Яркая звезда

Adam Lambert – For your Intertainment

- Н-Наоми, не делай так, пока я крашу яйцо! Ты утомлённо прикрыла вежды, когда тонкие, как вербные веточки, руки твоей сожительницы пробрались увёртливым горностаем под твой тканный бастион; тиаровые по мягкости пальцы каким-то эфемерным образом добрались и до мозжечка, сбив его функцию в координации движений - твоя десница, которой ты красила единственное оставшееся в холодильнике яйцо, обмеревше зависла в воздухе. Ты отчаянно пыталась сопротивляться влиянию красавицы позади, но та оказалась более изощрённой, чем ты себе наивно предполагала; пальцы школьницы играюче прошлись по твоём рёбрам, точно она играла на фортепиано или пробегалась испуганной семейкой паучков по оголённой коже заподозрившего неладное человека, и ты явственно ощущала, как её бесстыдно соблазнительные губы приняли ухищрённую улыбку лисицы. - Не занудничай, (Твоё имя), иначе придётся наказать тебя сегодня вечером, - прошелестел её сладкий голос над твоим чувствительным ухом, которое будто заинтригованно приподнялось в такт её обжигающему дыханию. Наоми, словно желая усилить и закрепить произведённый эффект, прикусила твою мочку. - Ты ведь помнишь тот раз? Ты неуютно заёрзала на одном месте, пытаясь смахнуть с кожи пилоэрекцию, от которой ты покрылась заметными пупырышками. Интимный тон девушки, с котором она посылала в твой мозг импульсы разрядки рационального мышления, заставил всё плыть перед твоими глазами. Из ларца памяти неосознанно вырвались фрагменты прошлой ночи, в которой ты провинилась, забыв подарить поцелуй возлюбленной перед сном - тогда тебе удалось вырваться из её ручных кандалов, которыми она приковала твои запястья к ободку кровати, только к утру. Воспоминание вызвало томительную негу внизу живота и одновременно напряжение, скручивающееся болезненной спиралью. «Вот же суккуб... Спокойно, (Твоё имя), ты должна заниматься праздником, а не тоской по ушедшей неделе», - настоятельно рекомендовала ты себя в мыслях, повторяя это, как мантру, чтобы изгнать из себя бесов любострастия. Хотя Наоми, как их лидера, невозможно было удалить хотя бы на время; даже если её нет рядом, мыслями ты всё равно возвращаешься к ней, прося добавки. - Его забудешь... - тихо, точно шурша домашним халатом, промолвила ты, пытаясь унять нервную тряску в теле - из-за неё ты не могла сфокусировать зрение на яйце. - Вот и хорошо! - торжественно объявила брюнетка. На минуту тебе показалось, что её оптимистичный тон иллюстрирует ближайшую покладистость с тобой, но интуиция жестоко обманула тебя; Танизаки-младшая плотнее прижалась к тебе, приобняв твои локти, соединив ладони в замок ближе к груди, и томно прошептала голосом истинной сердцеедки: - Поэтому не сопротивляйся, а не то... Она намеренно оборвала соблазнительную фразу, вынудив разбушеваться твою фантазию. В качестве небольшой угрозы её юркие пальчики несильно сжали твои полушария, сорвав из твоей груди слабый полустон. Несмотря на субтильный вид и совсем юный возраст, Наоми представлялась знойной обольстительницей, которая успела искусить целую Йокогаму. Однако ты знала о ней всю правду, поэтому была спокойна на мысли, в которой девушка принадлежит только тебе и Джуничиро - такое сокровище не хотелось делить с кем-то другим. И её собачья преданность вам обоим безмерно льстила, вселяя в душу вечный покой. «Женщина особенно ценится только тогда, когда с другими она скромна и неприступна, а наедине с тобой - настоящий фейерверк эмоций», - сказала ты самой себе в мыслях, заключив, что школьницу ты будешь беречь всеми силами, как подлинный идеал. При этом ты успела поймать себя на ещё одной гордой мысли, что ты и сама относишься к таким же личностям: твоя настоящая натура, жаждущая экспериментов и прочих авантюр, была открыта лишь для семьи Танизаки - для других же ты была застенчивым другом, который и вовсе не помышлял тройственными союзами, где ты чувствовала себя нереидой в воде. Впрочем, ты никогда прежде не переходила границу, где любовь - таинство для двоих, пока твои сожители не обустроили тебе комфортные условия для проживания в геометрической прогрессии. - Наоми, я с тобой так не закончу приготовления к Пасхе, - неохотно пожаловалась ты, всё-таки признавая в мыслях, что её манёвры для твоего полного искушения были прелестными в своей природе, но размышления о совместном празднике увили тебя проволокой вины. Ты не могла даже банально закончить последний штрих, пока школьница шаловливо исследовала твоё разгорячённое тело, запутывая трезвые мысли в один хмельный клубок. - Может, помучаешь Джуничиро, пока я вожусь с яйцом? Ты буквально пыталась вымолить у неё хотя бы росинку милосердия, но маленькие импы внутри Наоми не желали возвращаться в Преисподнюю без трофея в виде твоей покорности перед утехами. Пальцы Наоми скользили по твоей грудной клетке бархатной тесьмой, которая связывалась на твоём горле тугой удавкой; ты не могла умиротворённо дышать дзеновским мастером, пока коварная соблазнительница выдёргивала тебя из реальности, погружая твою личность в волны глубокой истомы. Её дыхание по-прежнему игриво скользило возле твоего уха, оживляя в твоём воображении смелые картины продолжения. «Я должна… готовиться… к празднику… Ками-сама, дай мне сил!», - натужно выговаривала ты каждое слово в своей голове, моля о пощаде того, кто наблюдал за всей этой прелюдией. Но школьница не спешила выпускать тебя из плена, из-за чего ты сделала неутешительный вывод: божеству нравится это порочное зрелище. - Братик вечно занят делами Агентства, а сейчас и вовсе отправился в магазин, - по-девичьи капризно протянула Наоми, надув свои фарфоровые ланиты. - Он сказал, что я не должна грустить. Поэтому я и занялась тобой, - голос Наоми приобрёл обертон интимного саксафона, пробрав до мурашек кардииду твоих ушей. «Так