Счастье - чувство высшего удовлетворения

Время бежит. Оно мчится на огромных скоростях, сломя голову, будто торопится куда-то. И вот незаметно, проходит месяц с развода Эдди, и Каспбрак собирается на работу. Это его первый с момента выписки из больницы рабочий день. Подумаешь, прошло всего полтора месяца, зато какой насыщенный различными событиями он был: Эдди съездил в родной город, вспомнил своё детство, своих друзей и лучшего друга, сразился с инопланетной хернёй, пожирающей людей, чуть не умер от оторванного куска бока и развёлся с женой. Да, пожалуй, это самые насыщенные семь недель, которые были когда-либо у Каспбрака. И сейчас, стоя перед зеркалом встроенного шкафа, астматик с очень сосредоточенным выражением лица завязывает тёмно-синий галстук со светло-голубыми полосочками. Завязав удавку (как Ричи кличет все аксессуары, которые надеваются под воротничком рубашек) и пригладив её рукой, Эдди выпрямляется, смотрится в зеркало, расправляет плечи и, смахнув несуществующую пылинку с плеча, берёт начищенные до блеска чёрные туфли, садится на табуреточку около выхода. Он надевает обувь, встаёт, оттряхнув брюки, и его взгляд падает на ботинки Ричи. Обувь Тозиера, всегда немного потёртая с внутренней стороны, стоит около двери, смотря носками в разные стороны. Эдди как-то и не замечал на сколько его нога меньше ноги Балабола. Он нагнулся, чтобы поставить ботинки ровно и, взяв один в руки, повернул подошвой вверх. «Сорок пятый размер… Ничего себе», - думает про себя Каспбрак и ставит ботинок к другому. У самого Эдди размер ноги около сорока двух или сорока трёх, что для мужчины среднего роста вполне нормально. Каспбрак берёт с полки чёрную кожаную сумку с документами, выходит из квартиры и, захлопнув дверь, закрывает её на ключ (Ричи сделал дубликат специально для Эдди). Спустившись на первый этаж, мужчина выходит из чистого и светлого подъезда и идёт в сторону метро. *** Время подходит к обеденному перерыву, и все работники компании встают со своих рабочих мест. Одни идут в кафетерий, чтобы перекусить и поболтать с коллегами и друзьями, другие идут в комнаты для курящих и там проводят почти весь перерыв, и совсем немногие остаются на местах, доделывая свою работу. Эдди дописывает отчёт, откладывает ручку, открывает ящик письменного стола, доставая оттуда баночку витаминов и выпивая одну капсулу, выходит из кабинета. Он спускается на второй этаж, заходит в туалет, чтобы помыть руки. Просторный и светлый кафетерий обосновался вдоль окон, открывающих вид на город. Эдди выходит из туалета, насухо вытирая руки бумажным полотенцем и отправляя использованный комочек в урну, идёт в кафетерий, подходит к стойке, рассматривая меню. Вдруг, на его плечо опускается тяжелая рука. Эдди вздрагивает и оглядывается. - Здорово, Эдди! – бодро приветствует аналитика коллега по работе – Колин Грин. Это высокий, улыбчивый блондин на пару лет старше Каспбрака с зачёсанными назад волосами и очень ярким галстуком в горошек. – Ты как? Чего с тобой случилось, что ты в больницу загремел? - Привет, Колин. Да ничего, чувствую себя намного лучше, спасибо. Один омлет с беконом и чай, пожалуйста, - Эдди вытаскивает кошелёк из внутреннего кармана пиджака и достаёт карточку, которую протягивает к кассовому аппарату, и раздаётся писк, деньги списаны. Он берёт протянутые кассиром тарелку с тёплым омлетом и чашку дымящегося чая. – Спасибо. Да так, попал в аварию. Ничего страшного, - неловко улыбаясь, Каспбрак направляется в сторону свободного столика. - Ничего себе «ничего страшного»! Ты пропал на полтора месяца, дружище! - Ты же мне звонил насчёт заказа на прошлой неделе, - Эдди садится за белый круглый столик около окна, а на соседний стул усаживается Грин. – Вот если бы я на звонки не отвечал, да и вообще от меня не было бы ни слуху, ни духу, то тогда я считался бы пропавшим, а так, я просто взял больничный. - Ну, ну, - блондин недоверчиво хмурится и складывает руки на груди. – Как у Майры дела? - В принципе нормально, - Каспбрак натыкает на вилку кусочек омлета и отправляет в рот. – Тебе и Саре «привет» передаёт. - Спасибо. Ей тоже «привет» от нас, - Колин смотрит на наручные часы. – Ладно, мне ещё на встречу с начальством надо бежать, а то у них там какие-то неувязки. Ладно, до встречи. - Пока. Конечно Эдди наврал своему коллеге про Майру. С ней он не разговаривал месяц и планировал больше никогда с ней связь не поддерживать. Зачем кому-то малознакомому человеку знать, что творится в его жизни? И о том, что он живёт вместе с другом детства, людям тоже знать не обязательно. И нет, это решение не обосновано тем, что Эдди стесняется Ричи (упаси Боже) или тем, что он в принципе делит квартиру с мужчиной, а потому что он устал выглядеть в глазах других слабым, ни на что не годным аналитиком рисков, которого каждый, кому не лень, хочет пожалеть. Пусть люди думают, что у него всё хорошо и прекрасно. Хотя, живя с Тозиером под одной крышей, у Каспбрака действительно всё хорошо. Он не видит у Ричи желания как-то контролировать его и окружать чрезмерной опекой и заботой. Нет, конечно Балабол заботиться о своём друге, но эта забота лёгкая, ненавязчивая и проявляется совершенно естественно, как само собой разумеющееся. В кармане пиджака вибрирует телефон, и Эдди достаёт его. На дисплее высвечивается номер Ричи, и, конечно, астматик принимает звонок. - Алло. - Хей, Эдс, привет! - Привет. - Что делаешь? Я тебя не отвлекаю случайно от какого-нибудь супер-пупер важного дельца? - Нет. Что ты хочешь? - Короче, я тут подумал, давай сходим в ресторанчик? - Хорошо. Сегодня? - Нет, блин, когда твоя мамка похудеет. Конечно сегодня, Эдс! - Я, пожалуй, сделаю вид, что не слышал шутку про свою мать и приму твоё предложение. В какой ресторан ты так рвёшься? - Ниже по улице открылся один, в котором подают всякую морскую живность. Мне его коллеги по сцене очень рекомендуют. - Хорошо. Встречаемся там в восемь вечера, ладно? Раньше никак не получится. - Отлично, Эдуардо! До вечера… и удачного дня. Ричи резко завершает звонок, и Эдди не успевает как-то попрощаться с ним. Он доедает свою уже остывшую порцию, выпивает чай и встаёт из-за стола, вытирая рот салфеткой. Поднимается на лифте, переполненном людьми, выходит на своём этаже, проталкиваясь между другими работниками, которые то ли из-за своей гордости, то ли из-за тупости не хотят выпустить мужчину, а затем обратно утрамбоваться в стеклянную кабинку. Эдди доходит до кабинета, открывая его магнитной картой, и заходит внутрь. Перерыв длится ещё полчаса, но Каспбрак садится за письменный стол и уходит с головой в работу, чтобы быстрее с ней покончить и выйти из офиса сразу же, не задерживаясь, ведь он так хочет, чтобы конец рабочего дня наступил как можно скорее. От этих мыслей появляется мотивация и вдохновение для работы, а внутри разливается что-то трепетно нежное и немного волнительное, когда Эдди думает о предстоящем вечере.