Не только на чердаке

— Дилемма, — вздохнул Костик, продевая ленточку в очередное печенье. — Иногда мне кажется, что ты когда-то давно проглотил словарь и с тех пор внезапно икаешь умными словами, — заметил Серафим. — Ну, почти так всё и было, — ответил Костик. — Я одно время читал исключительно словари, потому что они интересные. Конечно, словарь имен — самый любимый, но и толковый тоже ничего. Так вы про дилемму послушать хотите? — Не особо, — честно ответил Серафим. — Ну, тогда слушайте. Нам нужна ёлка, так? — Допустим. — Бабушкину искусственную, которая у Симеона Андреевича была, я в прошлом году сжег, а если наряжать живую, то ее же срубить придется, да? — Ну, наверное… — А рубить жалко. И меня без ёлки оставлять жалко, — вздохнул Костик. — Дилемма. — А тебя точно жалко? — спросил Серафим. — Не хватит тебе всего вот этого? Он обвел широким жестом захламленную новогодними украшениями времянку. — Точно. Не хватит, — уверенно ответил Костик. — Тогда да, дилемма. — А еще… — Костик запнулся, открыл было рот, чтобы продолжать, но вместо этого только вздохнул. Серафим закатил глаза: — Опять будем играть в угадайку? Костик покачал головой: — Вы всё равно не угадаете. — И именно так эта игра и начинается каждый раз, — простонал Серафим. — Давай ее отложим ненадолго. Мне надо на чердак. — Работать будете? — разочарованно спросил Костик. — Вроде того. — Ну и ладно, напишу пока Колумбарию. Костик вынул блокнот и карандаши и забрался на кровать, устроив поудобнее яйцо. Серафим посмотрел на сиротливо лежащее на столе печенье, пожал плечами и стал одеваться. — Как пишется «безысходность»? — спросил Костик. — С мягким знаком, — ответил бессердечный Серафим и исчез за дверью. Костик вздохнул и принялся излагать свою проблему на бумаге. Он дошел уже до красочного описания черствости Серафима, когда порицаемый им «бездушный чурбан с ледышкой вместо сердца» ввалился во времянку, прижимая к груди несколько коробок. — Работу на дом принесли? — хмуро спросил Костик, кутая яйцо в плед. — Закройте дверь, сквозит. Серафим захлопнул дверь, сгрузил коробки на лавку и достал из верхней несколько пузырьков с зельями. — Ты не мог бы расчистить пространство? — попросил он, указывая куда-то в угол, где пол был завален деталями железной дороги, бумажными гирляндами и прочим хламом. — Зачем это? — Ёлку будем ставить. Костик недоверчиво вскинул на Серафима глаза, огляделся, спросил: — Срубили? — Нет. — А как?.. — Освободи угол, — повторил Серафим. Костик спрыгнул с кровати, заботливо укутав яйцо, распинал в стороны гирлянды и вагончики, объявил: — Готово! Серафим поморщился, потом махнул рукой: — Сойдет… Теперь одевайся, в лес пойдем. — Рубить? — испугался Костик. — Нет, тебя на съедение волкам оставлять, — огрызнулся Серафим. — Быстрее давай, чудовище. Костик послушно оделся, схватил со стола пару пряников, на недоуменный взгляд Серафима ответил: — От волков откупаться. — Ты меня с ума сведешь, — простонал Серафим. Идти по лесу было сложно, валенки проваливались в снег, а один раз Костик чуть не свернул шею, споткнувшись и перелетев через кривой ствол можжевельника. Серафим едва успел удержать его, поймав за воротник. — Знаете вы толк в пытках, — проворчал Костик. — Не ной. Серафим остановился у небольшой ёлки, спросил: — Как тебе? — Красивая, — ответил Костик, погладив мягкую зеленую хвою, выглядывавшую из-под снега. — Пусть растет. — Отойди-ка. Костик поспешно заслонил собой ёлку, и Серафим, уже сунувший было руку за пазуху, с досадой спросил: — В кого ты уродился такой недоверчивый? Я уже понял, что ты против истребления ёлок. По-твоему, я ее назло тебе зарублю? — Ну… мало ли, — смутился Костик. Когда Серафим вежливо отодвинул его в сторону, он не стал сопротивляться. — Хорошо, что холодное зелье не забыл, — пробормотал Серафим, поливая ёлку содержимым пузырьков, извлеченных из-за пазухи. — А зачем оно? — спросил Костик, пробуя пальцем капельку, упавшую на снег. — Чтобы снег не таял, разумеется. А то будет у нас мокрая ёлка и лужа на полу. Кроме того, так даже красивее, — ответил Серафим, критически осматривая ёлку. — Красивее, — эхом откликнулся Костик. Серафим скороговоркой произнес заклинание, и Костик испуганно заморгал: — Куда она подевалась? — Во времянку перенеслась. Надеюсь, — добавил Серафим. — Заклинания — наука неточная… — Правда? — Костик внимательно рассматривал совершенно гладкий снежный покров на том месте, где стояла ёлка. — Пенька не видно… — Потому что она теперь растет прямо во времянке, — пояснил Серафим. — Зелья помогут ей выжить, а после Нового года перенесем ее обратно. — Слушайте, вы просто… — Костик задумался, подбирая слова. — Самый лучший, вот. — Отстань, — отмахнулся Серафим, уже продираясь сквозь заснеженный валежник.