по-семейному: перекладывать по очереди ответственность за Наоми друг на друга», - в твоей голове возгорелась лампочка забавной мысли на этот счёт. На миг ты прикрыла глаза, вознамерившись нащупать внутри себя ярый протест происходящему, но тебя ничего не удерживало. Перед глазами невольно всплывали яркие картины вашего упоения друг другом - безбрежной, слепой, ошеломляющей неги в забвении любви. Вглядевшись в глаза цвета Ниагарской реки в роскошной опушке трепещущих угольно-чёрных ресниц, когда девушка нагнулась к твоему лицу, приподняв твоё за подбородок указательным пальцем, ты окончательно потеряла нить к рассудку, поддавшись навстречу сожительнице. Она как эксклюзивное дорогое вино, опьянение которым чувствуешь не сразу - вначале это восхитительный букет вкуса и аромата, ощущение полёта и наслаждения. Кажется, что его можно пить как родниковую воду. И только спустя некоторое время, когда появляется необходимость твёрдо встать на ноги, понимаешь, что тело не слушается, попав в плен коварного напитка. Яйцо одиноко покатилось в сторону, пока его бывшая владелица предавалась учению Эроса, чувственно отвечая на поцелуй своей сожительницы. Когда вы переходили к прелюдиям, Наоми действительно будто руководил дьявол: её ласки были горячее искр костра, зрачки мерцали возбуждением ярче полярной звезды, в инициативных действиях пробуждалась властность тиранического императора. Она с лёгкой грубостью притянула твоё тело к себе, умело играя на альте твоих эмоций - ты дребезжала всем телом, ощущая её доминирующее положение над собой. Такой Наоми ты упивалась всецело, теряя абсолютную ясность ума, добровольно падая в её дерзкие руки. Тела, потерявшие сдержанность, диктовали поспешность. Недозволенные ласки, преступность которых вызывала ещё более сильную зависимость, прельщали искушением. Мысли о подготовке к Пасхе сдуло ветром экзальтации, которая инфицировала любые твои сопротивления неизбежному. Чтобы прогнать в тебе робость, девушка упоенно водила языком вдоль твоей шеи, надавливая кончиком на впадины. Её ладони по-хозяйски ластились к чужим бёдрам, царапая и сжимая их. Пониже талии свернулось упругим жгутом особе тепло, которое вынудило тебя ослабить тягу коленей к друг другу, которыми ты прикрывала источник своего возбуждения, не позволяя его истоку прорваться наружу. Когда ты утратила бдительность, Наоми чувственно провела языком по контуру твоих губ, сквозь сытую улыбку направляя правую ладонь к средоточию желания. Она намеренно скользяще играла ноготками на твоём животе, создавая щекочущее ощущение, из-за которого ты несдержанно хихикала, моля её прекратить пытку. Ответом послужило отрицательное покачивание головы и потемневшая голубизна глаз, в которых ты безвозвратно утонула. - Я вернулся! Радостный голос Джуничиро, притихший у входной арки в вашу общую обитель, вынудил тебя мгновенно отстраниться от пухлых губ совратительницы. Школьница, ни чуть не стесняясь заставшего вас брата, продолжала удерживать овал твоего ликорисового лица возле своего, будто готовясь к очередному провокационному слиянию с целью привить тех же пылающих бабочек своему родственнику. Рыжеволосый застыл, скованный частичкой смущения, и ваши с ним растерянные взгляды более не скрещивались, точно по обоюдной договорённости. Брюнетка, на плечи которой вы, как более неуверенные в себе люди, водружали ответственность за происходящий круговорот событий, моментально влилась в атмосферу, легкомысленно оставив тебя в одиночестве, чтобы поприветствовать любимого человека пылкими объятиями, которые были свойственны только ей. Вам обоим казалось, что никто не может выразить тактильным контактом столь страстной трепетности, как Наоми, чей язык тела был более красноречив в отличие от ваших. - Братик! - школьница привычно выжимала весь живительный кислород с хрупкого тела Танизаки-старшего, одержимо обвивая его своими руками. Невольно разломав скорлупу анабиоза, ты отреагировала на проявление её любви снисходительной улыбкой. Однако губы до сих пор горели и немели, помня смелую ласку любовницы, что рождало в твоём организме противоречивую борьбу с крохотной ревностью. - Почему ты так надолго пропал? - тоном нервной супруги, измождённой ожиданием и сопутствующими подозрениями, вопросила Наоми, привстав на цыпочки для крупной демонстрации своего праведного гнева. - Мы с (Твоё имя) уже заждались тебя! В следующий раз, если только задержишься на секунду, я не дам тебе спать всю ночь! Изящный указательный перст коснулся подбородка Джуничиро, угрожающе оцарапав кадык аккуратным ноготком; подобная пытка не столько вызвала уместный страх перед надувшимися румянными щеками Наоми, которые не предвещали ничего оптимистичного, сколько австралопитековское смущение перед помутнившимся разумом и последующими иллюстрациями свершения её мести. Танизаки-старший, полыхая изнутри, попытался достичь ростом потолка, чтобы откровенные и распаляющие прикосновения девушки перестали мутить пока ещё чистые озёра его рационализма. Ты же с вуайерестическими замашками наблюдала за действиями пары, откровенно и грешно мечтая оказаться между ними. - Н-Наоми, н-не сейчас... - взмолился эспер, следуя твоему примеру, и пошуршал для вида полным пакетом. - Я могу уронить яйца. - Те, что в пакете, или другие? - вступила ты в диалог, внеся в него свою эпическую шутку, добавив в котелок терпения Джуничиро ещё больше масла, от которого с дикой яростью закипел его дискомфорт - он ощущал себя зажатым между двумя бесстыдно прекрасными и опороченными демонессами. - (Т-Твоё имя)...! - простонал молодой человек, вплетя в дрогнувшую интонацию претензию на возмущение, точно ты предала его доверие. - И ты туда же? Наоми, с которой у вас было идентичное чувство юмора, одобрила твою фривольность заливистым смешком, который слился в унисон с твоим. Джуничиро