Холодные сердца

      Каким-то образом Мацуда оказался первым на месте происшествия.              — Лайт-кун! Ты ранен!              Мацуда и никто другой.              Позже, когда он перестал думать об этом, Лайт понял, что новичок, вероятно, пришёл к нему, прямо нарушив приказ.              Лайт всё ещё был благодарен ему за это.              Не то чтобы он не был благодарен Рем, но Лайт, признаться, всё ещё был в шоке — он мог только смотреть, не понимая, как Ямамото продолжает кататься по полу, вопя, пока Рем вырывает страницу из «Тетради смерти». Лайт с запозданием понял, что это была та самая страница, которой одноклассник чуть не прикончил его. Ямамото оставался всего один штрих.              Рем ни за что на свете не хотела оставлять это без присмотра. Шинигами бесстрастно держала страницу в огне горелки Бунзена, пока та не превратилась в пепел.              Лайт поморщился, но сумел подняться на колени. Мысленно он уже приготовился к долгой лекции от своего лечащего врача; в конце концов, жестокое избиение не рекомендовано, если человек всё ещё восстанавливается после атрофии мышц и голодания.              — Д-да, но я буду в порядке. Ямамото нужна медицинская помощь. Его руке — или то, что от неё осталось.              При виде травмы Мацуда приобрёл интересный оттенок зелёного.              Среди дымящейся, запёкшейся крови на месте запястья другого мальчика виднелись кусочки кости.              Лайт слегка вздрогнул. Рем издала странный воркующий звук и накрыла его валявшимся лабораторным халатом. Видя, что Лайт в надёжных руках, Мацуда сосредоточился на Ямамото: удержании подозреваемого и оказании первой помощи.              Мацуда не был гением, Лайт это знал, и Мацуда — тоже, но было очевидно, что новичок гораздо более компетентен, чем считали его коллеги.              Только когда всё уже было кончено, остальные члены оперативной группы наконец-то появились в полном снаряжении, и наушник Лайта ожил голосом Эл:              — Лайт-кун, ты в порядке? Мы послали тебе подкрепление...              В этом никто не был виноват. Как оказалось, офицеры задержались из-за множества переменных, которые даже Великий Эл, во всей своей бесконечной мудрости, не мог учесть. Пока Лайт вступал в конфронтацию с Ямамото, как раз в тот момент, когда Эл отправил оперативную группу, в кампусе разразилась война между бандами, и только Мацуда, который потерялся... или, скорее, отбился от остальных, смог выполнить первоначальную задачу. Остальные члены группы были отвлечены на усмирение нескольких субъектов, устроивших стрельбу в переполненных аудиториях.              Тем не менее, казалось странным совпадением, что война между бандами спонтанно разгорелась именно тогда, когда Кира открылся Лайту. Они знали, что Кира может контролировать действия людей, и Лайт сделал пометку проверить тетрадь, но подумал, что если Ямамото был умён, то он мог заранее избавиться от использованных страниц тетради, так что они никогда не смогут узнать наверняка.              Тогда Рем услужливо объяснила, что нельзя использовать тетрадь, чтобы управлять кем-то для убийства других... разве что, возможно, если имена были написаны вместе. Что ж, если каким-то чудом среди студентов не будет жертв, а преступники умрут загадочным образом в течение 23 дней, то это может свидетельствовать о том, что их контролировали.              Пока оперативная группа оцепляла место происшествия, Лайт и Рем вкратце рассказали всем о том, что произошло.              — Можно сказать, что Кира выглядел немного рассеянным. Я полагаю, он мог подстроить всё заранее... или же это было просто совпадением. Рюзаки, ты вообще видел детей моей школы? Если это действительно была стычка банд, я ничуть не удивлюсь. Особенно Судо: я никогда не доверял этому парню.              — Ты уже нашёл Киру? — бросил Эл с явным удивлением.              Лайт кивнул, а потом понял, что Эл может этого не увидеть, в зависимости от того, где и на что эксцентричный детектив установил камеры.              — Да. Ну, или Кира нашёл меня. Теперь он у Мацуды...              — Хмммм...              — Всё кончено, — Аизава вздохнул с облегчением.              И тут вид висевшего в воздухе лабораторного халата и разговоры полицейских о шинигами и тетрадях, казалось, вывели Ямамото из шокового состояния.              — Твой Шинигами... помогает тебе? — прохрипел он.              Нет. Это было неправильно! Почему его Шинигами не помогает ему? Ведь он был тем, кто боролся за справедливость!              — Рюк! Рюк, убей их всех! УБЕЙ ИХ СЕЙЧАС ЖЕ! — приказывал Ямамото, впадая в истерику. — ПИШИ! ПИШИ!              Рюк ухмыльнулся.              — Хорошо... Я напишу.              — Рюк, даже не смей! — рыкнула Рем, а Аизава и Мацуда начали дико стрелять в то место, к которому обращались Кира и Рем.              — Все! Прекратите это! Это научная лаборатория! — крикнул Лайт, перекрикивая звуки стрельбы, и как бы в подтверждение этого в углу раздался небольшой взрыв, когда одна из пуль офицера задела флакон с чем-то пузырящимся.              — ДА! ДА! ПИШИ ИХ ИМЕНА! ПИШИ СЕЙЧАС ЖЕ! ПИШИ! — Ямамото кричал с безумным ликованием; его глаза окрасились в зловещий малиновый цвет, когда он начал маниакально смеяться.              — Рюк, что ты наделал? — прорычала Рем, пытаясь вырвать тетрадь из его тёмных когтистых рук.              — Остынь, — сказал другой шинигами, показывая ей тетрадь. — Разве это проблема?              Увидев написанное, Рем сразу же прекратила свои попытки.              — Нет... — начала Рем заметно более мягким тоном. — Спасибо, Рюк. И извини, — в конце концов, это было довольно невежливо — пытаться взять тетрадь другого шинигами.              — Тц. Я сделал это не для тебя. Честно говоря, о чём ты думаешь? Привязываешься к людям... Конечно, они интересны, но...              Только тогда люди увидели, что было написано в тетради Рюка.              — Я умру? Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! ОСТАНОВИТЕ ЭТО! —закричал Ямамото и с безумной силой вырвался из захвата Мацуды и бросился сквозь Рюка, который исчез прежде, чем он смог до него добраться. Кира повернулся к травмированному бывшему другу и уставился на него, разрываясь между ужасом и сочувствием.              — Лайт! ЛАЙТ! У тебя всегда есть ответы! Сделай что-нибудь, пожалуйста! СДЕЛАЙ ТАК, ЧТОБЫ ЭТО ПРЕКРАТИЛОСЬ! — умолял Ямамото, хватаясь за отвороты школьной формы Лайта.              — Прекратить? — беззвучно повторил Лайт, и всякое сочувствие к бывшему другу мгновенно угасло, пока он холодно наблюдал за метаниями Ямамото.              — Ничто не остановит это. Ты уже должен был понять, как оно работает, — укорял Рюк, пока Ямамото сжимал свою грудь в агонии.              — Мне жаль... — Ямамото задыхался, когда боль, не похожая ни на какую другую, затопила его чувства, и мир начал темнеть. — Мне так жаль.              Лайт не знал, как так вышло, что он держал Ямамото на руках. Его глаза гасли, пока не стали совсем стеклянными и невидящими.              Потребовалось, чтобы Эл крикнул в трубку, а Аизава похлопал по плечу, чтобы вернуть Лайта к реальности: вспомнить, где и даже кто он такой. Смерть Ямамото глубоко его потрясла.              Объективно, Лайт знал, что Ямамото, Кира — абсолютная дрянь, не заслуживающая сочувствия, но ничего не мог с собой поделать и ненавидел себя за это.              Сочувствие. Ямамото было жаль.              Сожалел ли он о том, что сделал с ним? За всех тех, кого он убил?              Нет. Конечно, нет.              Конечно, ему было жаль — жаль, что его поймали.              Отсутствие личной ответственности было ужасающим.              И даже после всего, что он сделал, он всё ещё ждал, что Лайт как-то спасёт его?              И даже так Лайт всё ещё чувствовал себя виноватым, что не смог, что не сделал этого. И что даже если бы мог... вероятно, не стал бы.              Он бы сидел и смотрел, как Ямамото умирает снова и снова. Возможно, даже с улыбкой на лице! И это пугало до чёртиков, даже если это было не более чем заслуга Ямамото.              Но как бы ни хотелось, Лайт не мог радоваться падению Киры... и он чувствовал вину за то, что хотел! В данный момент Лайт чувствовал отвращение, в основном к самому себе. Отвращение от того, что ему было жаль Киру, отвращение от того, что он хотел радоваться его смерти — ведь если он мог так думать, то чем он лучше Киры?              Возможно, Рюзаки был прав насчёт него с самого начала.              Лайт смотрел на оболочку чудовищного мальчика, который казался таким сильным в роли анонимного убийцы, но в итоге оказался не более чем трусом. Его внезапная кончина всё ещё беспокоила Лайта: если Смерть так легко забрала Киру, так называемого «Бога», то что говорить об остальных? Но в том-то и дело, что Кира не был Богом.              Лайт знал это, и всё же неосознанно был в благоговении перед его силой, хотя ни действия Киры, ни сам Кира не были чем-то достойным поклонения. Когда-то Кира был просто мальчиком, его другом и совершил теперь непростительное — и для него, и для всего мира.              А потом ещё и то, что он был убит собственным Шинигами.              Нет. Рем никогда бы так не поступила. Она умрёт первой... И снова здравствуй, чувство вины.              Лайт слегка вздрогнул, когда Рем утешительно похлопала его по спине.              

