Холодные сердца

      — Ямамото?!              Ямамото, его многолетний друг детства. Ямамото — один из немногих людей в его школе, кто мог долгое время терпеть невыносимого гения на личном уровне. Он был Кирой.              Чёрт возьми! Почему это должен был быть именно он?              В ретроспективе это было очевидно: все улики налицо. Телефонные звонки, время, очевидный интерес Ямамото к его исследованиям перемещений Киры, странная реакция Рем при встрече с ним...              Но гениальному мозгу Лайта было трудно это переварить: почему-то он ожидал, что Кира будет... умнее, сильнее, харизматичнее... или, возможно, это просто потому, что у Ямамото не было козлиной бородки, острых рогов и горящих красных глаз. Лайт никогда бы не догадался, что совершенно нормальный, невзрачный Ямамото и есть Кира. Он больше походил на какого-то статиста из фильма, чем на одного из главных действующих лиц. Лайт вынужден был с неохотой признать, что в одном отношении Эл был прав: из него получился бы гораздо лучший Кира. Мальчик в очках был совершенно средним как внешне, так и по интеллекту; его лицо совершенно не запоминалось. Ну, Лайт полагал, что теперь его никто не забудет...              Он должен был догадаться, должен был знать! Он знал, что Ямамото не такой, каким кажется. Но он так старался забыть...              Они смотрели друг на друга из разных концов комнаты, напряжение ощущалось даже в жужжании и мерцании люминесцентных ламп, словно проверяя пределы возможностей обоих подростков. Удивительно, но Ямамото первым прервал молчание.              — Лайт Ягами... — мягко поприветствовал Ямамото, делая ударение на каждом слоге его имени в неявной угрозе. — Я слышал, что ты умер.              — Продолжай говорить, Лайт-кун, — прозвучал в приемопередатчике всегда полезный совет Эл.              Да... нихрена себе, Шерлок. подумал Лайт, сжимая кулаки в кулаки, чтобы руки перестали заметно дрожать.              — Держись, Лайт. Помощь уже в пути.              — Да, ну... сообщения о моей смерти были сильно преувеличены... — брюнет сделал паузу, чтобы сверкнуть дьявольской ухмылкой, — ... я всегда хотел это сказать.              Ямамото выглядел невпечатлённым.              — Почему спрашиваешь? Соскучился по мне? — спросил Лайт, одарив Киру дразнящей ухмылкой.              Это выглядело легко, как будто он не принимал это всерьёз, но в этом и был весь смысл. Лайт испытывал все свои природные навыки театрального искусства на прочность, потому что этот человек мог быть не только Кирой, но и Ямамото...              — Придерживайся сценария, Лайт, — беззаботно прожужжал Эл в ухо.              Это было удивительно бесполезно. Конечно, Эл не знал истории их отношений. Да и как он мог знать? Это осталось только между ним и Ямамото. Пусть Эл и был величайшим в мире детективом, но вряд ли всеведущим — Лайт знал это лучше других.              — Я думал, ты умер, придурок!              Лайт на мгновение опешил от ярости в тоне другого мальчика.              — Ты, наверное, захочешь разобраться с этим в «Сакура Таймс». Это была опечатка в их дурацкой газете.              Ямамото надулся и скрестил руки на груди в нетерпеливом жесте.              — Где ты был тогда?              — После смерти моего отца... — сбивчиво начал Лайт.              Лайт застыл, когда Ямамото вторгся в его личное пространство и сжал руку на его плече.              — Я сожалею о твоей потере. Но я обещаю, что это не Кира убил твоего отца. Я бы не сделал этого с тобой, Лайт, — твёрдо произнёс он.              Лайт едва удержался от того, чтобы не задохнуться. Он не ожидал, что Ямамото признается в этом, да ещё так свободно!              