хоть и выражал уязвимым видом и натужными вздохами недовольство от ваших взаимных нападок, подобно охотникам, загнавшим в засаду юную и неопытную косулю, но в глубине души был счастлив слышать ваш смех, который переливался в нём палитрой радуги. Его сестра, будто поддавшись непривычной для себя милости, благородно отпрянула, позволив Танизаки-старшему спокойно выдохнуть скопление воздуха в стеснённых лёгких. Голубоглазая дива оказалась вовлечена в любопытное разглядывание содержимого пакета, который она поспешила вырвать из рук брата. - Давай я разберу покупки, а ты пока помоги (Твоё имя). Я обожаю, когда вы оба занимаетесь искусством - у вас так красиво получается! Поэтому постарайтесь ради меня сделать самые лучшие украшения для Пасхи, - с чувством пролепетала девушка, послав вам обоим воздушный поцелуй, прежде чем скрыться со скачущей походкой на кухне. Оказавшись наедине, ты призывно похлопала ладонью по свободному месту рядом со своей персоной, и Джуничиро, над которым вновь возобладала мужественность, охотно откликнулся на твой зов, приправленный робкой улыбкой. Если Наоми была сумасшедшим тайфуном, который низвергал своих жертв в горнило тайных желаний, то её брат представлял некую отдушину после бурных путешествий по женскому лабиринту; словно преодолевая испытания школьницы, ты в награждение оказывалась в бережных руках её брата, который омывал твою взбаломученную душу тихими и мирными потоками, что остужали нестерпимый лесной пожар в аритмичном сердце. В компании парня ты была объята исключительной нежностью, с какой ты нерешительно придвинулась к эсперу, уютно уместив макушку на его плече. О покраска яйца вы напрочь позабыли, решив воспользоваться редкой возможностью насладиться друг другом без навязчивой Наоми, которая с радостью снимала уголок в вашей единой материи, строя треугольник. - Наоми сегодня особенно шебутная, - прокомментировал поведение своей родственницы Джуничиро с просветлённой улыбкой, будто он наблюдал за первыми негрешными проказами трогательного котёнка, которому по закону прощались любые незначительные проступки. - Да, с ней не соскучишься, - взволнованно подтвердила ты, невольно поддаваясь ностальгии, в которой ты была повержена своей безмерной привязанностью к ней, которая диктовала мозгу подчиняться каждой её мелочной прихоти. А затем ты вспомнила, как из оробелого птенца Джуничиро обращается в могучего и доминирующего сокола, стоит канделябрам погаснуть, погрузив комнату в черничные и вязкие сумерки, где нет места правилам и этикету; только вы вдвоём и ваше общее желание. - Да и с тобой тоже. На последней фразе, сказанной с озорной улыбкой, ты легонько толкнула в бок своего партнёра, который заторможенно отреагировал на твой неожиданный комплимент сконфуженной улыбкой. Рассеянный взгляд Джуничиро заметался по окружающему антуражу, словно выискивая разбросанные жемчужинки, упавшие с колье - таким образом он будто пытался оборониться от отчитывания перед своим начальником за проделанную оплошность. - А... Ну, я всё же не такой подвижный, как Наоми, - начал закомплексованно отпираться молодой человек, отказываясь внимать твоим лестным словам, которые, по его мнению, должна пожинать лишь его порывистая сестра, с которой ты выплёскивала гораздо больше эмоций с источника своей энергии, которому Танизаки-старший не позволял показать полный потенциал. Лицо эспера утратило привычную самоуверенность, пропустив к свету печальный отголосок внутренних коллизий. - Поэтому я до сих пор удивляюсь тому, что ты обратила на меня внимание, (Твоё имя). Я... помню, что тебе нравится активный типаж людей. Ты внезапно шаблонно рассмеялась на его слова, отпечатав на лице Танизаки-старшего изумление. Но, будто желая застлать свою вину достойным раскаянием за сумбурную вспышку странных эмоций, ты бережно накрыла ладонь парня своей; сначала ты ласково, почти исследовательски погладила его фаланги, совершила щекочущее движение вдоль кисти, а затем переплела свои пальцы с его, крепко сжав чужие пястные кости. Рыжеволосый сопровождал твою не менее спонтанную нежность лёгкой огорошенностью; его карие глаза, напоминающие оттенком какао, были подёрнуты дымкой непонимания. - Знаешь, я не представляю наш с тобой союз без Наоми, а наш с ней - без тебя, - начала филосовски твоя персона, высказывая вслух свои давно отрепетированные мысли. - Вы - баланс, который не позволяет мне желать чего-то большего, потому что у меня уже всё есть. Если Наоми станет слишком много, я могу расслабиться душой в твоей спокойной компании, а если мне наскучит тишина, я наполнюсь её безумной энергией. Так что не представляю, что бы я делала, если бы вас двоих не было в моей жизни. Какая-то необычайно тёплая волна пробежалась по замершим стрункам души Джуничиро, запеленав его суть апогеем счастья. В ушах зашумело, как от скоростной езды на гонках. Ощущение усилилось, когда ты перевела маревый взор на своего возлюбленного, в котором скрывался апофеоз. Он парил в перине облаков, и только твоя ладонь удерживала его от того, чтобы взлететь в реальности, покинув своё избранное гнёздышко, увенчанное глубокими чувствами к твоей светлости. Сердце наращивало ритм, начиная теснить грудь и биться на уровне горла. Волнение уходит, точно призрачные разводы линий на воде, как только поверхность успокаивается. Лицо Джуничиро посетила игривая улыбка, околдовывающая исконно мужским кокетством, словно он собирался проверить свой шарм на легковерной незнакомке. - И кого же тебе не хватает сейчас больше всего? – спросил он с озорливостью, присущей инкубу, который хотел спровоцировать тебя на падение с божественного Олимпа прямо в пекло Дантова ада. Ты готова была поклясться, что в эту улыбку была вплетена незатейливая на первый взгляд паракорда из любострастия мистического происхождения, которая накидывала