Яркая звезда

Avril Lavigne - Hot

- Красить яйца? - Рампо совершил скептичный излом грифеливых бровей, когда ты продемонстрировала ему с солнечной надеждой своё занятие на сегодня; он скучающе фыркнул и пренебрежительно закинул скрещённые руки на область грудной кости. - Примитивное задание для холопов, но не для великолепного ума великого детектива! Ты явственно представила себе, как брюнет величественно облачился в царский шлейф, увенчав вихрастую макушку диадемой, а ты, как его верная свита, всюду сопровождала своего капризного правителя и с тихим обертоном советовала снизойти до сует смертного народа - ведь там тоже были свои особенные забавы, которые кажутся неприметными лишь на первый невооружённый взгляд басилевса. Ты отчаянно желала инкорпорировать предмет своих томных воздыханий к данному ремеслу, точно честолюбивый ученик, пытающийся привлечь всеми способами внимание учителя, чей изученный до каждой корки предмет является последней регалией для достижения власти в классной иерархии. - Но, Рампо-сан, если Вы покрасите яйца, пасхальный кролик принесёт Вам сладости в качестве благодарности, - проявила смекалку твоя персона, профессионально состроив серьёзное до непоколебимости выражение лица, которому обязаны поверить даже королевские эскорты, которым свойственно по своим обязанностям подозревать граждан в заговоре. На миг в нефритах глаз поселилась робкая заинтересованность, которая заставила пылать свечу твоего энтузиазма; ты посмотрела на него глазами влюблённого кота, которому всё-таки удалось вымолить у неприступного хозяина аппетитную форель со стола. - Вот как? - он задумчиво приподнял бровь, оживившись посветлевшим от любопытства лицом. Ты кивнула несколько раз фарфоровым болванчиком, фанатично внимания каждому слову с его уст, которое могло обозначить окончательное решение детектива. «Ах, семпай сейчас сдастся и окажется прямо в моих руках! Главное вовремя убрать дьявольскую улыбку, чтобы не спугнуть драгоценную жертву», - вовремя спохватилась ты, убрав с лика отпечаток кровожадной сущности, спрятанной в самых мрачных недрах твоей души. Ты натянула для порядочного внешнего вида слепок из смиренного ожидания и продолжила безмолвно следить за выражением лица Эдогавы, боясь упустить малейшую деталь его перемены. - Тогда покрась ещё и за меня! - наконец-то выдал торжественно Рампо, подняв указательный палец вверх, точно объявив целому войску феноменальный план для дальнейшего завоевания коалиций. Ты разочарованно опустила приподнятые в молитве руки и сгорбилась, подобно сдувшемуся шарику - воздух для поддержания оптимистичной формы ты испустила с уст в досадном вздохе. - И как можно больше. Если увижу, что количество твоих конфет превышает мои, я устрою справедливое взятие налога. «Ну, сердце и терпение Вы уже забрали, так не заканчивать же на малом - есть ведь ещё конфеты, что уж там», - пессимистично размышляла ты, чувствуя, как медленно трещит эластичный нилас твоего азарта, который должен был упасть на дно океана апатии. - А что я получу взамен? - не сдавалась ты, бравируя своей завидной упрямостью. Прежде чем получить ответ в устной форме, тебе пришлось встретиться с взором, который был посвящён самому наиглупейшему аборигену в твоём лице, на что ты с привычки лишь терпеливо вздохнула. - Свои конфеты от кролика, - невозмутимо подсказал Рампо, на что ты картинно закатила уставшие зеницы. - Неужели ты настолько глупа, что я должен вечно давать тебе прозрачные намёки? Потеряв прежнюю хватку в энергичности, ты уселась по-турецки на пол с пустым выражением лица, а твои руки вяло поникли возле незапятнынных яиц. Ладонь, держащая восковый карандаш, вспорхнула лёгким бражником, миролюбиво опустившись на белую скорлупу. Несколько механических движений нарисовали на снежной окраске воспрянувшие стебельки глицинии. Цикломеновые лепестки образовали дивный узор, на который сытым существом из семейства кошачьих смотрел детектив. «За него кролик отдаст много конфет, а значит, это яйцо принадлежит великому детективу!», - горделиво произнёс он, заносчиво вздёрнув прямой нос. Несмотря на то, что твоё сердце противоречиво галопировало в качестве отклика на его мимолётную радость, разум продолжал угрюмо подкидывать идеи по поводу справедливого договора. Взяв в руки очередное яйцо, которому предстояло запестрить акварелью, ты задумчиво повертела его, а затем, воззрившись на своего возлюбленного, спросила с лукавым прищуром: - А Вы меня чем наградите за мои незапланированные сверхурочные? - Дам тебе возможность полюбоваться тем, как я соблазнительно и быстро поедаю конфеты, - самодовольно изрёк молодой человек, для демонстрация своих способностей запустив в широко открытый рот малиновый леденец. Попытка откровенно искусить обрела бы по твоему избитому сюжету успех, но ты успела заблаговременно забаррикадировать средоточию своих чувств к нему вход в омут любовного забвения. Усмиряя сердечные нервы, издёрганные, как кардиограмма при тахикардии, и неохотно поглотив предательскую мысль: «Лучше бы Вы меня съели, а то я уже давно маринуюсь в Агентстве для благосклонности Ваших рецепторов», - ты перевела тучный взгляд на Эдогаву: сумрачный, несколько гневный, будто подготавливающий свою молниеносную артиллерею на детектива, который вызвал своим шамановским влиянием праведную злость небес. - Эй, почему ты так возмутительно посмотрела на меня?! Я не каждому даю такой шанс! - недовольно пробурчал Рампо, обличая концентрированное возмущение твоей необоснованной требовательностью. - Почему я вообще должен придумывать что-то для такой бесполезной девчонки, которая даже ничего не умеет? - он экспансивно всплеснул руками от безысходности, сетуя на твою недоразвитость. Его улыбка стремительно угасла, словно была свечой, на которую дохнуло из сырой глубины подвала. Ты обратилась в безликость на фоне возымевшего доминирование молчания, обратно окунувшись без активного участия в покраску яиц. С виду ты походила на белёсые комки стеарина размером с яблоко, с неровным нервом фитиля в полупрозрачной плоти: такая же призрачная недотрога, слившаяся со светлым холлом Агентства - остывшая и застывшая в своём дурном настроении. Рампо по-петушиному нахохлился, встрепенув угольные волосы вместо перьев, и с лицом обиженного друга отвернулся от твоей светлости. Он мысленно жаловался на твою недалёкость, которая не позволяла вам сблизиться, как того хотел он, незаметно перекладывая инициативу на тебя. Но ты неосознанно держала его вне желанной амнистии, вынуждая Рампо самостоятельно декларировать о своих чувствах, когда как его душили стыд и банальная леность. Слегка покачнувшись вперёд-назад, словно собирающийся свернуться броненосец, Эдогава сделал шаг в твою сторону. В голове царил безблагодатный вакуум - то ли от усталости, то ли от духоты этой комнаты, где декоративные растения прилежно выедали остатки воздуха, и в вязкой тишине на самой грани слуха словно бы скрипела сталь по стеклу. Омерзительный недозвук. Ещё хуже - слышать собственный неразборчивый лепет в голове, который не мог сформироваться в достойное признание для недостойной девчонки, которая не хотела при своей недалёкости входить в его положение. - Ладно, тогда поцелуешь меня, поскольку с такой тугодумки, как ты, больше нечего взять, - с напускным холодом Северного Ледовитого океана бросил детектив, махнув на тебя рукой, как на бесполезную мошку. Рангоут, поддерживающий постановку парусов твоей сдержанности, внезапно рухнул с шумным треском. Ты пережила эмоциональный декаданс, отголоски которого обещали преследовать тебя даже в следующей жизни, когда ты реинкарнируешь в какую-нибудь незначительную сущность с грузом человеческой памяти. Казалось, что еле-еле заросший тонкий лёд твоего здравого рассудка вот-вот вновь треснет с сухим хрустом, и ты провалишься в горькую полынь полного безумия - теперь уже на целые века вперёд, пережив ещё не восстановившиеся клетки мамонта. Но ты удержалась на месте и вперила стеклянный взгляд в миловидное лицо Рампо, которое уже не походило на физиономию несмышлённого школьника - перед его естественным амплуа ты испытывала меньше смущения. Теперь же оно болезненно опалило щёки, словно на тебя пролили целый чайник с кипятком, когда детектив предстал в образе вполне зрелого человека с зорким взглядом травянистых глаз - они могли отравить и одновременно исцелить, если их вывести на уместные переживания. - П-п-поцеловать?! - ты пыталась уловить кончиками нервов зыбкие образы его слов, это эхо непередаваемых эмоций – и тебе хотелось вогнать себе в голову сразу всю обойму, чтобы поверить в них уже навсегда. - После того, как я закончу? Точно? Точно-точно? Н-не шутите? - повторяла ты на эмоциях, как обезумевшая, не веря в свою осуществившуюся мечту. Чем чаще говоришь о видимых чувствах, тем больше щербинок и потёртостей появляется на этих круглых и славных фразах. Тем гнуснее