поле квотербеком уже не будет.

***

Майкл оглянулся в просторном коридоре в поиске указателей, без помощи которых разобраться, куда идти, было трудно. В сентфорской больнице было всего два крыла в четыре этажа, с одним единственным отделением хирургии — заблудиться было невозможно. Тут же сплошные коридоры и переходы, четыре разных хирургических отделения и куча палат, найти нужную оказалось не просто. Едва не поскользнувшись на влажном после уборки сером линолиуме, Майкл наконец увидел номер триста четыре. В душе вновь шевельнулось гадкое чувство, что он отобрал место Мэтта, что получил то, к чему тот шёл большим трудом и упорством. Майкл отогнал гнетущие мысли, постучал, но, не дождавшись ответа, открыл дверь и замер на пороге — Мэтт, сидя в безразмерной светло-бежевой робе на больничной койке, целовался с незнакомой худенькой девушкой. Услышав шум открывающейся двери, девушка отпрянула от Мэтта, и её каштановые вьющиеся волосы попали в лицо. Резким движением, выдающим смущение, она завела мешающуюся прядь за ухо. — Простите, я не вовремя, — извинился Майкл и хотел закрыть дверь. — Стой, Тёрнер, — окликнул его Мэтт. — Мы прощались. Кстати, знакомься, это Элисон — моя девушка. — Очень приятно. Майкл Тёрнер. Мы вместе играем. Он всё ещё ощущал неловкость, словно подсмотрел за другом. Мэтт ни с кем не делился своей личной жизнью, поэтому по школе летали разные сплетни касательно того, почему Мэтт не обращал внимания ни на одну девушку, даже из группы поддержки, которые как только ни соревновались, чтобы он их заметил. А дело, оказывается, было в хрупкой брюнетке с огромными карими глазами и длинными чёрными ресницами, которую Мэтт продолжал держать за руку. — Сара тебе пирожные передала, сказала, что самые вкусные. — Майкл хотел замять неловкий момент и показал пластиковый контейнер. — Какая ещё Сара? — Элисон, чуть прищурившись, посмотрела на Мэтта. — Моя девушка, — усмехнулся Майкл. — А говоришь, что не ревнуешь, — поддел её Мэтт и притянул за руку к себе. — Ещё чего, — фыркнула она и, помолчав, добавила: — Может, совсем чуть-чуть. Ну, знаешь, дурацкие стереотипы про капитана футбольной команды, кучу поклонниц. — А я думал, что сумел доказать, что стереотипы это не про меня. — Он погладил тыльную сторону её ладони большим пальцем, неотрывно глядя в глаза. Майкл улыбнулся, размышляя над тем, выглядел ли и он также глупо и мило рядом с Сарой, как Мэтт рядом с Элисон. — Ладно, мне надо бежать. — Она порывисто его обняла, на секунду уткнувшись носом в шею, и мимолетно поцеловала в губы. Мэтт нехотя её отпустил. — Рада знакомству, — улыбнулась она Майклу в дверях, и он заметил, что на свету в её глазах вспыхивали янтарные искры, что было красиво в сочетании с медным оттенком волос. Красота Элисон была не броской, но запоминающейся. — Девушка, значит. — Майкл подошёл, сел на стул рядом с койкой и притворно укоризненно посмотрел на друга, который знал о его жизни намного больше, чем кто-либо в Балтиморе, не считая Сары. — И даже не намекнул. — Ну, — рассмеялся Мэтт, его синие глаза горели счастьем, — отношения на расстоянии, сам понимаешь, мне самому разобраться было нужно. — Он замолчал, а затем сменил тему: — Тебе уже предложили стипендию? С тренерами из университетов разговаривал? — Откуда ты знаешь? — опешил Майкл. Он собирался сам признаться. Чувство вины, ощущение незаслуженности свалившихся предложений изводили. Своей удачей и возможным счастливым, перспективным будущим он был обязан серьезной травме друга. — Ты круто играл. Уделал их, даже, несмотря на то, что они знали все наши расстановки и слабые места. Ты молодец. — Да уж, — поморщился он. — А ты как? Что врачи говорят? — В целом нормально. Неудобно, конечно, и всё чешется. Они меня на половину, кажется, в гипс залили, — Мэтт рассмеялся, но замолчал, не встретив ответную улыбку Майкла. — Перелом со смещением, вставили пластину, месяц — полтора в гипсе, затем восстановление, а потом… А потом посмотрим, что будет, — с привычной серьёзностью