на тебя умелым рыбаком невод, из которого вместо искристой воды просачивались все твои инстинкты недотроги. Подобная сущность в Джуничиро, которая появлялась крайне редко, точно прихотливая комета Галлея, будоражила тебя; хотелось упрятать её в ценном футляре, который оббит девственно селенитовым бархатом, в ядре которого и будет храниться найденный материал. Сердце надсадно стучало, пытаясь постигнуть непостижимую безупречность момента. Его глаза сейчас светились ярче звезды Антарес в созвездии Скорпиона, от чего ты, зачарованная, механически ответила без привычной улыбки на милый флирт: - Глупый вопрос. Вас обоих, конечно. Ты впервые ответила с такой волнительной серьёзностью, будто стояла у доски перед важным экзаменом, что Танизаки-старший невольно рассмеялся, уловив нотку крепкого умиления. Ты огорошенно заморгала, не зная, как можно трактовать взгляд молодого человека, чьё настроение меняло оттенки с переменчивостью моря. Но вскоре сильные руки, вопреки худобе, увлекли тебя в тёплые объятия, выудив из мозга крючком посторонние мысли о ненужном. Эспер каким-то сверхъестественным образом передал тебе импульс, при котором ты мгновенно расслабилась, перестав размышлять о его странной реакции. Дыхание, ласкающее щёку нежным и свежим океанским бризом, вернуло в душу покой. И одновременно разбавило твоё умиротворение лавой нахлынувшей страсти. Вы переглянулись, зарделись и поняли друг друга без лишних слов, взаимно соединившись губами. Между вами пробежала искра, благодаря которой хотелось использовать бесценное уединение с пользой. Электричество в ваших телах делало прикосновения вязкими и порывистыми. Руки Джуничиро поглаживали твои плечи, и ты явственно ощущала, как на их месте по коже растекается сладкая патока, растягивающая своей консистенцией удовольствие. Ты обхватила одной ладонью шею парня, всё время надавливая на затылок для углубления поцелуя. Каждая ласка откликалась в телах будоражущим восторгом. Ты проводила ногтями по медным волоскам на загривке эспера, пока не притянула его лицо к своему плечу, чтобы достичь устами чужой шеи; Джуничиро изумлённо выдохнул, едва не перепутав твои движения с дерзкой Наоми, которая не любила церемониться нежностью – своими резкими движениями она показывала, что ей будет мало одних робких поцелуев. Перемена в тебе не на шутку воодушевила Танизаки-старшего, подбросив в кровь максимум адреналина. Ты предельно медленно и эротично провела языком по области его голосовых связок, подобно кошке, с аппетитом слизывающей млечный сок. Джуничиро рвано выдохнул; твоя ласка спровоцировала голодного зверя внутри него, который разобрал в клочья его сдержанность. Ты широко распахнула туманящиеся истомой глаза, когда эспер уткнулся лицом в твою грудь, совершив языком головокружительный танец вокруг твоей ореолы; даже наличие одежды не помешало тебе насладиться сладкой пыткой, а влажная после с ума сводящей ласки ткань лишь больше горячила плоть, вынуждая твердеть и пульсировать эрогенные зоны. На эмоциях ты охватила ладонями макушка возлюбленного, впившись ногтями в корни его волос, то массируя их, то причиняя лёгкую боль давлением. Кареглазый впился ладонями в твои плечи и грубо опрокинул тебя на пол, нависнув над твоим беззащитно распластавшимся под ним телом. Ты часто задышала под дурманом от его опасно потемневших глаз, которые буквально пожирали не столько твою обременяющую одежду, сколько саму пылающую плоть. Ты захваченно смотрела на своего партнёра, второпях пополняя коллекцию с безумными выражениями его лица, от которых ты чувствовала за спиной серафимовы крылья. «Ну же!», - умоляла ты с придыханием продолжить прелюдию, глядя на него, как на икону, у которой ты выпрашивала снисхождение. Но Джуничиро садистски испытывал твоё шаткое терпение бездейсвием, от которого тебе хотелось вымученно взвыть, утолив жажду по его прикосновения самостоятельно, несмотря на знание того, что это не сравнится с его умениями доводить тебя до экстаза. Тело характерно пульсировало от {censored} желания, которое неутомимо искало выход каждый раз, как вы оставались вдвоём. - Братик! – вашу идиллию прервала внезапно подоспевшая Наоми; мелодия запоздало зарождающегося пыла прервалась некой какафонией, из-за чего Джуничиро пришлось надеть маску смирения, а тебе привстать с его любезной помощи. Школьница в отличие от вас не была пленницей смущения, поэтому не обратила ровным счётом внимание на ваше сближение, поставив сей факт как нечто само собой разумеющееся. Больше всего её волновала недобрая находка в пакете. - Почему ты взял только одно яйцо? Нас же трое. Как ты мог забыть?! - Простите, девочки, - начал торопливо и миролюбиво оправдываться парень, снова войдя в образ нерадивого мальчика на побегушках; от его пылкости ни осталось и следа, - но я немного растерялся в магазине - была слишком большая очередь, поэтому мне пришлось взять то, что осталось в последней коробке... - Надо было всё-таки мне пойти, умф! – бесновалась Танизаки-младшая, в своей манере надувая щёки, похожие сейчас на наливные яблоки; даже в ипостаси капризной девы она походила лишь на нимфу, выпестованную роскошью, благодаря которой её брюзжание было полностью оправданным. - Я бы для вас добыла больше десяти! Братик, ты такой нерасторопный. - Продавец сказал, что они завезут новые через два часа, - в ответ на бесконечные бурчания Наоми попытался наладить ситуацию Джуничиро, направив русло маленького семейного конфликта в мирное течение. Глядя на то, как ситуация накаляется, будто под кипящим маслом, ты решила принять нейтральную позицию в этой миниатюрной ссоре: - Тогда давайте теперь я схожу. Кроме того, вы сможете провести время вдвоём, чтобы помириться, пока я отсутствую. Могу специально задержаться, знаете ли. Ты многозначительно подмигнула своим сожителям, прозрачно намекнув