Лайт не знал, как реагировать на эту сенсацию, поэтому остановился на лёгком удивлении и вскинул изящную бровь — возможно, это было ошибкой, поскольку Ямамото, казалось, был встревожен его нереакцией.              — Где ты был, Лайт? На самом деле?              — У меня просто было небольшое... недопонимание с моей семьёй и, и со смертью моего отца. Я просто... мне нужно было уехать на некоторое время, — Лайт подбирал слова. Он хорошо знал согласованную историю прикрытия, но облечь её в слова — совсем другое дело. Особенно сейчас... — Так что я вроде как... э-э, сбежал, чтобы провести некоторое время со своим парнем.              Ямамото выглядел так, словно его поразила немота. Лайт с запозданием понял, что именно так он должен был выглядеть, когда Ямамото объявил, что он Кира.              — Значит, слухи, которые ходят о тебе...              — Конечно, всё это правда. Мы занимались этим так часто, что мне стало плохо, — сообщил ему Лайт без обиняков и с абсолютно честным лицом.              — Спасибо, Лайт-кун. Теперь твой отец убьёт меня, — проворчал в ухо голос детектива.              — Чувак, я никогда не знал, что у тебя есть чувство юмора... Что на самом деле произошло? — проницательно спросил Ямамото.              — Пневмония... — настаивал Лайт.              Ямамото пристально посмотрел на трость.              — ...и мой парень, — добавил Лайт с глумливой ухмылкой. Технически это не было ложью.              — Твой парень? — тупо повторил Ямамото.              — Да, я всё ещё не могу ходить прямо.              — Трость?              — Мой парень, — повторил Лайт. — Он... купил её для меня. Очевидно, краска пламени заставляет её идти быстрее.              — А черепа?              — А... это локальная шутка.              — Прикидываться дурачком тебе не идёт, Ягами-кун, — Ямамото мягко упрекнул в переигрывании. — Я думал, что ты, как никто другой, понимаешь возложенную на тебя ответственность, — прошипел Ямамото, двумя пальцами сдвигая очки на переносицу, когда Лайт просто холодно смотрел на него. — Лайт, почему бы тебе не использовать её?              — А? О чем ты говоришь?              У Лайта свело живот, когда Ямамото достал из сумки слишком знакомую чёрную тетрадь и начал писать в ней. Не думая, Лайт бросился на него, пытаясь силой вырвать блокнот из его рук.              Ямамото с ухмылкой отпихнул его.              — Понятно. Значит, ты знаешь, что это такое... Лови!              Лайт поймал записку и обернулся, ожидая увидеть нового Шинигами, но тот не появился. Лайт запоздало понял, что Ямамото не было особого смысла бросать в него Тетрадь Смерти и таким образом обезоружить себя. Конечно, книга в его руке не была Тетрадью Смерти. Это была обычная школьная тетрадь, которую Ямамото использовал для записей по истории. От унижения на лице Лайта поднялся жар, когда стало ясно, что Ямамото просто надул его, а он повёлся. Это было так глупо! Он знал, что был умнее! Лайт покраснел ещё больше, когда Ямамото рассмеялся и сказал то же самое, а затем начал безумно восторженную тираду о создании лучшего мира, на протяжении которой Эл хранил полное молчание. Лайт мог понять, почему, но это всё равно заставляло его нервничать, так как Ямамото продолжал говорить.              — Разве ты не видишь? Мы можем быть супергероями! Прямо как люди Икс!              — Ямамото... — Лайт подавил возмущённый вздох. Он знал, что Кира ведёт себя по-детски, но... с чего начать? — Супергерои не убивают людей.              — Росомаха убивает!              Ладно, Лайт признал, что в его словах есть доля правды.              — Хорошо, но это не значит, что ты должен. Что дальше, Ямамото? Будешь пытаться вживить металл в свой скелет?              — Не будь дураком. Росомаха не вживлял металл в свой скелет, это сделали злые учёные. Кроме того, моя сила — эта книга. А не когти. В любом случае, это всё неважно. Подумай об этом: мы можем основать свою собственную Лигу Справедливости! — провозгласил Ямамото с завидным воодушевлением.              Лайт не знал, почему его удивило, что для Киры, Ямамото, всё это было лишь игрой... а люди — лишь игрушки, которых можно легко сломать и так же легко заменить.              — Разве ты не видишь, Лайт? — настаивал Ямамото, приближаясь тревожно близко: — Мы должны были сделать это. Вместе.              — Мрф?! — Лайт издал задушенный стон протеста, когда Ямамото резко и агрессивно поцеловал его. Убийца прикусил его губу до крови, и Ягами зашипел.              — Ты нужен мне, Лайт, — продолжал Ямамото, с издевательской нежностью потянув подростка за волосы, — без тебя я бы не смог зайти так далеко.              — Нет! — рычал Лайт, отпихивая его. — Да что с тобой такое?!              — Давай, Ягами, — настаивал Ямамото, пытаясь снова сократить расстояние.              Лайт застыл, обнаружив позади себя столешницу — бежать было некуда. Он прекрасно понимал, что кроме пары занятий капоэйрой с Эл у него не было практически никакой боевой подготовки. Часы тяжелели на запястье, и ему пришлось бороться с иррациональным желанием нажать на кнопку паники... несколько раз. Ему бы сейчас не помешало спасение, но он уже знал, что это ничего не даст: Лайт знал, что Эл был уже в курсе его ситуации, но не послал офицеров. И Лайт понимал почему: Ямамото был Кирой, у Киры были глаза, и если бы Эл послал туда офицеров, то они бы все просто погибли. Он должен был справиться с этим сам.              — Разве ты не знаешь, что я люблю тебя, мой драгоценный? — промурлыкал Кира, проводя пальцами по его щеке. Лайт поборол желание укусить его: в данный момент это, несомненно, принесло бы больше вреда, чем пользы.              Точно, продолжать говорить.              — Это была не любовь. Это никогда не было любовью! Какое-то время я обманывал себя, полагая, что нравился тебе. Но это было только потому, что я не хотел признавать, что именно случилось, поэтому лгал себе. Лгал, что ты сделал это лишь из-за того, что любишь меня. Но ты ясно дал понять, как я ошибался. И теперь ты ждёшь, что я приползу обратно? Ты больной, — прорычал Лайт, но, учитывая блуждавшие руки Ямамото, казалось, что он не слышал ни слова из сказанного.              Лайт с силой оттолкнул его.              — Я сказал нет!              Ямамото болезненно ухмыльнулся, и тогда Лайт убедился, что Кира хочет сделать гораздо хуже, чем убить его.              — Ты хочешь этого.              — Не с тобой! Никогда с тобой! Ты — зло! — воскликнул Лайт, борясь с Ямамото, который был более высоким. Он прекрасно понимал, что его собственная маска сползает, но не мог надеяться сохранить её сейчас, когда Ямамото принуждал его. По уродливому выражению лица другого юноши Лайт понял, что ему не следовало этого говорить: он его разозлил. Ягами по опыту знал, что тот был сильнее его, а ещё Ямамото имел преимущество в здоровье. Но тренировки с Эл и присутствие Рем делали его смелее, и дело было уже не только в Кире. Дело было в Ямамото, это было личное, это был человек, который ему нравился и которому он доверял. Который предал его самым худшим образом.              В последний раз, когда он подрался с Ямамото, то оказался прижатым лицом к полу в раздевалке для мальчиков, пока Ямамото делал с ним вещи, которые, как ему сказали, «никогда не случаются с мальчиками», совершенно глухой к его просьбам остановиться. После этого он должен был видеть его каждый день и делать вид, что ничего не произошло, чтобы никто не узнал о его позоре. Потому что такие вещи «никогда не случаются с мальчиками». Но теперь всё было по-другому. Теперь у него было оправдание. Ямамото был Кирой. Теперь он имел полное право расправиться с ним... если бы только он мог заставить своё тело вспомнить, что нужно двигаться, сейчас, в этот жизненно важный момент. Но теперь, когда момент настал, он замер, все уроки, которые когда-либо преподавал ему Эл, были забыты, погребены под дымкой шока и страха.              