Россыпь

Ичиго знал, что у всякого поступка есть своя цена. И выбирать, как поступить, мог только тот, кто решал. Знал ли он, что когда в юности не нанес смертельный удар одному арранкару, судьба того сложится иначе? Нет, конечно. Это была доброта? С высоты прожитых лет, Ичиго совершенно точно сказал бы, что нет. Тогда ему было просто не до Гриммджоу Джагерджака, у временного шинигами задачи стояли совсем иные. Ичиго прищурился, сдувая прядь волос. Он до сих пор до конца не понимал, почему друзья все еще считали его добрым. «Мягкотелым, скорее», — не удержался от комментария Хичиго. За триста лет совместного существования Ичиго привык и к этому. И обычно он предпочитал игнорировать, чтобы не вступать в бессмысленный спор. Но не в этот раз. В Готее уже лет пять обходилось без чрезвычайных происшествий. Совсем. Даже в Академии студенты ничего не взрывали и не разносили. Хотя несколько месяцев назад туда поступил Кайен, так что не зарекаться бы Ичиго от возможных разрушений. Паранойя рыжего капитана поднимала голову. Такая тишина — затишье перед возможной бурей. Но сейчас речь шла о другом. «Хичиго, вот скажи — я добрый?» — спросил Ичиго, и едва заметно усмехнулся, услышав кашель. Кажется, ему удалось первый раз за долгое время удивить собственный клинок. «Вредный ты. Ехидный, хитрый, мягкий — из тебя жена вот уже три века веревки вьет», — наконец, прокомментировал Хичиго. — «Но не добрый, хотя бы этого недостатка за тобой не водится.» «Спасибо, успокоил», — усмехнулся Ичиго, снова находя взглядом обнимающихся Гриммджоу и Куукаку и радуясь, что они сидели достаточно далеко. Он хоть десять раз глава клана — за подслушанный разговор взбучку ему устроили бы оба. Надо возвращаться в Готей, поговорить с Урю. Может, легче станет. Уляжется паранойя, он не станет думать больше о странном. «Доброта меряется не словами, а поступками», — когда внезапно высказался Мурамаса, Ичиго был на полпути к Пятому. Он споткнулся о собственную ногу и смущенно кашлянул, чувствуя, как внезапно загорелись уши. На ехидный смех Хичиго, Ичиго не обратил внимания. Доброта — это обоюдоострое лезвие. Но если оглянуться назад, Ичиго ничего в своей жизни бы не изменил.