им на свой план; тебе ведь уже довелось побыть с каждым из них, поэтому пришла их очередь предаться утехам. Наоми, сначала вопросительно глядевшая на тебя, внезапно помрачнела. - У нас прямо расписание, по которому мы оставляем друг друга наедине. Но знаете, чего мне больше всего хочется? – по-королевски возвышенно поинтересовалась школьница, на что вы с рыжеволосым, подобно внимательным и верным фрейлинам, выжидающе уставились на неё, готовясь фанатично внять единственному правильному решению. - Провести весь этот день именно с вами двумя! – торжественно объявила темноволосая, одарив вас помпезной улыбкой, прежде чем накрыть ваши плечи своими изящными руками; Танизаки-младшая прижала вас к своей груди, вынудив столкнуться ваши щёки, которые сейчас тёрлись друг о друга. - Поэтому никаких походов в магазин! Сидим на месте, обнявшись друг с другом, и точка! - Но, Наоми, а как же мы отпразднуем Пасху, если кому-то из нас не достанется главный символ праздника? – запротестовала ты, усилием воли выпутавшись из ручных пут девушки; твой вопросительный взгляд впился заострённой пикой в её чуть угрюмое лицо. - Всё в порядке, (Твоё имя), я уступлю вам, - вызвался Джуничиро в качестве дипломата, который раз и навсегда подписал между вами пакт об отмене войны. Лик молодого человека озарился ослепительной улыбкой, против которой опустел твой арсенал. Руки молодого человека обвили обеих девушек, придвинув воюющих строптивиц ближе к своей груди; с виду он напоминал счастливого Султана, которому наконец-то удалось навести порядок в своём гареме. - Мой главный символ Пасхи - это вы. Поэтому мне больше ничего не нужно, пока вы рядом со мной. Под сентиментальным стежком ты была готова сдаться без борьбы; слова эспера нашли брешь в твоих доспехах стойкости, от чего ты больше не могла противиться происходящему – ты хотела безвольно принять любые его правила. Ваши перекрестившиеся на минуту влюблённые взгляды будто открыли путь в космос. Ты смотрела на парня, как на свою путеводную звезду, которая вывела тебя на верную тропу, поэтому благодарно ластилась к нему. Наоми же ревниво наступила брови, категорически отказываясь участвовать в вашей несуразной идеологии. - У меня есть идея! – воскликнула она, вынудив вас оторваться от поглощения друг другом, как вспугнутых синиц. - Мы поделим то покрашенное яйцо на троих! - Ну конечно! – бодро поддержала ты, будто неожиданно вкусив семя прозрения. - Как же мы раньше не додумались? Тогда я пойду за ножом, чтобы разделить его на ровные части! Ты энергично сорвалась с места с решимостью самонадеянного полководца, который вознамерился завоевать доступные территории за пару дней, пока Наоми провожала тебя непонимающим взором, а Джуничиро – одобрительным. - Ну, если мои девочки всё же готовы поделиться, тогда я пойду за тарелками и принесу всё остальное на десерт, - с широкой улыбкой объявил он, с энтузиазмом догоняя тебя для обустройства будущего пира. Школьница, как виновница торжества, осталась на месте каменным изваянием. Мысленно она пожаловалась на вашу недалёкость, которая не позволила вам заглянуть вглубь её истинных мотивов. Ей хотелось рвать и метать от того, что вы неправильно расшифровали её идеальный замысел, но вместо этого брюнетка терпеливо сдала кулаки и, превозмогая некую обиду, позволила себе повысить свой ангельский глас на вашу шумящую пару. - Нет-нет-нет! – прикрикнула Наоми, заставив вас послушно замереть на месте в стиле оловянных солдатиков. Вы обеспокоенно перегляделись с Джуничиро, мысленно перебрасываясь вариантами необоснованного беснования девицы. - И всё-таки вы совсем ничего не понимаете! Придётся мне взять на себя роль лидера за нашу семейную идиллию, - воинственно изрекла она, поочерёдно метая на вас, как на нашкодивших детей, укоризненный взгляд. - Мы съедим его вместе, с разных сторон. Я не хочу есть порознь! Давайте сделаем это втроём, как настоящая дружная семья. Теперь доселе строгий и резкий голос школьницы звучал напевностью дивной лиры, которой хотелось непременно подчиниться, чтобы она не останавливала переливы своих струн. В очередной раз вы по инерции переглянулись с эспером, мысленно посовещавшись на этот счёт, и оба пришли к единогласному решение, снисходительно улыбнувшись Наоми, которой вы ни в чём не могли отказать в силу своей любви и её великолепном умению манипулировать вами одним взмахом пушистых ресниц-вееров. Ты первая взяла с лодочки её ладоней яйцо, но, не успев задать подходящий вопрос, оказалась прижатой к девушке; Танизаки-младшая с лукавой ухмылкой обвила рукой твою шею и пустила провокационный взгляд на своего родственника, которому пришлось смущённо запнуться от развернувшейся картины. - Мы с (Твоё имя) займёмся этим первые, а ты пока можешь подглядывать за нами, братик. Только не слишком увлекайся, иначе тебе ничего не останется, - проворковала Наоми коварной демоницей, скрывая в последней фразе дополнение в виде: «Не останется ничего от (Твоё имя)». Она будто бросила ему вызов, призывая к своей игре, в которую он бы не решился вступить без мотивации. Ты обескураженно хлопала очами, до сих пор не понимая, что именно собирается сделать Наоми, очищающая яйцо от скорлупок. Ответ не запоздал прийти, когда она оставила на вас двоих маленькую часть Пасхального подарка. Ты вопросительно смотрела на огрызок из белка и бледно-жёлтого ядрышка, пока её не приблизили к твоим устам, вынудив разомкнуть навстречу линию рта. Ты не сразу заметила, что с другой стороны, находясь катастрофически рядом с твоим лицом, его одновременно вкушала и Наоми, мимолётно подмигнувшая тебе. Ты растерялась, отдав большую часть яйца ей, и совершила попытку скромно отстраниться. Но та, будто желая вернуть справедливость в общую трапезу, решительно впилась губами в твои, щедро делясь тем, что ты любезно оставила ей