Лайт споткнулся, когда Ямамото вырвал у него трость. Он успел увернуться, когда более высокий парень попытался ударить его тростью в первый раз, но трость жёстко ударила в подбородок на обратном замахе. Лайт попятился назад, врезавшись в стол, отчего на пол полетели многочисленные стеклянные флаконы.              Прежде, чем он успел сориентироваться, Ямамото настиг его, и чужой кулак врезался в лицо Лайта.              — Ты не это имел в виду, — прорычал Ямамото, ударяя снова. — Ты хотел этого.              — Ты больной, — шипел Лайт, сплёвывая кровь.              — Ты хотел этого.              — Продолжай говорить себе это. Мы оба знаем, кто ты такой.              Лицо убийцы потемнело, когда он опустил избитого подростка на пол.              — Ты знаешь, что хочешь этого, ты, грёбаный пидор! — прорычал Ямамото, доставая из сумки ещё одну чёрную тетрадь, на обложке которой стилизованным шрифтом романдзи было написано «DEATH NOTE». У Лайта возникло ощущение, что на этот раз все было по-настоящему. — Но если ты действительно так думаешь... Какая жалость. Из нас могло бы получиться что-то особенное!              Лайт пригнулся, хлопнув ладонями по линолеуму, и выполнил быстрый удар Скорпиона, которому научил Рюудзаки — пятка его ноги ударила в подбородок Ямамото. Лайт выругался: мало того, что у него кружилась голова от ударов Ямамото, а он все ещё учился и восстанавливал силы после недели заточения и почти голодания, так он ещё и не вложил в удар даже близко достаточно силы, чтобы обездвижить Ямамото, как надеялся. Но был и положительный момент — ему удалось выбить тетрадь из чужих рук. Этот положительный момент длился около 0,05 секунды, прежде чем разъярённый убийца снова набросился на него, нанося удары ногами и руками. Более высокий парень нанёс ещё один удар ногой в уже ушибленные или треснувшие рёбра Лайта.              Ямамото замер на середине удара, когда вдруг заметил засос на шее Лайта.              — Ты ведь не врал насчёт парня?.              — Нет, — закашлялся Лайт, выплюнув ещё больше крови и часть отколотого зуба. Так много для его идеальных зубов — если он выберется живым, ему, вероятно, придётся делать обширную стоматологическую работу.              — Это случайно не Эл?              — Эль? — спросил он между хриплыми вдохами, стараясь скрыть своё удивление и страх за пустым, растерянным взглядом и озадаченным тоном: — Разве это не девичье имя?(Кха!) Зачем мне встречаться с парнем по имени Эль?              — Я не дурак, Ягами.              — Мог бы и обмануть, — огрызнулся Лайт, и Ямамото снова ударил его.              Лайт обмяк в его руках, не в силах устоять на ногах.              Лайт знал, что ему действительно следует прекратить провоцировать его — но опять же, это, вероятно, ничего не изменит...              — Ты исчез, а потом внезапно появился снова, и Эл был на удивление спокоен в отношении моих вызовов ему... Он должен благодарить меня, знаешь ли. В конце концов, это я научил тебя любить член.              Лайт снова сплюнул, испачкав своей кровью школьную форму Ямамото. Ямамото сделал вид, что ничего не заметил.              — Присоединяйся ко мне, Лайт Ягей, и я даже позволю тебе править на моей стороне в качестве моей королевы!              Лайт вытер кровь со рта с преувеличенным вздохом:              — Знаешь, твои шутки никогда не были смешными.              