***

             — Лайт...? — спросил Эл, вернувшись в комнату с очередным кусочком шоколадного торта «Победа», который приготовил для них Ватари.              Даже сейчас в штаб-квартире полиции всё ещё бушевала вечеринка. Это было просто смешно. Вечеринку устраивали в основном те полицейские, которые забросили это дело и ничего не сделали. Никому из оставшихся сотрудников, которые были свидетелями падения Киры, не хотелось праздновать трагедию: погружение подростка в безумие, которое разрушило столько жизней.              Или, возможно, он уже был безумен.              Эл знал, что лучше поймёт мотивы и психическое состояние Ямамото, если Лайт откроется и расскажет, когда и как он стал жертвой своего бывшего друга, но Лайт, естественно, не хотел говорить об этом, а Эл не хотел давить. Это был спорный вопрос — был ли Ямамото под влиянием тетради или нет, но это в любом случае не оправдывало его действий, и Эл решил, что не стоит заставлять Лайта переживать всё снова, только чтобы немного лучше понять Киру.              Несмотря на отсутствие особого желания праздновать, оперативная группа Киры всё равно посетила вечеринку: их присутствие было обязательным, и это был социально приемлемый предлог, чтобы надраться до чёртиков.              Потому что, естественно, дело было не только в Кире — оперативная группа только что предотвратила попытку стрельбы в школе и узнала, что сделали с сыном шефа, вдобавок к тому, через что ему пришлось пройти.              Если бы он был так настроен, Эл пил бы с ними. Однако гениальный детектив Эл предпочитал не предаваться занятиям, которые потенциально могли привести к потере клеток мозга.              Кроме того, сахар был его любимым ядом.              Эл мог лишь с беспокойством наблюдать за тем, как Лайт, улыбнувшись и пожав руки другим офицерам, начальникам его отца, высшему руководству и правительственным чиновникам, снова скрылся за своими масками.              Эл кивнул сам себе. Да, он оплатит счета за терапию... и Лайт будет посещать сеансы — хочет он того или нет. Это не подлежало обсуждению. Эл даже договорился с Рем, чтобы Лайт посещал их.              Рюк лишил возможности завершить дело, Кира никогда не увидит зал суда... хотя, возможно, это и к лучшему — если бы они пошли в суд, тетрадь стала бы достоянием общественности, и ничего хорошего из этого не вышло бы.              За окном садилось солнце, а его парень всё так же неподвижно сидел на краю кровати.              Эл предложил ему свой торт, но Лайт отмахнулся — по крайней мере, в ответ. Лайт уже попробовал его, хотя и был уверен, что потом пожалеет об этом — он любезно его принял и вежливо поблагодарил, хотя на вкус для него этот торт был как пепел.              — Я в порядке, — настаивал Лайт, когда Эл присел на кровать рядом с ним.              — Лайт, мы говорили об этом...              — Хорошо. Я не в порядке.              — Ты хочешь поговорить об этом?              — Нет.              — Хорошо. Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом.              Лайт издал тяжкий вздох, оторвав свой пустой взгляд от стены.              — О чём, например?              — Давай поговорим о тетради.              Лайт бросил на него косой взгляд.              Эл ухмыльнулся и снова предложил ему торт.              Лайт только закатил глаза, но позволил своему парню накормить его.              Лайт мысленно отметил, что обычно беспорядочные волосы Эл выглядели ещё более взъерошенными после секса.              Эл уже наполовину заснул, когда Лайт, наконец, капитулировал с ворчанием.              — Ладно.