делается. Словно уныло-однообразный лай соседского ротвейлера с устрашающей кличкой, в которое уже не вслушиваешься и даже не замечаешь. Словно отговорка или припев попсового хита, шурупящегося в сонные уши пассажиров утренней маршрутки. Подобные переживания испытывал и Рампо, которому даже в первый раз стало дурно; он ненавидел, когда его заставляли повторяться - слова и намёки великого детектива должны быть на слуху у каждого с первого раза. - А когда ещё?! - прикрикнул он, когда пиала терпения дала трещины, пустив наружу пару важных капель, сдерживающих баланс его обычно стабильного состояния. - Мне что, ждать, когда созреют твои наглые губы? Ты онемела от неожиданности - вся и сразу, словно твоя горячая, с привкусом спелой вишни кровь в мгновение ока обратилась в ледяной новокаин. Его тонко-звонкий, как весенняя капель, голос по-прежнему звенел тебе, как старая забарахлившая пластинка, которая только и умела ставиться на надоедливый повтор. Однако слова Эдогавы, пусть они и не спешили прорасти в твоём осознании, как нечто цельное, самостоятельное и не выдуманное, ты бы прослушивала ещё множество раз, чтобы попытаться поверить. Просто потому, что само понимание доставляло неописуемое удовольствие. Потому что его слова разом зажигали все лампочки в потёмках твоей души. - А Ваши созрели? - ты пыталась подобрать наиболее адекватный рипост в ответ на его реплики, но на ум пришёл лишь нелепый вопрос, который ты задала с видом чересчур наивного человека, который бывает только в сказках, что подтвердят, как факт, все холодные взрослые, отрицающие чудеса на планете. - Давно уже, но твоя тугодумность ослепила тебе не только мозг, но ещё и зрение! - вспыхнул, не подумав, Рампо, обвалив неожиданную лавину секретных чувств на твою голову. «Амм... мне не послышалось...?», - летало, буйно вертясь, в твоей взбаломученной голове. Сердце застыло каплями светотени, к которому ты приложила дрожащую ладонь, пытаясь хотя бы удержать его на месте. О том, что оно могло и вовсе остановиться, ты не слишком беспокоилась - страшнее было потерять его раньше времени, упустив бурные толчки, которые бы слышал лишь молчаливый и бесчувственный пол. Эдогава, несмотря на пресловутую ситуацию, оставался спокойным, подобно притаившемуся змею - ни один мускул на его лице не выдал глубинное волнение хозяина. Он оставался уверенным в себе, гордым и неприступным; скрещенные руки покоились на грудине, подбородок был надменно вздёрнут, а драгоценные нефриты глаз были прикрыты завесой век - каменный Сфинкс во плоти, чьи загадки уже не терпелось разгадать. Однако, стоило подобраться к нему ближе, можно было услышать утробное рычание: «Если не отгадаешь - я съем тебя и ни разу не подавлюсь». - Не смотри на меня так, негодяйка! Картину что ли нашла?! - бросил он единственную фразу, как грубый упрёк, чтобы затем обратиться в вечно спящий камень, на который ты неотрывно смотрела глазами влюбчивого исследователя старинных ископаемых. Его крик отзывается в тебе, как разряд дефибриллятора в руках уже отчаявшихся врачей – и ниточка пульса на осциллографе вновь идёт острыми зазубринами жизни. С улиточьей скоростью ты перевариваешь свершившийся факт, и глупая улыбка сама по себе расцветает на губах, пока ты заживо запекаешься в собственном польщённом румянце. Внутри поют арфы, громкие шафрановые цветочницы, летающие стайками, и зацветает золото летних растений. В тебе и раньше бушевало весеннее обострение, но сейчас оно намеревалось окончательно прорвать плеву твоего самоконтроля - хотелось петь, кричать и плясать на столе весёлую джигу-дрыгу. И пусть Рампо являлся виновником твоей радости, тебе хотелось оказаться в такой момент в одиночестве, чтобы было не так стыдно выражать своё глупое-глупое счастье. «Даже ведьмы на Вальпургиеву ночь не буянят на своих шабашах, как я сейчас», - мечтательно размышляла ты, расширяя улыбку, которая должна была уже разойтись по швам. - Я, в общем-то, задала этот вопрос по своей глупости, но не ожидала, что попаду прямо в цель, - под аффектом призналась ты, с умилённой улыбкой разглядывая изменившееся выражение лица Рампо; он проявил интерес к твоей последующей фразе, приоткрыв с нарочитым безразличием один глаз - но ты знала, что это мимолётно-неприметное действо обозначало его трепетание. - Дуракам везёт, - раздражённо пробурчал брюнет. Вглядевшись в то, как твоё лицо затопило ликование, он разозлился ещё больше, добавив с сарказмом: - Дуракам, которые так ехидно улыбаются - ещё больше. «Все люди, испытывающие радость - немного дураки. Но меня переполняет огромное счастье, поэтому я – идиотка», - весело подумалось тебе, влюблённой до одури, до сумасшедшего грохота подожжённой крови в проводах вен. Рампо же, смущённый твоей реакцией, перестал чувствовать себя в своей тарелке. Он привык наводить на тебя смущение, но, когда ты подавала непрошенный рефлекс, ему становилось неловко. Вечному победителю непривычен вкус даже маленького поражения. Даже в не самой серьёзной схватке, которая по сути и не является борьбой темпераментов. Но детектив привык чувствовать себя в своей волне даже в таких незначительных вещах, поэтому желал поскорее перенять самоуверенную улыбку, которая поставит тебя на место - на тот извечно смущающийся пъедестал, над которым он чувствовал некую власть и свою необходимость. - Меньше болтай и больше крась, бездельница! Я не собираюсь бесплатно раздавать свои великие поцелуи лентяем вроде тебя! Ты вздрогнула домашним хомяком, в чью клетку неожиданно постучались, прервав не то его спокойную трапезу, не то мирный сон, и начала по инерции быстрее работать с Пасхальными украшениями. Наблюдая за тем, как торопливо метается восковой карандаш в твоей руке, детектив самодовольно ухмыльнулся. - Вот так, значит, можно взбодрить бездарей вроде вас? Какие же вы всё-таки примитивные в своём разуме создания! - он хитро сощурился, вызвав в твоём теле лёгкую дрожь и неосознанные представления того, как он применяет подобные методы к твоим коллегам. - Я бы не советовала «подбадривать» так остальных, - ты не сдержала порыв ревности, который отразился в съехавшем узоре на яйце и в интонации, что прозвучала весьма угрожающе при твоём тихом голосе и постоянных радужных высказываний. Во фразу будто были вплетены незаметные слова, отдающие оттенком кровожадности: «Если кто-либо ещё, кроме меня, получит от Вас такую благосклонность, я пополню головами этих людей свою кровавую коллекцию». Зеленоглазый оживился, заметив недобрый блеск в твоих очах, в которых будто собрались сгущающиеся и вязкие сумерки. - Ревность для глупцов, которым больше нечем заняться в своей жизни, -высказался по этому поводу Рампо, прочитав на твоём лице, которое застыло от удивления алебастром, твои истинные переживания. - Но ты никогда особо не отличалась умом, (Твоё имя), поэтому от тебя это и следовало ожидать, - хихикнул он, не скрывая в вышивке своей улыбки торжественные нотки от осознания своей значимости для твоей персоны. - В конце концов это даже льстит мне. Ты поперхнулась воздухом, который стал слишком горячим между вами, а затем и последующим оправданием, которое ты хотела преподнести для очищения улик своих чувств. Недокрашенное яйцо выскользнуло из твоих рук и покатилось к своим бесцветным товарищам, вызвав у Эдогавы прилив очередного возмущения по поводу твоей безнадёжности. - А теперь целуй и не заставляй меня ждать! - приказным тоном потребовал молодой человек, устав ждать от тебя чуда, не желая даже и думать о твоих возражениях; слова великого детектива - неоспоримые законы, которые ты должна немедленно соблюсти. Пытаясь собрать себя в нормальную субстанцию, которая медленно превращалась в липкую счастливую лужу клубничного киселя, ты робко потянулась к запальчивому лицу предмета своих сладких грёз и осторожно, будто боясь разрушить китайскую вазу, какой он предстал, коснулась вытянутыми губами его кремовой по цвету щеки. Целомудренный поцелуй показался Рампо легкокрылой и пугливой бабочкой, которая недостаточно посидела на его зовущих ладонях - он хотел поймать её и никогда не отпускать, чтобы вдоволь налюбоваться её крыльями. Ему совсем не хотелось прикалывать её булавкой в свою сухую коллекцию - она нужна была ему живой, трепещущей на его руках и устах, пока он позволял ей эти вольности. То, что ты отринула так быстро его щедрый жест, вернувшись в обратное положение с гранатовыми щеками, - однако Эдогава мог сравнить этот цвет с несравненным яблоком Апорт, - выбило его из колеи. - П-почему Вы так недовольны? - вздрогнув, испуганно спросила ты, дотронувшись пальцами до своих горящих губ, чтобы проверить их мягкость, температуру и общее состояние, дабы избежать незаурядицы. Детектив пренебрежительно фыркнул, будто ты представилась ему непроходимой дурёхой, но уголки его губ внезапно начали интригующе растягиваться. - Потому что ты, (Твоё имя), - Рампо, обнажив истинную ухмылку