добавил он. — Чёрт! — выругался Майкл. Он прекрасно понимал, что о возвращении в футбол речи не шло, как и о спортивной стипендии. — Да ладно, — неожиданно беспечно ответил Мэтт и опёрся спиной о подушку. — Это к лучшему. — Что к лучшему? Ты столько тренировался, столько сил, а теперь всё коту под хвост… — Прекрати, — оборвал его Мэтт. — Во-первых, ты не виноват, что так вышло. И ты заслужил внимание тренеров и вообще все лавры. Это была трудная победа, ты её вырвал зубами. А во-вторых, я на самом деле не хотел спортивную стипендию. — Чего? Почему? — Майкл растерянно уставился на друга. — Потому что для меня всё изменилось. Неожиданно. Буквально в одну ночь. И я до сих пор не знал, что делать, как лучше поступить. — Он вздохнул и посмотрел в высокий белый потолок. — Моя жизнь с детства была расписана. Я знал, что должен, также как и отец, окончить школу с отличием, играть в футбол и непременно быть лучшим. А ещё должен был получить стипендию в университете Джорджии, где учились отец и дед, или на худой конец в Теннесси. И всё шло как по написанному, но… — Но тут появилась Элисон, — догадался Майкл. — Да, — он мечтательно улыбнулся. — Совершенно неожиданно. Мы с родителями отдыхали в Хэмптоне у их друзей. Летом там полно народу, и в одной компании встретил её. Она весь день при любом удобном случае отпускала шутки в мой адрес. Оказалось, она терпеть не могла спортсменов. Особенно футболистов. А потом мы начали спорить о теории относительности, незаметно перешли к классикам литературы, успели даже удариться в философию. Мы, по-моему, ни в чём согласны не были. А потом вдруг поняли, что сидим вдвоем на опустевшем пляже, рядом никого, потому что наше занудство никто не смог выдержать. Море, тихий рокот волн, бескрайнее небо, похожее на открытый портал в сердце космоса и самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. Не знаю, что на меня нашло, но я её просто поцеловал. Она не оттолкнула. И мы целовались до рассвета, болтали о разной ерунде и снова целовались. Выяснили, что оба любим китайскую еду, ненавидим комедии и фанатеем от Брэдбери. — Он вновь замолчал. — Я не верил, что так бывает. Что встречаешь незнакомого человека и через пару часов не можешь с ним расстаться, не можешь о нём не думать. — Да уж, — усмехнулся Майкл, вспоминая начало отношений с Сарой и своё смятение от неожиданных чувств. — У тебя тоже так было? — Типа того, только без теории относительности и философии. Они рассмеялись. — Так в чём проблема, я не понял? Почему тебе перестала быть нужна спортивная стипендия? — спросил Майкл. — Элисон старше на год и получила полную академическую стипендию в Небраске. У неё есть все шансы потом получить грант на магистратуру. А вот футбол там посредственный. Мой отец даже слушать не стал, когда я заикнулся про Небраску. — Но ты решил подавать документы туда? — В том-то и проблема, что я ничего не мог решить. — Мэтт взъерошил здоровой рукой волосы. — Летом я провёл с Элисон две лучшие недели в своей жизни. Буквально дышал ею, сходил с ума, когда мы разъехались. Но отец был категорически против. Кричал, что я не думаю о своём будущем, что нельзя разбрасываться возможностями из-за бабы, что она меня забудет через месяц или я её. Но мы продолжали переписываться, иногда созванивались, но редко. Звонки в Небраску стоят состояние. Отец продолжал капать на мозги. И в какой-то момент я подумал, что, возможно, он прав, и я просто наивный дурак. Но мы встретились с Элисон на рождественских праздниках. Я соврал родителям, что еду к приятелю. И вновь всё запуталось. Я был с ней, и ничего другого мне было не надо. Знаешь, если бы не Лилиан… — Лилиан? — Моя младшая сестра. Они с отцом плохо ладят, мягко говоря. Пойди я против его воли, он бы оторвался на ней. Это единственное, что меня останавливало. Мама бы приняла моё решение. — Понимаю, — кивнул Майкл. — С родными бывает трудно. Бобби, мой младший брат, до сих пор со мной не разговаривает. Не может простить. — Мне жаль, — искренне