посредством пылкого поцелуя. Твой невнятный протест утонул в нескромных действиях брюнетки. Наблюдая за этой сценой, Танизаки-старший остолбенел, покрывшись испариной пота. Наоми крепко стиснула объятие, от чего ты издала звук, похожий на приглашённый всхлип, продолжая при этом поддаваться её прихоти. С едой было покончено, и теперь вы обе бесстыдно наслаждались друг другом. Её зубы деликатно коснулись выступа твоего подбородка, губы проложили огненную дорожку к твоему рту – очередной поцелуй унёс вас прочь от скучной земли. Искусный язык Наоми на грани нежности и грубости вторгался в тебя, вынуждая стонать. Покусывая розоватые лепестки твоих губ, школьница плотоядно улыбалась, пуская на своего брата зовущие взгляды – она приглашала вступить его в эту сексуальную игру. Вуайеризм, правящий его организмом, действительно подтолкнул парня к решительным действиям. - Так нечестно, Наоми, - пробормотал он с туманной улыбкой, услышав твой довольный стон после того, как его сестра начала жадно сминать твои ягодицы. Он подступал к вашему дуэту грозовой тучей; можно было подумать, что Джуничиро собирается прервать ваши тихие серенады друг другу, но подобное выражение лица и походка с твёрдостью танка говорили о жажде разбавить ваше общество своей фигурой. Рыжеволосый собрался уже отнять тебя из рук Наоми, как девушка преградила ему путь, выпустив разочарованную тебя из своих рук. - Сначала поешь, а потом приступай и к десерту, братик! – назидательно помахала указательным пальцем школьница, подсунув Джуничиро оставшуюся часть Пасхального яйца. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться требованиям сёстры, чтобы добраться до желаемого. Ты шумно вздохнула, увидев, как ваша спутница проделала с ним ту же самую махинацию, что и с тобой; страстно прислонилась к устам брата, помогая ему быстрее расправиться с едой. На щеках Танизаки-старшего появился яркий румянец; ему было всё ещё стыдно сливаться с родственницей при тебе, несмотря на то, что твоя светлость демонстрировала откровенное восхищение происходящим. Ты ловила каждое ловкое движение языка инициативной Наоми, который охотно слизывал жёлтые крошки с губ брата, и ощущала, как низ живота изнывает от дважды присоединиться к их дуэту. Твоё нутро эгоистично утвердило: «Эй, обратите внимание уже на меня! Я тут долго стою в одиночестве! Всего лишь минуту, но и этого вполне достаточно для того, чтобы я сошла с ума от скуки, горя и ревности». - О, (Твоё имя), ты тоже хочешь? – заметив твою бурную реакцию, дразняще уточнила голубоглазая. - Тогда иди к нам. Ты вздрогнула от трепета, по привычке вопрошающе взглянув на Джуничиро, который, нежно обнимая сестру за стан, кивнул тебе с мечтательной улыбкой. Подошедшую тебя встретили жаркими объятиями; с одной стороны к тебе птенцом прижалась Наоми, а с другой удерживал её брат. Ваши сплетённые в безумных ласках тела отражали попытку душ слиться в единую материю. Дыхание входило в один ритм. Полные нетерпения поцелуи, доводящие удовольствие до безумного ликования, выуживали из вас чувства полного раскрепощения в опьяняющем хмеле единственного мгновения, дарованного небом, вопреки всему, что было, есть и будет. Близость, вновь набросившая на вас сеть необходимости друг в друге, рождала новый виток истории, строки которой писались на полотне бьющихся в унисон сердец, свободных от правил. Происходящее обращалось живым сном. «Я люблю их обоих. И пусть наша любовь, возможно, совершенно неправильна, но я больше не представляю свою жизнь без этих двоих. Кто-то счастлив в одиночестве, другие находят покой с единственным человеком, а мы видим потребность в том, чтобы внутри нас звучали в унисон все три сердца. На одной морали счастье не построить и ограничивать себя ради того, чтобы общество из незнакомых и ненужных тебе людей, очень глупо. Нам хорошо втроём, и это самое главное – остальные не играют никакой роли в наших судьбах», - воодушевлённо рассуждала ты, вспоминая, как твоей привычной жизни устроила подсечку семья Танизаки - из-за них ты теперь не видела смысл искать одного партнёра. Зачем, если есть два единых друг с другом человека, которые сделают всё для твоих удобств? Ваши судьбы сомкнулись, словно звенья цепи, и иных развития событий ты больше не желала – всё шло так, как и должно быть. Ацуши Накаджима: ваш тройственный союз был сформирован до появления человека-тигра, но к тому времени ты не слишком сильно кричала о своей принадлежности к подобным нестандартам, чем заслужила в первые несколько дней пребывания Ацуши в Агентстве положительное мнение, как о редком адекватном бриллианте среди сборища странных личностей. Ваше ненавязчивое общение, окутанное ореолом дружелюбности, было начато с неловкой ситуации, когда ему, как новичку, предстояло угадать профессии участников организации. В дни проверки его способностей ты сочувственно не выдавала себя, чтобы Накаджима чувствовал себя с тобой в своём блюдце, пока твои сожители не начали неосознанно портить картину. - Думаю, (Твоё имя)-чан могла бы быть певицей – у неё… хороший голос, - смущённо пролепетал Накаджима, чувствуя себя под пытливым взглядом каждого невероятно глупо, точно он нёс несуразные вещи. Пожалуй, ты была единственной, кто смотрел на него с благословением, будучи повергнутой в умиление от его предположения, чем автоматически заслужила его глубокую признательность. - Ох, несмотря на неправильный вариант, мне очень польстила твоя ошибка, Ацуши-кун, - сминая щёки, будто запятнанные пыльниками апельсиновой лилии, воодушевлённо призналась ты. - По крайней мере это лучше, чем быть тюремным надзирателем, - хмуро влился в вашу дискуссию Куникида, напомнив тебе о твоём фиаско во время вступления в ВДА. - Если только детским надзирателем, - присоединился к ностальгии Дазай, получивший красноречивым взглядом Доппо