кицуне, которая повергла тебя в цвет яркой ягоды годжи и внутреннюю дрожь, приблизился к тебе настолько, что тебя заколол нестерпимый жар, - та ещё идиотка, которая даже не смогла правильно расшифровать то, что я тебе разболтал. Эдогава смотрел на тебя сверху вниз, вынуждая тебя чувствовать себя беспомощной, загнанной в угол; ты смотрела на него, как преступник на своего обезглавливателя в последний раз, пытаясь разжалобить его. Если не выпустить на волю, то хотя бы моментально опустить топор на загривок, чтобы было не так больно умирать. «Н-неправильно? Тогда... в губы?», - заторможенное предположение уже вызвало в тебе вулканическую реакцию; тебе пришлось мысленно пожаловаться на отсутствие веера, который бы смахнул с твоей вспотевшей кожи жар. «Н-но я не готова! Я хочу, но не могу! Я... Я не накрашена! Нет, слишком глупое оправдание... Ещё не время денег! Точнее, поцелуев! Агх, да что я несу? На нервной почве получается выдумать только сплошной бред... Ч-что же мне делать? Рампо-сан точно сведёт меня с ума! Н-но я не могу отрицать, что он станет самой прекрасной причиной моего окончательного безумия...», - думала с томлением твоя персона, мечтательно закатывая глаза. - Н-ну, Вы так часто называете меня тугодумной, что я уже неосознанно вхожу в этот образ и потом путаюсь, где я действительно дура, а где - умелая провокаторша, которая хочет, чтобы Вы сделали первый шаг. И... - ты, подобно Рампо, не заметила, как начала переходить на откровения, которые должны были сопутствовать тебе до конечного вздоха. Осознание ошибки поразило тебя шаровой молнией. Ты виновата хлопала покрупневшими глазами, смотря на язвительную улыбку брюнета. - Стоп! Я... тоже сейчас проболталась? Окаменевшая придавленным фактом, ты безвольно вглядывалась в глаза своего визави, который даже и не думал осуждать тебя, чего ты ждала, как справедливой кары. Вместо этого тебе пришлось самостоятельно заняться самобичеванием, пока Рампо пользовался твоей простудившейся бдительностью, придвигаясь ещё ближе к тебе - всё так же улыбаясь той знаменитой лисьей ухмылкой при раскрытии очередного преступления, от чего твоё внимательное сердце трусливо и зачарованно падало в нервно сжимающиеся пятки. - Да, - невозмутимо заявил он, точно издеваясь над твоей самооценкой, но в голосе не было ни капли привычной насмешки. - И теперь я не сомневаюсь в том, что ты чистейшая дура. Его слова оббивают коробочку твоей чувствительности льдисто-обжигающим криолитом, от которого волоски на твоих руках обращаются в заострённые колья. Чужие руки тянутся к тебе, обвивая талию на подобие лиан, и властно притягивают к своему телу. Из зыбкого марева твоей временной дрёмы вынырнуло паническое сопротивление, надёрганное напоминанием о том, что ты совсем неопытна в таких делах. Когда лицо Рампо охотно потянулось к твоему, ты с внутренним визгом впилась ладонями в его губы, закрывая доступ к своим. - П-погодите! Эдогава, не скрывая злости, раздражённо отпрянул от своей жертвы, уже не придерживая, к её противоречивому сожалению, чужое трясущееся тело. - Ну что ещё?! - вспыхнул он, пустив из трубочки губ изнурённо-нервозный вздох. - Мало того, что ты заставила великого детектива проявить инициативу, так ещё и нагло противишься ему! Что за вздор, невоспитанная нахалка?! В глубине души ты понимала, что твоя некогда несбыточная химера, возымевшая шанс стать воплощённой, может так же легко разбиться и уже не склеиться, если ты не проявишь вовремя податливость. Но собственные робость и страх оказаться осуждённой за свои скудные навыки слияния крепко держали тебя в своих титановых тисках. Ты отчаянно мечтала вернуться обратно в желанные объятия детектива, но ноги держали тебя на месте, а уста, подрагивающие непредсказуемой волной, пугливо поджимались. Впрочем, было даже страшно представить, какую катастрофу переживёт твоё сентиментальное сердце, если ты позволишь ему ощутить целостный прилив дикого счастья. «Ну что я, хуже персонажей манги что ли, которые целуются направо и налево? Я... я тоже так смогу!», - подбадривала ты себя, чтобы не упустить священную возможность сблизиться со своей реликвией. - А... - пискнула беззащитно ты, чтобы привлечь внимание разочаровавшегося Рампо; когда он повернул туманный лик в твою стороны, ты проглотила тугой ком в горле и, сделав полурешительный шаг к нему, как знак своей кроткости, ты задала ему самый важный для себя на данный момент вопрос: - А рот во время этого... надо открывать? Ты понимала, что это звучит нелепо и до безумия странно, но не могла молчать о таких неопознанных деталях, в которых ты могла опозориться хотя бы без частичной подсказки. Когда Эдогава непривычно широко распахнул зелёные очи, ты ощутила себя на минуту мёртвой и подожжённой стыдом. «Кажется, этот вопрос опозорил меня ещё больше, чем моя трусость», - неутешительно пролетело в голове. - Совсем идиотка?! - всплеснул руками возмущённый детектив, от чего ты вжала шею, подобно вспугнутой черепахе, в свои плечи. Тебе казалось, что в глубине души он глумливо смеётся над тобой, как человек, который уже не раз пробовал это занятие, - и осознание этого пробуждало в тебе неуместную жгучую ревность, - но на деле оказалось, что возлюбленный не так далёк от этой темы, как ты. - Как будто я знаю! Я что, похож на человека, который интересуется такими дурацкими вещами? Между прочим, пока ты не появилась в моей жизни, как надоедливое бельмо, мне нужны были только умные преступники, которые готовы разбавить мою скуку своими авантюрами, а теперь я занимаюсь всякой типичной ерундой по твоей вине, - каждое его нынешнее слово - маленькое леденцовое стёклышко в большущем витраже твоего восторга. Теперь тебе было не так страшно обнажить своё откровенное смущение, а понимание того, что любимый полностью разделяет твоё неумение, стало бальзамом для души - ты весело рассмеялась под измерение собственной радости. Твой нетактичный жест встретили насупливанием бровей, но ты не обратила на это внимание, поскольку была под налётом громадного счастья. - Эй, хватит смеяться, невежа! Ничего смешного в этом нет! В процессе и разберёмся! «Позориться одной страшно, а вдвоём - даже весело», - оптимистично рассуждала ты на ходу, позволяя своему визави приблизиться. Ты уже не противишься действиям детектива, а лишь блаженно улыбаешься, на что молодой человек успевает пожаловаться - твоя чересчур довольная улыбка смутила его. Дрожа, ты оробело приняла его губы своими, с жадностью смакуя ощущение первого и неумелого поцелуя, который не утратил при всей своей неопытности шарм. Тело покалывало, словно наполненное ледяным шампанским; это было так приятно, захватывающе и опьяняюще, что не хотелось просыхать от хмельного ощущения неделями и месяцами. Каждая клеточка пела, наслаждаясь дрожью вливаемой сквозь вены жизни; прибой энергии накатывал, с каждым разом всё выше и выше, обещая вечную свободу – закономерность света и любви. Вспоминая отдалённые эпизоды романтических мелодрам, ты позволила себе смелость - обвела кончиком языка складки на устах партнёра, который встретил это одобрительной улыбкой и смущающей фразой пикантным шёпотом: «Я знал, что ты уже давно ждёшь этого момента, извращенка. Ты не сможешь скрыть свои чувства от моей дедукции. Могла бы и первая начать, хм!», - ты рассмеялась на последнюю реплику, брошенную тоном очередного упрёка. Увлечённая страстью, будучи приспособившись к поцелую, ты запустила руку в угольные волосы, распределяя по-ежовому торчащие прядки на отдельные серпантины. Эдогава резко и собственнически придвинул тебя, из-за чего ты споткнулась о свою ногу, утянув за воротник падающего возлюбленного за собой. - Неуклюжая, как слон в посудной лавке, - насмешливо покритиковал тебя брюнет, добавив с самовлюблённой ухмылкой: - Но тут уже ничего не поделаешь, ведь перед обаянием великого детектива трудно устоять. «Поверьте, даже просто спокойно лежать затруднительно», - в мыслях на одном напряжённом выдохе произнесла ты. Тебе оставалось лишь безропотно согласиться с его высказыванием, которое являлось сермяжной правдой, и обратно приникнуть к сминанию его губ. Полулежачее положение оказалось удобнее прошлого и дало больше преимуществ: ты могла расслабиться и свободно обхватить руками шею детектива, притянув его к себе, чтобы он занял доминирующее положение. Но попытка потерпела лёгкий казус: чтобы смягчить падение, Эдогава упёрся ладонями о пол, задев банку с жидкой краской для яиц, которая незамедлительно запятначал честь изумрудного линолеума. Но если ты забеспокоилась о причине громогласного крика Куникиды на твою самовольность, то партнёр успел приземлиться на мягкие девичьи полушария, которые избавили его голову о какой-то незначительной грязи. Под натиском трагедии ты не сразу заметила, как чужая и тёплая, как свежее молоко, щека прислонилась к сердцу, что потеряло свой привычный строй. - Эй, почему ты не говорила, что