сказал Мэтт. — Спасибо, мне тоже, — кивнул Майкл. — Так ты поэтому решил мне помочь? Рыбак рыбака? — Не совсем, — честно признался Мэтт. — С одной стороны, твой поступок казался даже мне отчаянной глупостью. А с другой… Я по-хорошему завидовал твоей смелости. Всё думал, смогу ли также. Или почти также. Мне хотелось, чтобы у вас с Сарой всё было хорошо. Хотелось верить, что в жизни так бывает. Бывает по-настоящему счастливый финал, несмотря на все ошибки, глупости и трудности. Ну, знаешь, что можно в восемнадцать встретить человека и счастливо с ним прожить всю жизнь. — Ты в этом сомневаешься? — Сомневался до сегодняшнего утра, — усмехнулся он. — В смысле? — Вчера звонила Элисон, мы давно не слышали голос друг друга. Но к телефону подошла сестра и рассказала про травму. И Элисон одолжила денег, купила билет и прилетела ко мне. Я спросонья подумал, что она мне снится. А ещё она решила, что куда бы я ни поступил, она переведется туда же, даже если потеряет стипендию, и придётся брать кредит на учёбу. Но я так не могу, так что отцу придётся принять мой выбор. — Вот уж не думал, что ты, оказывается, такой романтичный придурок, — не удержался от подтрунивания Майкл. — Ага. Прям как ты. Хотя тебя я вряд ли переплюну — без денег, без объяснений просто свалить в неизвестность. — Да уж. Но оно того стоило. Долго тебя тут будут держать? — сменил тему Майкл. — Завтра, скорее всего, выпишут. Хотят убедиться, что нет сотрясения мозга. — С тобой поговорил и сам засомневался. Так что тебе, правда, лучше полежать под наблюдением. — Да иди ты, — закатил глаза Мэтт, едва сдерживая смех.

***

Крис заметил Майкла, как только тот вышел из кабинета, и сделал глубокий вдох. Он который день откладывал разговор с Тёрнером, хотя тяжёлое, гнетущее чувство грызло изнутри и лишало сна. Крис не воспылал к Тёрнеру неожиданной любовью, но на некоторые вещи стал смотреть иначе. Он признавал, что Тёрнер был очень хорошим квотербеком. Некоторые считали, что он был сильнее Мэтта, особенно в голевых пасах. Но дело было не в футбольном таланте Майкла, а в его отношении к окружающим. Став в одночасье новой звездой школы, он не задрал нос, не стал мстить за пренебрежительное отношение и кроме того, искренне переживал за Мэтта. Крис сожалел о том, что пытался рассорить Сару и Майкла, но извиниться было чертовски трудно. Цель игры в американский футбол — продвигать мяч в сторону очковой (зачётной или конечной) зоны (англ. end zone) на стороне поля соперника и зарабатывать очки. Мяч можно нести в руках, бросать и передавать товарищам по команде. Очки можно зарабатывать разными способами, включая занос мяча в очковую зону, успешный пас мяча в очковую зону или забитие мяча между штангами ворот (над перекладиной). Победителем игры становится команда, набравшая большее количество очков по истечении отведённого времени. Команды играют двумя составами: защитой и нападением. Когда мяч у соперников, играет защита и пытается отобрать мяч и не допустить проноса или броска в свою очковую зону. Когда мяч у команды, играет состав нападения во главе с квотербеком. Сейфти - когда игрок нападения теряет мяч в своей зачётной зоне. Команда соперников получает 2 очка. Лайнмен - игрок нападения, прикрывающий квотербека. Таких на поле может быть 3, 4 или больше (из 11 возможных игроков команды) в зависимости отстратегии. Центровой - игрок нападения, подающий мяч назад квотербеку, который при розыгрыше стоит четко за ним. Задача центрового не только точно передать мяч, но и прикрыть собой квотербеке, чтобы тот мог дать пас. Очковая/зачётная зона - находится на стороне поля соперника и отделена голевой линией. Пронос или пас туда в руки товарища по команде даёт тачдаун. Ресивер - игрок нападения, принимающий мяч от квотербека. Блиц - тактика защиты, при которой игроки защиты успевают повалить квотербека до того, как он даст пас. Дефенсив энд - игрок защиты, задача которого блокировать ресиверов(принимающих) и раннингбеков (бегущих с мячом игроков нападения)