жестокий выговор. - Куникида-сан, это же было так давно, ещё в молодости, а Вы всё злитесь… - начала пристыженно бормотать ты, пытаясь смять разгорающийся конфликт. «Я помню всё, что происходило месяц назад», - послужило строгое завершение диалога, от чего человек-тигр начал сомневаться в том, что впишется в коллектив с таким придирчивым начальством, которое будет напоминать и о провалах десятилетней давности. Чтобы более не нагружать невинного Ацуши, к которому ты пропиталась каким-то материнским инстинктом, ты повернула разговор в безмятежное русло, умело избежав шторм у берегов раздражённого Куникиды. - Я рада, что тебе нравится мой голос, Ацуши-кун, но твои вкусы не разделяют бродячие кошки, которые шипят на меня, когда я начинаю петь в душе, - отшутилась ты, чем вызвала череду всеобщих смешков, которым не импонировали Джуничиро и Наоми. - Ты прекрасно поёшь, (Твоё имя), - с нежностью прошелестел рыжеволосый парень, водрузив руку на твоё плечо; это стало первым пунктом, по которому Ацуши будто сглотнул мокрый и пожёванный клочок бумаги. - Но голос (Твоё имя) ещё слаще, когда мы отправляемся все вместе в спальню, помогая ей высушиться, - к обольщению твоей персоны присоединилась и кокетливая Наоми, которая беззастенчиво придвинулась к тебе с другой стороны, чертя указательным пальцем живописные узоры на твоей щеке; семья Танизаки, подобно лианам, настойчиво обвили ствол в твоём лице. Второй пункт, из-за которого у Ацуши задёргался правый глаз. - Эмм… полагаю, (Твоё имя) тоже ваша сестра? – привыкнув за короткое время к семейным отношениям пары, невозмутимо предположил пепельноволосый. - О чём ты говоришь, Ацуши-кун? – Джуничиро искренне удивился, вытаращив кофейные глаза на манер возбуждённой совы, различившей в кустах силуэт полёвки. Наоми тоже по-птичьи склонила макушку, глядя на собеседника, как на непроходимого глупца. Лишь ты растерянно улыбалась, не решаясь напугать человека-тигра фактом, с которым смирились все в Детективном Агентстве. - (Твоё имя) – наша девушка. - Ч-ч-что?! – к первому остервенело дёргающемуся глазу Ацуши присоединился и второй. - Вы не шутите? Привычный мир Накаджимы сильно пошатнулся от принесённого известия; ему будто сообщили тоном патологоанатома, что его психику невозможно оживить, даже применив целый магический арсенал опытного некроманта. Он смотрел на тебя каким-то умоляющим взглядом, но натыкался лишь на стену, увитую колючей проволокой. «(Твоё имя)-чан… я ведь возлагал на тебя надежды, как на единственного нормального человека…», - говорили его полумёртвые глаза. - Хочешь проверить и её скелет, Ацуши-кун? – безкомплексно предложила для доказательств Наоми, не постеснявшись собственнически заползти тёплой змейкой под твою блузку; ты продемонстрировала незначительную обструкцию для приличия, но школьница намеренно пропустила бунт, играя с твоей обнажённой кожей. Ацуши показалось на минуту, что его глаза, познавшие слишком много ослепительных знаний, выкатились из орбит. - Н-нет! – переполошился он, будто поверженный панический атакой. - Я-я верю, что у в-влюблённых о-он м-может б-быть од-динаковым! И пусть толерантное мнение Накаджимы о тебе пошатнулось, но это не помешало вам продолжать общение. «Мы просто не отягощены лицемерными рамками, которые сами себе возвели люди, поэтому и ведём такую жизнь. В древние времена тоже практиковали полиамории, и я не вижу ничего дурного в том, чтобы возродить эту некую традицию в нашей современности. Кроме того, историю я всегда любила, мечтала восстановить её хоть на один день, а тут, можно сказать, у меня выдалась возможность сделать её на всю жизнь. Буду ли я упускать её? Нет. Каждому своё особенное счастье в этом мире», - так ты прокомментировала ваш специфичный союз на вопросительный взгляд Накаджимы, который каждый раз неосознанно метал его в тебя. Юноша смирился с твоей философией, но глаза продолжали интенсивно дёргаться при виде вашей откровенности. Человек-тигр, несмотря на крайне глубокое смущение, поставил твою доброту к нему выше всего, что его тревожило в вас. Какая разница, какой образ жизни ведёт человек, если он никому не вредит? На этом моменте Ацуши твёрдо решил закрыть глаза на происходящее и продолжать вести с тобой беззаботный диалоги так, будто ты самый обычный человек. Однако таковой он всё же не смог воспринимать тебя. Но причина крылась совсем в другом – Накаджима, имеющий натуру сироты, безмерно привязался к твоей светлости. В тебя словно были встроены ампели, освещающие темноту вокруг него, и он охотно тянулся к этому светочу, неосознанно приговаривая себя к чувствам иной расцветки – он влюбился. Юноша прекрасно понимал, что твоя личная жизнь построена и снять уголок в этом любовном треугольнике у него уже не получится хотя бы в силу совести, но сердцу был неподвластен трезвый разум. Впору бы отрешиться от тебя, сосредоточившись на тех, кому он на самом деле небезразличен, но ему нравилось проводить время с тобой. И увязать в болоте Амура без возможности выбраться живым. - А говорить надо в это отверстие или лучше повернуть его спиной? «У телефона нет спины, Ацуши-кун…», - с трудом сдерживая смех, пробормотала ты себе в голове. Накаджима представился обитателем ордовиксового периода, где пышно развивались лишь бактерии, лишённые особенного разума. Ты нисколько не хотела задеть его подобной ассоциацией, ведь неосведомлённость юноши в современных технологиях приводила тебя только в состояние полного умиления, как над котёнком, который только делал свои первые неуклюжие шаги по окружающей среде. - Нет-нет, - ты осторожно перехватила телефон из его рук, которые вознамерились приземлить его на пол; случайно соприкоснувшись кожей, Ацуши почувствовал приятное жжение на своей, которое прошлось вибрацией по венам, действуя на него, как опиум. Его будто коснулся Гефест – покровитель огня, заставив рдеть его сердце. Заметив хмельную поволоку в его глазах, будто он испил эссенцию, ты, смущённая, поспешила придать ситуации платоническую окраску. - Просто приложи его к уху и всё само пойдёт, как по маслу. Несмотря на то, что твои слова будто пережили инкрустрацию позументной тесьмой, - сияли столь же ярко, живописно и вдохновляюще, - Накаджима ощущал, как внутри клокочет кипучая смесь из неуверенности в себе, самобичевания и неловкости за то, что тебе приходится тратить на него время. Даже если он сам испытывал от этого кульминацию воодушевления. - Прости, (Твоё имя)-чан… - чахлым, как шелест засохшей и застарелой стрелиции, голосом пробормотал почти себе под нос молодой человек; ты вопросительно склонила голову, не понимая, о чём идёт речь. - Я, должно быть, кажусь тебе каким-то аборигеном, который только вышел в свет и сразу взял в руки такую сложную технологию, как телефон. Со мной одни проблемы… Разум человека-тигра будто схватили ростки вредоносной повилики; корни паразитического растения грубо впивались в голову и сердце, уничтожая там всё трепещущее. И плерома вокруг обрела ахроматические тона. Каркас из оптимистичности рухнул, как архаизмы в современном обществе, о которых остались лишь воспоминаниях – да и те в душах немногих, кто охотно вжился в новомодные тенденции. С парня будто слезла защитная мембрана, оставив его совсем голым и одиноким. Но твои заботливые руки, будто возложившие на его плечи тёплый и домашний плед, вернули его одним касанием в реальность. - Не говори так, - вкрадчиво сказала ты, слегка надавив ладонями на его щёки; Ацуши смотрел в твои честные глаза и хотел утонуть в них. Безвозвратно. Как в аномальной зоне, откуда больше не приходят домой. Он готов был добровольно отказаться от привычного мира, чтобы продлить галлюцинацию в виде твоей тяги к нему. - Я всё понимаю, поэтому между нами не должно быть каких-либо неловкостей. Если тебе понадобится что-то ещё – я всегда на связи, как личный помогатор. Так что не стесняйся и обращайся, - завершив свою речь, ты задумалась о том, что твой собеседник – маленький ребёнок, которого следует развеселить, чтобы под отличное настроение было проще проникнуть в личные думы. - Я хорошо продемонстрировала свою рекламу? Твои слова будто антидот, который вернул к жизни; будто лейка, что излила волшебную влагу на одуванчики его души, которые были готовы экспедироваться в чудесную небесную высь; будто умелые руки садовода, который выдернул из его проросшей шахты души отравляющие сорняки. - Лучше всех! – не колеблясь ни на минуту, вдохновлённо промолвил парень, лучась широкой улыбкой; где-то на периферии слуха ты расслышала, как твоё сердце совершило радостный скачок, как у исцелённого жеребца, готового покорить все прерии. - (Твоё имя)-чан… - ты мгновенно откликаешься, снова заметив на его бледном лике туманную вуаль. Он кажется печальным, высушенным, но ты не видишь за опущенной головой благоухающую улыбку. - Спасибо за то, что всё ещё возишься со мной, несмотря на наличие других дел. Ты посветлела, как полуденное солнце, выбравшееся из-под завала перистых облаков; трогательная признательность молодого человека проросла в тебе душистыми цветами, рождёнными щедрой весной. - Не благодари, Ацуши-кун, ведь мне нравится проводить с тобой время даже за изучением таких элементарных вещей, - ты смущённо замахала руками, будто пытаясь отмахнуться от незаслуженных аплодисментов. - Знаешь, когда я получила свой первый телефон, я… разбила его. Причём самостоятельно. Я просто испугалась голосов, которые исходили оттуда, потому что тут же подумала на запертых там призраков, поэтому выпустила их на волю одним нокаутом прямо в стену. Так что ты ещё цветочек в этой сфере. Ацуши чувствовал себя так, будто он попал на Елисейские поля, о которых слагают марципановые легенды; он испил розовую росу и впал в эйфорию, из которой не хотелось выбираться. От твоей забавной поддержки ему действительно стало легче. Однако, пусть ты и соврала об этом инциденте, чтобы ему было не так стыдно за свои скудные знания, эспер ощутил себя единым целым с тобой. И это усилило мираж пребывания на том знаменитом месте, куда попадают лишь избранные. Даже когда ты покинула его комнату с умиротворённой улыбкой, гордясь своей ложью на пользу и совершенно не догадываясь о том, какой эффект она возымела, юноша-тигр продолжал невозмутимо фантазировать об этой запретной локации. Пока ему не пришлось прийти в себя от двух глаз, которые зловеще светились под его столом. - Значит, (Твоё имя) нравится проводить с тобой время? – послышался оттуда до боли знакомый голос, наполненный ревностью, который вынудил Ацуши прервать все свои мечты и соскочить с места взъерошенным котом, который испугался шума пылесоса. - Д-Джуничиро-кун, ты давно тут сидишь?! – вскрикнул едва ли не на манер дамы, которую застали в негляже, молодой человек, затравленно глядя на твоего притаившегося спутника-сталкера. «Здесь вообще есть кто-нибудь адекватный?», - закатив глаза, измученно подумал Ацуши. Со временем ему буквально пришлось уменьшить своё рвение к тебе; с двух сторон твою персону окружали ревнивые Танизаки, которые не были готовы делить тебя с третьим лишним. Их красноречивым взглядов было достаточно, чтобы юноша-тигр оставил всякие попытки сблизиться с тобой. Любоваться тобой на расстоянии, терзаясь неразделённой влюблённостью, стало его неким кредо. Впрочем, Изуми, которая бальзамировала его раны своим вниманием, сумеет за определённый промежуток времени отвлечь эспера от душевных травм, а о тебе у него останутся лишь прекрасные воспоминания, которые он будет бережно хранить в ларце памяти. Правда, отрезвев от чувств, будет чувствовать себя крайне виноватым за то, что раньше невольно привлекал твоё внимание, разрушая вашу семейную идиллию.