у тебя такая мягкая грудь, (Твоё имя)? - ты с запоздалым смущением воззрилась на парня, чьи губы растеклись в пикантной ухмылке; твои чувства сейчас - костёр, где горит всё... кроме самого огня. Внутри до ужаса душно и тесно, что хочется выпрыгнуть из своей оболочки, но ты не смеешь сопротивляться - в глубине души наслаждаешься его властью над тобой. Рампо, подобно птенцу, вплотную прижался к женским холмикам, на которые перетёк румянец с щёк и шеи, а его игривые пальцы оказались на месте верхних рёбер, под грудью, шаловливо приподнимая её мякоть ближе к своему лицу. Тебе пришлось незаметно задрать голову и почти вслух помолиться о том, чтобы сладкая пытка кончилась твоей долгожданной гибелью. - Как ты смела скрывать от меня такое? Они как подушки, на которых я буду спать и не обсуждается! У великого детектива должны быть только самые удобные условия для сна! - ребячливо пробурчал он, обдувая грудину по-пустынному горячим дыханием. Этот явственный суховей обуял чувствительную кожу россыпью мурашек, чью сверхъестественную активность ты не смогла обуздать; ты беззащитно ёрзала под давлением зеленоглазого, не в силах взять под контроль свои предательские реакции. Рампо продолжал жадно, как истинный ребёнок, сминать упругие девичьи достоинства, и потемневшая травянистость глаз, похожая на убитые холодом побеги, говорила о том, что он не собирается делиться найденными богатствами, которые ранее были скрыты от асексуального взгляда члена Агентства. Ты чувствовала, как потихоньку сходишь с ума от его действий, и закатывание глаз являлось самым слабым отблеском среди остальных доказательств потери рассудка. - Эй, кто-нибудь ещё трогал их до меня, (Твоё имя)? - каким-то ворчливо-мнительным тоном задался вопросом молодой человек. Ты ошалела от подобных откровений. Несмотря на глубинное желание зайти дальше будничного поцелуя, ты не была готова оказаться в его надёжных пикантных путах так быстро. Не дождавшись твоего ответа, брюнет ревностно прижался к твоей груди. - Если узнаю, что ты вульгарничаешь так с другими парнями и девушками, я лишу тебя работы! Теперь это собственность великого детектива, хе-хе! - радостно заявил Эдогава, благодаря чему в твоей голове зародилась сумбурная мысль: «Ну точно как ребёнок... Я берегла их только для Вас, но не ожидала, что этот чёрный день наступит именно сегодня. Рампо-сан, Вы такой непредсказуемый. И всё же... я не могу ни в чём отказать Вам». - Эмм, не Вы ли говорили, что ревность для... глупцов? - с придыханием осведомилась ты, не удержавшись от шанса подловить возлюблённого на маленьком противоречии. - Это не ревность, а жадность, идиотка, -раздражённо пробормотал Рампо, искренне пытаясь внушить себе, что им не владеет названная тобой низменная прихоть. - Ты совсем не разбираешься в чувствах великого детектива. В отличие от вас, простаков и рабов подобных нелепиц, мною не владеют такие бесполезные ощущения. Но, вопреки своим словам, которые дробились о смутную неуверенность, брюнет по-свойски обвивает руками твою талию, прижимая к своей разгорячённой плоти так, что ты слышишь воображаемое эхо надтреснувших костей. Твоё сознание путается в чреве мангровых зарослей, откуда не видно просвета, сотканного из трезвости. Ты будто впервые вступила на полог берега, где царствовало опьянение, где праздновали культ Бога Диониса; ещё совсем юная и не знающая меры, ты упивалась новым чувством, с каждым помутнением стойкости осознавая, насколько страшно однажды отключиться, подобно бракованному торшеру, отдав себя в руки неизвестности. - Р-Рампо-сан, Вы же к-краску пролили... - - простонала ты, с прискорбностью наблюдая за тем, как сапфировая жидкость, отливающая золотинками, растекается на полу неряшливым пятном. Тебе просто хотелось найти повод, чтобы он обратил внимание на что-то другое, пусть и твоя внутренняя дьявольская задоринка мечтала продлить испытание для пошатнувшегося целомудрия. - Потом постираешь, - беззаботно разрешает детектив, ненасытно склоняя тебя к ещё одному поцелую, на который ты даёшь отказ. Рампо угрожающе нависает над тобой грозовой тучей, когда ты протестующе упираешься ладонями в его грудь; он на грани того, чтобы запустить в тебя первую предупреждающую зарницу, чтобы ты переосмыслила своё ужасное поведение. - А заняться этим вместе? - веки, обрамлённые пальметтовым узором ресниц, наивно поднимались и опускались, из-за чего им хотелось сделать редкое одолжение в виде своего ленивого участия в занудной уборке. Но у детектива с самого рождения был иммунитет к подобному воздействию. Кроме того, твой красноречивый и более честный взгляд говорил о том, что вычищение будет стоять у вас на последнем месте на этой Пасхе. - Уборка для слабаков, - озвучил святой девиз трутней Рампо, крепче сжав тебя в своих объятиях; цепкие пальцы впились в область подвздошной кости - твоё уязвимое место, которое вынудило тебя покориться зеленоглазой привереде c проигравшим полустоном. Чужой нос по-собачьи приник к открытой шее, пощекотав кончиком трахею; это был слишком грязный приём, против которого ты не смогла найти тузы в рукаве. - И не забывай о моей великолепной дедукции, которая читает врунов вроде тебя, как открытую книгу - ты хочешь всецело отдаться моему обаянию. Поэтому продолжай в том же духе, пока я не передумал. «Ну почему именно у Вас должна быть такая способность, Рампо-сан?», - мысленно посетовала ты, когда все твои козыри были разом рассекречены. «Вы слишком хорошо знаете меня, от Вас ничего не скрыть и... от Вас не убежать. Да и не хочется. Разве я похожа на умственно отсталого человека? Ну, это частично правда, но не настолько, чтобы я отказалась от своего счастья с Вами». Он забирал по капле твой рассудок, по новому кругу впиваясь в твои губы; у тебя уже не было поблизости остова, о который ты могла опереться, чтобы не кануть бесследно в нирване чувств. Припухшие от поцелуев уста раскраснелись, храня печать его сладострастной алчности. - Н-надо убрать сейчас, - ты попыталась выразить ещё один слабейший, как новорождённый стебелёк шиповника, протест. - Куникида-сан немного убьёт меня за неряшливость. Или не немного... Р-Рампо-сан, в любом случае, надо прибраться тут, чтобы не было потом криков. Мне, знаете ли, не очень нравится, когда кричит Куникида-сан. Брюнет с раздражением закатил глаза, сверля тебя недружелюбным взглядом. Но уже через несколько секунд, когда в его макушке созрело облачко с гениальной мыслью, его озарила лукавая улыбка - так улыбаются ехидные бесы, когда в их бурлящий котёл падают знаменитые грешники. Для них честь пытать преступников, о которых слагают легенды, что заставляют чужую кровь застывать. Тебе почудилось, что Рампо, самый привлекательный прислужник Дьявола, намеревается испытать на тебе самые изощрённые круги инферно, ревностно охраняя тебя от других чертей. И с его стороны это можно было считать своеобразным проявлением любви. - Я сам накажу тебя вместо Куникиды-куна, - подтверждает твою теорию молодой человек, внутривенно посылая в тебя с ума сводящий морфин. Интимный шёпотом впаивается в твой слух, в каждую твою пору, вырабатывая бессмертный легион мурашек и сухость в горле, сменяющуюся чем-то пылающим. Тебе кажется, что ты обернулась в огнедышащего дракона, в рот которого было необходимо налить воды, чтобы пламя сошло с тебя паром и больше не появлялось, раздирая изнутри страдающее горло. Всё это казалось игрой в прелюдию, и ты подыграла своему партнёру вызывающим вопросом: - И как же...? На ум приходили самые тёмные идеи и ассоциации - каждая была порочнее другой. Но больше всего на свете, несмотря на разыгравшееся воображение, тебе хотелось до морозной дрожи услышать правильный ответ Рампо, который заменит своей идеальностью все твои тривиальные предположения. «Ах, Рампо-сан, не томите меня уже, прошу Вас!», - стенала ты внутри себя, как заточённый в темнице беспокойный призрак, обречённый коротать космическую бесконечность дней в бесцельных блужданиях, не смея найти покой, пока его фразы не будут озвучены вслух, как освобождающее заклинание - ты видела в них огромную необходимость, как в добавке наркотика, без которого ты будешь проводить свои дни в мучительной жажде. - Будешь каждый день гладить мою одежду! Розовые очки на твоей переносице разбиваются с особенно громким треском, точно их переехал бульдозер. На твоих губах застывает нервная улыбка, потому что словами ты не можешь передать, какую гамму и расцветку разочарований испытала от его слов, что совершенно не вписались в твои интимные представления, на которые ты уже подготовила целую речь: от приличных сопротивлений, чтобы заработать себе достойную цену, до последующего согласия. Развратный сатир, преследующий твои мысли, уныло отправился прислуживать обратно к своему винному божеству, где его не ждало столь быстрое и позорное увольнение с поста твоего проводника. - Я... ожидала немного другого, - не