Ямамото, нет, Кира, посмотрел на него с глубокой ненавистью, его очки угрожающе сверкнули, когда он задвинул их на переносицу. На мгновение Лайт мог бы поклясться, что тёмно-карие глаза Ямамото приобрели странный красный оттенок, когда он небрежно поднял тетрадь с пола.              — Я вижу твоё истинное имя. Ягами Луна*. Даже имя у тебя гейское, — засмеялся Ямамото, рассеянно вертя ручку. — Поскольку ты не хочешь присоединиться ко мне, мне придётся использовать тебя другими способами. С помощью этого блокнота я смогу держать тебя под своим контролем двадцать три дня. Этого времени вполне достаточно, чтобы получить от тебя всё, что я хочу. Я заставлю тебя сказать мне имя Эл...       — Почему ты думаешь, что я вообще его знаю? Даже если бы ты был прав в подозрениях, то что заставляет тебя думать, будто Эл подвергнет своего партнёра опасности, раскрыв себя? Если ты продолжишь в том же духе, то ничего не добьёшься, а я просто умру от сердечного приступа через сорок секунд.              Ямамото сделал паузу в своей писанине.              — Чёрт, Лайт. Ты думаешь обо всём! Видишь, вот почему ты нужен мне рядом.              Ямамото прислонился спиной к столешнице, смеясь и не обращая внимания на близость различных химикатов.              Лайт изо всех сил пытался подняться на ноги, но в решающий момент тело подвело его. Конечно, дополнительные удары, которыми Ямамото осыпал его, пока он лежал, ничуть не помогли.              — Бесполезно! — усмехнулся Лайт, глядя на него сквозь завесу окровавленной чёлки и откашливаясь от крови. Но, наверное, сил хватит на последний удар, чтобы отбросить тетрадь? Она была всего в нескольких футах от него... от этого зависела его жизнь.              Он даже видел себя со стороны: как в последнем отчаянном порыве он ударит Ямамото о столешницу, может быть, сунет его ухмыляющееся лицо в горелку Бунзена и будет держать его там до тех пор, пока от него ничего не останется.              Но измученные конечности предали его, и попытка подняться привела лишь к тому, что он зашатался и снова упал. Лайт замер в ужасе, когда до него начало доходить, что он совершенно бессилен и находится во власти Ямамото снова, а учитывая то, как он смотрел на него, Лайт даже не мог надеяться, что ему удастся сделать это быстро — он будет контролировать его с помощью записки, держать его в течение двадцати трёх дней как бездушную марионетку, которую будут использовать и над которой будут надругаться до самой смерти. Единственное, на что он мог сейчас надеяться, так это то, что Ямамото что-то не так сформулировал, и это приведёт к сердечному приступу.              — Очень жаль, — вздохнул юноша в очках, прижимая перьевую ручку к странице. — Прощай, моя Луна.              Ямамото усмехнулся, начав писать имя Лайта, когда Рем небрежно задела пузырёк с жидким азотом, роняя его прямо на руку Киры.              — Упс, — тихо произнесла Рем, когда Ямамото инстинктивно схватился за то, что осталось от его разбитой руки, крича — он вряд ли бы заметил чужое присутствие, даже если бы мог видеть или слышать её. — О, прошу простить меня за это. Мои когти иногда бывают такими неуклюжими.              — Р-Рем? — Лайт прекрасно понимал, что Рем может попасть в серьёзные неприятности или даже умереть, если будет действовать от его имени. — Что ты...?              — Он будет жить.              Ранение было ужасным — руки Ямамото не было, и, похоже, у мальчика был шок, но он не истекал кровью. Рем не убила Ямамото за него и не использовала свои «клыки или когти», так что, с точки зрения шинигами, она не сделала ничего плохого.              Лайт сделал мысленную пометку никогда не злить Рем.                     *По-японски луна будет tsuki, и имя Лайта пишется именно этим иероглифом, хотя читается оно нестандартно «raito», что означает «свет».