удержавшись, высказала ты вслух своё глубочайшее огорчение, на миг ослабив хватку, которой ты удерживала на месте своего возлюбленного. «Совсем другого», - на полной честности призналась ты самой себе, мысленно изнывая брошенным волком на серп луны, который так и не обрёл свою пару. Эдогава по-гиеньи хохотнул, издеваясь над твоими рухнувшими надеждами, как истинный садист. Ему доставляло удовольствие беззлобно измываться над твоей персоной, которая ещё в самом начале вашего разговора умудрилась поставить его в неловкое положение и заставить признаться в своих чувствах. Теперь, когда справедливая месть была свершена, он решил снизойти до милосердия. - До другого мы доберёмся позже, как только ты совершишь ещё больше фатальных ошибок, за которые я смогу наказать тебя в полной мере. А ты обязательно совершишь их, как самое неуклюжее в мире существо, - с хитрой улыбкой пообещал он, заставив тебя вспыхнуть палитрой махагони, вопреки повседневному оскорблению парня. Детектив оттолкнул в сторону узорчатые и недокрашенные атрибуты Пасхи и прильнул к раковине твоего уха, обжигающе прошептав фразу, от который ты забыла все запланированные дела на праздник: - Обойдёмся без этой скучной покраски яиц, - ты на минуту ошалело распахнула очи, не веря своим ушам: неужели главный сладкоежка Агентства откажется от такого щедрого дара, пусть это и была всего лишь твоя выдумка? Но в следующую секунду на твой немой вопрос прилетел ответ, который пробрал тебя до благоговейной дрожи в костях: - Потому что ты сама станешь личным Пасхальным кроликом для великого детектива. Акико Йосано: девушка стала твоим первым гидом в Детективном Агентстве: ты сразу расположила её к себе лёгким нравом и неуклюжими попытками стать сильной частью ВДА, что шло доктору-садисту только на руку – ты могла бы стать частым посетителем в её «лаборатории ужасов». О своих мрачных планах она тебе не рассказывала, сохраняя приличную дистанцию в общении, но при каждой беседе мимолётно намекала, что тебе нужен врачебный осмотр. Ты вежливо отнекивалась от её услуг, вспоминая байки Джуничиро, которые он слагал с лицом трупа, только что выбравшегося из владений гробовщика; благодаря его советом поставила в своём невидимом списке запрето в галочку, где тебе следовало пройти медицинскую проверку. Впрочем, твои избегания докторских хором ничуть не испортили общение между вами; со временем Акико начала осознавать, что ты интересная девушка, с которой в отличие от других можно было по-девичьи перемыть всем косточки. Йосано хоть и показывала себя обособленной и самодостаточной личностью, имеющей свой личный быт, куда никто не должен влезть, но на деле это было всего лишь слепком, под которым пряталась обычная девушка, жаждущая типичных девичников и обсуждений мальчишек и последних тенденций моды. И пусть в последнем ты не слишком внимательно слушала её, но в первом пункте ты со временем заняла лидирующую позицию в вашем узком обществе, как только твоим сердцем завладел один хамоватый сладкоежка. Пожалуй, в тот момент доктор даже немного пожалела о том, что открыла эту тему; её голос подавался только в феминистических жалобах на противоположный пол, а ты портила идиллию сильных и независимых влюблённым лепетом о Рампо. Впрочем, твою некоторую зависимость, несмотря на неумение разделять чувства к нынешним мужчинам, считала занятной. По крайней мере её даже забавляли твои оговорки; «Тебе с чем налить чай: с сахаром или мёдом?», - спросила в одной из ваших посиделок Акико, на что ты, будучи под стеллажом энтропии, пробурчала вслух: «С двумя ложечками Рампо, пожалуйста. Ой, то есть… Ну, Вы поняли, да?». На самом деле тебе было уже изрядно неловко за свои постоянные разговоры об одном и том же, но Йосано вежливо перебивала твоё самобичевание, позволяя тебе по-дружески выговариваться, пусть и в глубине души она чувствовала себя, к своему сожалению, непосредственной участницей ваших бразильских драм. Однако не могла ни в чём отказать тебе – ты стала её первой подругой, с которой ей так легко и весело, с которой так прекрасно забыться и утопить своё горе за саке. А то, что она потом засыпает на столе, куда ты проливаешь слёзы после бурного изливания души, и просыпается с влажной рубашкой, уже никого не волнует – после упадка алкоголя в плазме доступ к памяти закрывается, и остаётся лишь додумывать самые хорошие события, предлагая поставить запись на повтор. - (Твоё имя)? – подала тихий, дробящийся о волнение, голос эспер. Как медик, она была озабочена твоим пошатнувшимся состоянием: белая, как соцветие черёмухи, кожа, трусящиеся руки, взлохмаченные волосы, похожие на истерзанное гнездо глазчатой куры – всё свидетельствовало о твоём срыве. - Йосано-сан, мне надоела такая жизнь! – подтвердив её теорию, запальчиво произнесла ты. Темноволосая выпустила с уст изнурённый вздох, шуршащий по воздуху осенним листом. - Рампо-кун снова забыл о том, что у тебя есть выходные? - Хуже! – сломлено воскликнула твоя персона, сокрушённо теребя пальцами корни волос, будто это могло успокоить тебя. - Рампо-сан всё время забывает признаться мне в своих чувствах! Если они вообще у него есть... Тетива твоих нерв была натянута до предела – осталось совсем чуть-чуть до выстрела по ближним, которым тебе хотелось пожаловаться на несправедливое существование. Акико, видя твоё поражение, сочувственно вздохнула; ей невыразимо хотелось обеспечить для тебя фундамент покоя, но оружие влияния Эдогавы против тебя было гораздо сильнее – доктору оставалось дарить тебе лишь словесную поддержку. - Не волнуйся, рано или поздно он созреет, - утешающе сказала она, свернув дымчатые лепестки своих губ в умиротворяющую улыбку; своим внутренним спокойствием она пыталась послать тебе силы. - Не вечно же ему оставаться ребёнком. С ним придётся набраться терпения, ничего не поделаешь. - Но мне уже лень ждать! – ты экспрессивно всплеснула руками, разорвав последнюю нитку сдержанности. - Надо же, ты теперь и говоришь, как он, - губы Йосано изогнулись в доброй усмешке. - Это заразительно. Ты совсем не разделяла благодушный настрой собеседницы, которая пыталась внедрить в твой организм радужную инфекцию. Поверхностные пласты твоей радости уже давно стекли по склону, где разлетались моли глубокой апатии, которые вынуждали эволюционировать твоё дурное настроение. - Я не знаю, что мне делать, и… Где Дазай? Я совершу с ним двойное самоуйбиство! – в приступе отчаяния бросила ты, пока чувства уничтожались под воздействием мацерации. - Хотя нет, есть вариант получше! – ты взбодрилась, неожиданно упав ниц перед ногами доктора, с пристрастием кланясь ей, как епископ деисису; девушка опешила от твоего драматизма, но не решилась ранить тебя своим замечанием. - О, Богиня Смерти, прошу, сделайте так, чтобы я оказалась на грани выживания! Физическая боль утолит моральную. Твоя мольба звучала для слуха Йосано, как переливы-разливы гармоники; она упоительно впитала в себя благозвучие, сверкнув алмазной нитью зубов и хищническим блеском в ежевичных глазах. - (Твоё имя), я говорила, что ты мне нравишься? – подготовительно пригладив, как мех домашнего любимца, лезвие своего тесака, воодушевлённо пропела кровожадный доктор. Тебя ничуть не смущали её зловещие заскоки – за время своего пребывания в Агентстве ты привыкла к любым её обличиям, чему Йосано была премного благодарна тебе, предварительно назначив тебя своим избранным подопытным кроликом. - А я говорила, что Вы – самый понимающий человек в мире? – сквозь прореху твоего всхлипа появился проблеск безмятежности, оснащённый слабой улыбкой; ты невозмутимо разместилась на скрипучей койке, покорно ожидая сладкую кару от неё. Пока Акико готовилась к операции, ты смотрела на матовое свечение на потолке, рассуждая вслух, как на сеансе психолога. - В отличие от других Вы не спрашиваете причину моего сумасшествия, а сразу причиняете боль. Мне так не хватает таких садистских качеств в людях. - Взаимность – это прекрасно, - польщённо улыбнулась девушка. – А теперь приготовься. Ты замерла, держа глаза, похожие сейчас на кукольные цветные стекляшки, открытыми; тебя уже не пугал вид собственной крови, не тормошил лязгающий звук холодного оружия, не напрягало ожидание худшего. Всё самое кошмарное уже давно правило твоим организмом, а происходящее ныне сулило лишь частичное освобождение от тягот. Твоё лицо накрыло тенью тесака, сквозь которую, как ты была уверена, прорвались два ярких круга от лихорадочного блеска в зрачках Йосано, напоминающие пятна неизвестного прохождения на карликовой планете Цереры. Боль обещала растечься исцеляющей мазью, зашив раны, поэтому ты расслабилась, покорно ожидая спуск оружия. Но внезапно двери в стерильную комнату Акико широко распахнули, вынудив её притормозить ход операции. - (Твоё имя), что ты тут делаешь?! – взволнованно лепетал Рампо, встревоженной птицей, потерявшей своего единственного птенца, насильно подняв тебя с койки. Глаза детектива, как сканер, прошлись по всему твоему телу; ты не двигалась, представ перед ним манекеном, с которого он будто снимал мерки – и а этой ноте ты не заметила, как зеленистость глаз потускнела под оползнем беспокойства. - На тебе же никаких ран нет, идиотка! Если ты мазохистка, то я сам буду издеваться над тобой! – Рампо не умел правильно выражать свои чувства, поэтому цеплялся раненной касаткой в своеобразные выговоры, которые оставят тебя подле его седла. - Не потерплю, чтобы ты состояла в таких интимных отношениях с Йосано! Акико покачала головой, позволив зрачкам устало закатиться под веки; сочувствие к тебе росло и крепло, а вместе с ним и упорное желание самолично поставить все точки в ваших несуразных отношениях. - Рампо-кун, если ты такой собственник, то, может быть, пора уже сделать (Твоё имя) официально своей? – скрестив руки, иронично подсказала темноволосая, изогнув брови. - Не лезь не в своё дело! - Но Йосано-сан права! – выпалила ты под порывом эмоций, которые болезненно скручивали спиралью твою душу. - Мы уже давно ведём себя так странно, а всё не встречаемся… Вы играете со мной или… я не знаю, что и думать. Когда ты подала голос, взгляд Рампо причалил к твоему лицу, которое затмевало по цвету порфировую сирень. В разуме детектива будто щёлкнул тамблер, вынудив его просканировать тебя и твои чувства. Тебя будто схватили липкие, омытые морской бездной, щупальца кракена, когда возлюбленный сделал в смятении шаг к тебе. - Так ты хочешь встречаться со мной? Ты не могла разобрать, с какой интонацией он задал этот вопрос, протыкающий твоё самообладание глевией. На секунду ты подняла на него туманный взор, увидев на лице собеседника неприкрытое удивление. Его реакция будто сделала тебе грубую подсечку; неужели он не мог догадаться со своей дедукцией? Или ему было безразлично, что ты думаешь о свободной связи, которой он ограничился? - А разве это не очевидно?! – не скрывая бесов своего раздражения, бросила твоя персона; мыслями ты плутала по каракумам, из которых тебя мог вытащить только ответ детектива – единственная значимая во всём мире вещь для тебя. Лицо Рампо накрыла тень серьёзности и удивления; эгоистичность, с которой он ублажал лишь свои прихоти, расступилась, как дым сигарет от ветра понимания. Он наконец-то раскрыл глаза, увидев в твоих, как ты тонешь в водоёме собственных чувств, которые всегда льстили ему. Однако Эдогава никогда не разглядывал их дно, полагая, что они – всего лишь крохотное озерцо. Собственная слепота болезненно сжало сердце, едва не раскрошив его сожалением. Но оно восстало, освободилось от тисков благодаря тому, что ваши чувства стали зеркальны – только сейчас он осознал, что они взаимны. Но Рампо не знал, как проявить их, и откровенно не хотел падать в смущающую сентиментальность – было проще передать эстафету более опытной в этих делах тебе. - Тогда предложила бы мне стать твоим, тугодумка! Ты поперхнулась кинутой фразой, больше похожей на упрёк. Акико позади вас тихо усмехалась в кулак, чтобы не нарушить романтический фарс. - Я от Вас ждала инициативы! – ты едва не подавилась своим возмущением, повторно прокручивая в голове беззаботный тон любимого. «Эти издевательства когда-нибудь кончатся?», - страдальчески стонала ты, как проклятый фараоном путник. - Мне лень проявлять её, - проворчал в своей манере детектив, цепляясь репейником за нелепые отговорки, на которые тебе хотелось истерично кричать в подушку и стену. В какой-то момент в глазах скопилась влага, от которой у тебя всё защипало, но очередная серьёзная, задумчивая, почти меланхоличная интонация Рампо заморозила твои слёзы. - Кроме того, мне казалось, что тебе было и так хорошо. Разве нет? Вопрос прозвучал столь наивно, что ты растерялась, автоматически утратив былое возмущение. Неосведомлённость брюнета расположила тебя к лояльности. - Значит… дедукция бессильна против таких дел? – сказала ты первое, что посетило твои мысли. - Эй, не наговаривай на мою способность, негодяйка! – Рампо назидательно помазал указательным пальцем возле твоего лица. – Ты так и не сказала ответ. Я не обязан ждать тебя! Ты поняла, что выхода нет. Это тупик, увитый высокой крапивой – она расступится, если ты выполнишь кондиции контракта. Собрав волю в кулак под монотонное постукивание обуви Рампо, ты выдохнула, точно была на смертном одре: - Я… хотела, чтобы всё было официально… как у нормальной пары, - замялась ты, будто тебе пришлось выговорить нечто нелепое, от чего фразы стали смятыми, как складки на твоей юбке, которую ты нервно щупала и перебирала. Эдогава, анализируя твои слова, многое переосмыслил. И со скрипом в сердце признал свою неправоту, не позволив тебе услышать его раскаяние. - Глупые женщины со своим стереотипным мышлением, - с лисьей усмешкой прокомментировал брюнет, которого веселила игра в кошки-мышки. Он смотрел на тебя с врачебной снисходительностью, с какой обращаются к пациентам с ментальными проблемами, но понимал, что ему безумно нравится иметь над тобой подобное доминанство; твоё мышление забавляло его, внушало ему чувство ответственности и превосходства, с чем ему предстояло научить тебя премудростям жизни. Особенно собственнической натуре Рампо льстила сама мысль, что никто, кроме его великой персоны, не будет заниматься твоим воспитанием. - Иди сюда, тугодумка. Тебя хватают за запястье и притягивают к себе, словно сгребая в охапку осенние листья. Действительно: ты чувствуешь поразительное сходство с ними – такая же хрупкая и трясущаяся паутинкой на ветру в руках улыбающегося детектива. «Рампо-сан… У меня же будет сейчас инсульт глаз от Вашей улыбки», - восторженно думала ты, вбирая в себя эти звёздные хохочущие искринки. В груди бьётся не сердце, а мириады громких литавров. Акико, непрерывно наблюдающая за вами, чувствовало тепло в груди – её расстрогала твоя глупо-счастливая улыбка. - Теперь Вы предложите мне встречаться? – спросила с надеждой ты, едва держась на ватных ногах, с которых можно было спокойно изъять пинцетом мясной кусочек. Рампо выдержал многозначительную паузу, из-за которой тебе пришлось упряжить общее состояние, колеблюющееся от обморока до взлёта в Элизиум, терпением. «Неужели он наконец-то решил так ответственно подойти к делу, подбирая красивые слова для меня? Врачи должны записать, что я умерла от счастливого инфаркта», - думала ты с щемящим сердцем, на которое упали гранулы экзальтации. Но мечтам дано было опуститься в низину разочарования при будничном: - Нет. Подожду, когда ты это сделаешь. - Рампо-сан! Йосано покачала головой со смехом на твой клёкот, думая про себя по пути к Куникиде: «Эти двое просто созданы друг для друга. Ну, моя работа здесь завершена. Жаль, конечно, что мне так и не удалось никого покромсать, но я рада за них - наконец-то их история возымела достойный эпилог». Искренне гордится тем, что вы сумели разобраться в себе. Правда, после случившегося не слишком восторжена тем, что все ваши темы разговора посвящаются Рампо и вашим семейным водевилям, но всегда готова выслушать тебя, поддержать и дать словесную оплеуху непонятливому коллеге. Выступает в ваших отношениях в качестве миротворца и оракула, который предсказывает вам прискорбное будущее, если вы не прекратить препираться в её комнате, лазарете и других местах, где обитает Йосано – вечный свидетель ваших разборок. Но, сколько бы между вами не было расприй, девушка ценит вас. Даже в моменты, когда Рампо ревниво снимает с твоей одежды её волосы, шутливо обвиняя в измене, на что доктору остаётся только посмеяться. «Из-за этого дуэта невозможно не улыбаться», - сделала она свой лестный вывод о вашей паре, которая стала безумно дорога её сердцу. Люси Мод Монтгомери: ты узнала о существовании этой девушки, когда она покинула ряды Гильдии, приступив к новой должности официантки в кафе Агентства. Поначалу вы не обращали внимание друг на друга, пока ты не начала замечать её томительные взгляды по Ацуши. «Влюблённая девушка видит другую влюблённую девушку издалека», - размышляла ты, ощутив в ней родственную душу; к тому времени твои чувства к Рампо всё ещё оставались вне зоны взаимности, поэтому ты понимала девушку и искренне сочувствовала ей. Вас различало только одно: ты демонстрировала свою симпатию предмету воздыхания, а она предпочитала отмалчиваться, прикрывая свои чувства напускной грубостью. Но, несмотря на её отчаянные попытки показать ненависть к человеку-тигру, ты была единственной, кто разглядел в ней потенциал очарованной девушки. Тебя влекло к Люси, как мотылька к лампе, и свою симпатию к ней ты честно объясняла желанием заполнить дыру в сердце с помощью особы, которая бы смогла разделить с тобой переживания – страдать вместе было не так страшно. Вопреки тому, что ты не подходила сама к кому-то для пустых или дружеских знакомств, ты решилась первая построить мост будущего союза. Но своеобразным образом. - Подвинься, пожалуйста, Монтгомери-чан, - меланхолично-невозмутимым тоном протянула ты, занимая соседнюю позицию за барной стойкой, где она увлечённо протирала чашки от кофейного налёта. Будучи появившись призраком, Люси подпрыгнула от испуга, схватившись за сердце. Ты не подала признаки жизни на её бурную реакцию, всё так же мечтательно глядя в сторону столов. - Ч-ч-что ты тут делаешь?! – заикалась от испуга красноволосая, глядя на тебя, как на опасную марсианку. – Это моё рабочее место! - Повезло тебе, - продолжала ты дрейфовать в своём собственном течении, как спокойная пенка на ближнем кофе. – Отсюда так удобно наблюдать за Рампо-саном. У Люси импульсивно задёргались веки и губы. - Какой ещё Рампо-сан? Здесь тебе не приют для воздыханий! – продолжала выгонять настойчивую гостью Монтгомери; она ассоциировала тебя с надоедливой вороной, которая улетела лишь для вида, а после потери бдительности нагло возвращалась на своё место, и с бездомным нетрезвым гулякой, которого требовалось выгнать с подъезда веником. - Но ведь ты же сама воздыхаешь в свободное время по Ацуши-куну, - отбилась ты Джокером в рукаве, против которого у официантки отвисла челюсть, а после – поднялось к горлу сердце, которое пришлось с усилием проглотить. – Кстати, я знаю место, где лучше всего наблюдать за Ацуши-куном – вот здесь, я только сейчас проанализировала, - беззаботно подсказала твоя персона, похлопав по лакированной поверхности в десяти сантиметрах от себя. Ты разрыхлила плато безмятежности девушки, из-за чего ей пришлось упасть в горячий источник своего стыда; брызги ошпарили её лицо, нагрев кожу до алеющих пятен, будто ей дали пощёчину. Впрочем, ощущение было очень похожим – когда её раскусила совершенно незнакомая девушка, это было сродни хлёсткому удару по лицевой части её тела. - Д-да что ты н-несёшь такое?! Мне н-не нравится этот п-п-придурок! Я ему вообще о-отомстить хочу, б-больше нас ничего не связывает! – начала бессвязно бормотать эспер, экспансивно вскидывая руками и сбрасывая на глянцевитом столике тряпки и салфетки. После того, как красноволосая выговорилась, у неё произошла возбуждённая отдышка, точно после сумбурной пробежки до Эвереста. От переизбытка эмоций она откашлялась, словно заработав двустороннюю пневмонию. Ты же не обращала внимания на её фальшивые реплики, когда как Люси пыталась упорно навязать тебе своё мнение, как младшей сестре, которой требовались её учения о любви. - Монтгомери-чан, а давай будем вместе воздыхать по своим парням! – с безумным энтузиазмом предложила ты, перехватив её ладони; ты словно предложила устроить ей девичник, но его причина поразила не в лучшем смысле зеленоглазую, как и твои лихорадочно поблёскивающие зрачки, похожие на красный гигант Бетельгейзе. «Я-я же сказала, что не…», - начала в панике оправдываться Люси, как ты прервала её с понимающей улыбкой. – Монтгомери-чан, я такая же, как и ты, поэтому сразу заметила, какие чувства горят в твоих глазах. Что бы ты ни говорила, я знаю о твоей неразделённой симпатии к Ацуши-куну. У меня такая же… к Рампо-сану, - придушенно призналась твоя персона, терзаемая сердечной мукой; твой уверенный голос попал под дезинтегратор, который раздробил его на тихие и печальные атомы. – Поэтому давай лучше заведём клуб сильных и независимых девушек, которым к чертям собачьим не нужны парни, но сами, наедине друг с другом, будем дружно плакать от одиночества! Ты говорила с такой религиозной правотой, что Люси, растерянная твоим крезовым предложением дружбы, встала перед дилеммой: либо она совсем старомодная, что не понимает движение современных людей, либо действительно ты чудаковатая, диковинная, не от мира сего, и от тебя стоит бежать, пока не передалось заражение воздушно-капельным путём. Монтгомери не знала, что ответить на твою просьбу – всё в её голове смешалось, превратившись в спрессованную кашу. Она впервые встретилась с такой прямолинейной личностью, как ты, поэтому находилась в неком ступоре. - Ты… странная, - вынесла вердикт девушка каким-то абстрактным тоном, не принадлежа сейчас этому миру и этому времени. Она бессильно вздохнула, поняв, что от тебя ей так просто не отделаться – ты как пиявка, улитка в аквариуме, назойливый паук в углу дома… и при всём этом, как и перечисленные существа, оказалась полезна, несмотря на кажущуюся вредоносность. Накинув фелонь смирения на себя, красноволосая заняла рекомендуемое тобой место; она подперла рукой подбородок и начала смотреть на вход кафе, где как раз затесались Ацуши и Кёка. Девушка наморщила нос при виде соперницы, но после благодарно подумала про себя: «А ведь и правда здесь лучше наблюдать за ним… Надеюсь, эта девчонка не слышит, о чём я думаю!», - запоздало очнулась Люси, вспомнив о твоём присутствии. Она направила изумрудные глаза на твою светлость, убедившись в том, что ты полностью поглощена в наблюдение за неким Рампо. Люси придирчиво осмотрела его, как неугодный ей товар, и машинально задумалась: «И чем же он мог понравиться ей?». Не заметила, как начала сама ходить и лелеять свой растущий интерес к тебе, который впоследствии перерос в длительный союз. Несмотря на своё первое нелестное впечатление о тебе, вы объединились. Люси долго сопротивлялась мысли об общении с тобой и гордо приговаривала тебе: «Если я разговариваю с тобой и позволяю тебе стоять рядом, это не значит, что я вступлю в твой клуб бывших жён или как там!». Ты легко соглашалась на её условия, чем разочаровывала противоречивую натуру девушки – ей хотелось, чтобы ты использовала ради неё всю харизмы и обаяние, чтобы поуговаривать её. В итоге, создавая какофонию зубами, сама шла на контакт с тобой, забрасывая эгоцентричные капризы в ветошь. Вы действительно понимали друг друга в амурном деле, и Люси наконец-то начала расценивать тебя в качестве душевной собеседницы, с которой можно взаимно пооткровенность. Часто спрашивала, почему тебе так нравится, но ты никогда не могла дать ей однозначный ответ, как и она тебе на счёт Накаджимы – на этом вы обе пришли к забавному выводу, что любовь необъяснимая вещь, которая зарождается без обоснований. Ни в чём так полно, радостно и светло не раскрывается душа человека, озарённая любовью, низводящей небо на землю – так вы и нашли друг друга, питаясь сентиментальными рассказами и собственными грёзами. Официантка приняла тебя со всеми твоими тараканами, как единственную приятельницу, к которой она со временем начала тайно испытывать платоническую привязанность – глубокую, как озеро Байкал. Однако страшилась, что ты не разделишь её чувства – ты показала себя, как человека, который всего лишь ищет поддержку на стороне. Поэтому безмолвно наслаждалась уже тем, что ты была рядом и выделяла её до тех пор, пока не наладилась твоя личная жизнь. Люси испытала от известия непонятные чувства: смутную радость, лёгкую зависть и грусть от того, что ваша связь, кажется, закончится на этой ноте. Однажды подошла к тебе и, робко сминая пальцами фартук, спросила у тебя сиплым голосом, будто на её горле сжалась корабельная снасть: - Эмм… Ты больше не вернёшься... в наш клуб? Ты окаменела, вслушиваясь в этот беспомощный писк, как у провинившегося хомяка. Внезапный стыд перед Люси, которой ты стала уделять меньше внимания, ранил тебя острым ятаганом. Тебе было больно смотреть на эти ярко-зелёные глаза, блестящие искристым снежком, будто она вот-вот заплачет. Повинуясь порыву, ты прижала поражённую официантку к себе. - Прости, Люси-чан! – дрогнувшим голосом раскаивалась ты, ощущая в свой душе саванную степь: пустую и пыльную без Монтгомери. – Я была так счастлива, что Рампо наконец-то заметил меня, что позабыла о своей подруге. Мне очень стыдно за это! Но ты не переживай; я ни за что не брошу тебя и буду навещать наш клуб. Даже несмотря на отношения, иногда я чувствую себя в них так, что мне срочно надо добраться до сильных и независимых. Ты всё ещё со мной? Всю жизнь прожив без близких людей, больше всего на свете Люси страшилась получить отказ от тебя. Она не сразу поверила своим ушам, когда ты опровергла её сомнения. Ты предстала перед ней зничем – символом первичного огня, который пробуждает и возрождает теплоту, необходимую для зарождения живых существ и отношений. Она была готова преклоняться тебе, как заботливой матери, которой она была лишена. Чтобы излишне сентиментальный приступ не прорвался наружу, запятнав её репутацию сильной гордыни, она торопливо отстранилась от тебя, незаметно вытерев рукавом выступившие слёзы. - Я не так уж сильно скучала, но… - начала заносчиво Монтгомери, но вдруг остановилась; она поняла, что ей ни к чему притворство с тобой и уж тем более нечего стыдиться. – Мне всё равно не хватало тебя, - добавила она со светлой улыбкой, снова принимая в объятия свою единственную подругу. Огури Муситаро: впервые вы встретились на миссии Рампо и По, которые собирались раскрыть дело о стирателе преступных улик. В тот момент ты, ничего толком не зная об эспере, возненавидел его всеми фибрами души от того, что он стал причиной упавшего настроения возлюбленного. «Гомункул чёртов! Да как он посмел? Я покусаю его!», - чертыхалась ты в мыслях, кривым росчерком портя его воображаемый натюрморт. - Я ничего не понимаю, - с ошеломлением признал своё поражение Эдогава; его широко распахнутые глаза, выражавшие пустоту, саму чёрную дыру, где умирали все радости, насквозь проткнул твоё сострадающее сердце. Ты не была готова увидеть вечно самоуверенного мальчишку в душе в столь плачевном состоянии; тебе казалось, что он не умеет ни грустить, ни проигрывать, поэтому твой мир на этой минорной ноте сломался напополам. - Рампо, не говори так, - слёзно взмолилась ты, присев возле него на колени; ты попыталась повернуть его лицо к себе, но он упрямо отказывался снимать твоим просьбам. Его непривычной отрешённости было достаточно, чтобы ты прокляла Муситаро и его фокусы. – А как же твоя способность? «У меня нет никакой способности», - хотел было на грани отчаяния выпалить детектив, но на выходе слов вовремя проглотил их. Он наблюдал за тобой боковым зрением, чувствуя заранее подкатывающийся стыд за твои сломанные надежды. Он искренне верил в то, что ты видишь в нём талантливого эсперанто, и твоё неприкрытое восхищение каждый раз вытягивало его из пруда депрессии. Он не мог подвести единственного человека, который слепо верил в его могущество, поднимая его эго, настроение и стимул самосовершенствоваться, оставаясь примером для остальных детективов. Однако… силы всё равно не желали возвращаться к нему. - А знаешь что? Если ты хочешь сдаться, тогда я тоже сдамся! – бодро заявила ты, словно объявив какой-то конкурс для кульминации публики. - А что я, рыжая что ли? Давай сдадимся вместе, позволив этому жулику не встретиться с великолепным умом великого детектива, который тут же сломит его. Не будем ворошить психику бедному парню, – безапелляционно сказала ты, проявив смекалку; Рампо ошарашенно наблюдал за тем, как ты миролюбиво сложила руки на свои коленные чашечки, излучая несвойственное тебе смирение с несправедливостью. - Эй, о чём ты говоришь, (Твоё имя)?! – Рампо, чего ты и добивалась, начал возмущаться по поводу твоих бездействий; ты с трудом прятала широкую улыбку за ровной линией губ, чтобы выдержать до конца свой стимулирующий образ. – Великий детектив не сдаётся! И его великая девушка тоже, слышишь меня?! – он схватил тебя за запястье и властно притянул к себе; ты часто заморгала от неожиданности, и в твоих зрачках переливалось северное сияние. – Этот дуралей обязан узнать, с кем он имеет дело! Я сломлю каждого, кто посмеет разрушить наше Агентство! – воинственно сказал он полководцем, который намеревался завоевать целые государства и империи. Последнюю фразу он прошептал тебе почти в губы, крепче сомкнув пальцы на твоей руке – хотя ты отчётливо понимала, что это были самые громкие слова в твоей жизни: - Я сломлю каждого, кто заставит Тебя сдаться. Вместо обычных стуков в сердце – гонг. Ты не подозревала о том, что в одного человека можно влюбиться несколько раз, пока не пережила это парализующее состояние на себе; внутренние бабочки, пылающие благотворным огнём, опалили твои нервные окончания, очистив их от ледовитого настроения – словно тебя коснулась рука самого Бога. Ты пыталась спасти его, но в итоге была спасена сама. «Моё спасение заключается в твоём», - подумала ты, обожающе глядя в его глаза, отражающие твёрдость, решимость и непоколебимую силу прочного человеческого духа. «Я люблю тебя… так сильно, что иногда мне трудно дышать, что иногда я хочу рыдать от того, что ты достался именно мне. Это нормально?», - задавалась ты безумным вопросом, ощущая, как воздух испаряется, а жизнь в собственной оболочке становится непригодной, как на горячей Венере. «Идём. И чего это ты вздумала плакать? Неужели испугалась, что я окончательно сдамся ему, негодяйка?!», - начал истерично вопрошать Рампо, растолковавший по-своему твой сентиментальный призыв. Стирая по пути хрусталики слёз, ты счастливо засмеялась, мысленно поблагодарив его за невнимательность к причинам твоих рыданий. Эдогава никогда не скажет тебе, что он видит гораздо больше, чем ты себе представляешь, ласково называя тебя при этом: «Тугодумка». Далее всё шло по сумбурному сюжету: случайная встреча с Муситаро, которого ты тут же прожгла ненавистным взглядом, и совместное вторжение в его машину. - Вы вообще знаете, что такое личное пространство?! – вспылил он, нервно дёргая бровью; брюнет буквально извергал вулкан гнева из-за появления вашего дуэта, от которого от него сновали недобрые мурашки по коже. - После Рампо не понимаю, что это значит. Так что продолжим, - невозмутимо заявила ты, зажигая в сокровищнице памяти фрагменты вашей жизни. - В Детективное Агентство, будьте добры. Ты злорадно потешалась над противником, намеренно раздражая его своим напускным амикошонством. «Получи за Рампо, гад!», - мысленно шипела ты, не скрывая за плетением натянутой улыбки щепотку инферно, в то время как Огури, ошеломлённый твоим поведением, придумывал план вашего истребления. Ты виделась ему лишь грязным и неопрятным пятном, которое ему хотелось нестерпимо смыть со своего чистого шахматного стола, где должны быть сброшены важные фигуры ВДА. «Я с лёгкостью свергну этих избалованных глупцов, если наберусь терпения; отвезу их в жалкое Агентство, а после их исчезновения подброшу им все улики преступления, скрывшись с подозреваемого места на машине – они не успеют прийти в себя, как я буду уже нажиться на изысканном острове в качестве заслуженной награды за свою великолепную помощь». - Му-ха-ха-ха! – войдя безумный раж, Муситаро начал неосознанно восхвалять себя. - Я прямо как герцог тёмного мира, который управляет умами глупых простаков! - Потише, пожалуйста, - прервала ты его моветон резким замечанием, от которого эспер пристыженно унял жестикулирования и муссированные оды самому себе; операция завершилась не без жалобы на твоё умение портить момент. - Вы мешаете Рампо есть леденец. - Каким образом?! – парень уже перестал считать, сколько раз ему довелось подавиться твоими нелепыми упрёками. - Он не слышит сладкий хруст, который звучит гармоничней на фоне наслаждения, чем Ваше завышенное самомнение. Кливер на парусе терпения Муситаро начал изрядно шататься под вашим общим раздражительным дуновением. - Н-ничего оно не завышенное! – от переполняющейся чаши гнева, чьё содержимое ошпарило самообладание Огури, брюнет начал заикаться. - Это вы ничего не понимаете! - Он слишком сильно шумит, (Твоё имя), - утомлённо доложил тебе Рампо, что стало для тебя вызывающим сигналом. - Поняла, - отчеканила ты, преобразившись, к испугу Муситаро: зрачки утратили живой блеск, движения ладони, подготовленной для удара по затылку, стали идеально выверены, как у солдата, который был выведен лишь для монотонных сражений. - Сейчас вырублю его. - Ч-что?! – встрепенулся молодой человек, шокированный переменой твоего настроения. «Эта девчонка…! Выглядит слабой, но на деле та ещё психопатка. Как и все в этом Агентстве, видимо». - Я молчу уже! - Благодарю, - ты тут же уселась обратно на своё место, приклеев к своим губам ангельскую улыбку. «Демон!», - противоречил твоей внешности испуганный Муситаро, покрывшийся капельками пота; ему не хотелось даже примерно узнать, что ты делала со своими жертвами, которые не угождали некому Рампо. - С Вами приятно сотрудничать. После завершения вашего диалога прибавил к своим нелестным чувствам к тебе дикий страх; впоследствии ты начала напоминать ему хладнокровную Кёку, из-за методов уменьшения боли которой у него выработался нервный тик при одном взгляде на нимфетку. Предвзятое отношение к тебе сменил после окончания операции, где Рампо прочистил ему извилины, а ты, узнав о нём всю правду, механически смягчилась к страдальцу. Правда, выразила ты это своеобразным способом: утешающе похлопала его по плечу и пообещала больше не трогать его, напоследок шутливо сказав: «Живи и помни мою доброту». Муси не понял смысл твоей фразы и с недоумённой физиономией фыркнул на тебя, отмахнувшись словами, как обиженный первогодка: «Просто не обращай внимания на дураков». Несмотря на показную неприязнь к тебе после последней встречи, ощущал в вас с Рампо своих спасителей, поэтому, пусть и продемонстрировал апатичность скабрезными словами: «Да не нужны они мне! Особенно та сумасшедшая девчонка!», отправился на ваши поиски вместе с По; по пути успел пережить несколько нервных скачков век, услышав причину писателя следовать за вами: «Рампо-кун мой соперник, поэтому я должен спасти его, чтобы наши соперничестве чувства процветали, а (Твоё имя)-чан – Рамполог, который знает всё о моём сопернике, и я должен выведать у неё его слабые места. И то, чем он занимается по выходным, что ест на ужин и что читает на досуге, кроме моих детективов».