Crazy little thing called love

День прошёл тихо, даже как-то медитативно. По договорённости с Кроули сегодня вечером они должны были встретиться после закрытия и составить план насчёт рекламы книжной лавки в социальных сетях. Во всяком случае, примерно так представлял себе эту встречу букинист, заканчивая оформление центральной стойки у входа. Кроули не мог закрываться так рано, а Азарии требовалось время на подготовку к завтрашнему дню. Эту мысль ему тоже подкинул ему флорист: сезонное оформление главной стойки с книгами в зависимости от настроений покупателей. Обычно Фель расставлял «питомцев» в зависимости от сложной системы ассоциативных переплетений (понимал порой которые только он), но идея была и впрямь любопытная. Тем более, был повод – самый романтический праздник в году, День святого Валентина. И сейчас вперёд были выставлены самые душещипательные романы из классики – от «Поющих в терновнике» до «Разума и чувств». - О, какая красота! Азария чуть не подпрыгнул от неожиданного возгласа из-за двери. Сейчас за стеклом маячило крайне любвеобильное – видимо, по поводу - лицо мадам Трейси. Букинист спохватился и тут же подбежал к двери, поворачивая ключ в замке. - Добрый вечер! - Добрый-добрый, мой дорогой! О, это просто чудесная идея, должно быть, мистер Кроули вас наставляет, я угадала? Азария проводил женщину мученическим взглядом и прикрыл за ней двери. - Это и правда была его идея. Теперь они вдвоём рассматривали розовые и белые кружевные салфетки, на которых изящными стопочками лежали различные книги о любви всех времён. Зрелище было убийственное. - Вы уже придумали, что подарите ему на Валентинов день? - Мадам Трейси! Букинист едва удержался, чтобы не повысить голос. Настойчивость соседки в последнее время становилось всё тяжелее выносить. Смутно Фель догадывался, почему – отношение к Энтони Кроули менялось, и менялось слишком быстро для традиционного мировоззрения Азарии. Он только недавно привык считать Кроули другом, может быть даже – лучшим (и единственным, честно говоря). Но то, что навязывала ему мадам Трейси, шло далеко за пределы этой скромной формулировки. - Но хотя бы одну валентинку? - Мы с мистером Кроули только друзья! - Ох, дорогой, когда-то вы не хотели признавать и этого, откуда вам обоим знать? Мадам Трейси игриво дотронулась до кончика носа букиниста, чем окончательно ввела его в ступор. Она провела в лавке ещё несколько мучительных минут, после чего царственно удалилась, а Фель плотно запер за ней двери. «Откуда мне знать? Нет, я знаю себя. Конечно же, я знаю. Если бы я что-то чувствовал к нему, что-то большее… Я бы знал, верно? Определённо, знал, иного и быть не могло. Мадам Трейси преувеличивает, как всегда», - мысленно заверял себя букинист, продолжая рассматривать стойку. Томик стихов Шиллера о любви стоял криво, букинист поставил книгу идеально ровно и кивнул сам себе. - И потом, Кроули бы никогда не… Кроули!.. – сердце чуть не выскочило из груди, когда за стеклом лавки внезапно показалось лицо флориста. Букинист кинулся к дверям. – О, добрый вечер! Ты уже закончил на сегодня? - Нет, - вымученно выдохнул Энтони, почти вваливаясь к нему. Выглядел он встрёпанным и усталым. - Сверхурочные, чёрт бы их побрал. Мне просто жизненно необходим перерыв на полчаса и чашку чая, ты же меня спасёшь? Он попытался изобразить фирменный оскал, но в итоге получилось какое-то странное и забавное подобие милой и усталой улыбки. В преддверии праздника у него был настоящий аншлаг, и Кроули с ужасом осознавал, что это продлится ещё и завтра — как минимум, в первые полдня. Конечно, он был готов — холодная оранжерея была битком набита подходящими к случаю цветами, а запас упаковочных материалов пополнился на три коробки — но морально всё-таки так до конца и не мог справиться с мыслью о таком потоке клиентов. Ему действительно нужен был короткий перерыв. А ещё ему очень нужно было заглянуть в книжную лавку и посмотреть, что именно сделал сосед в оформлении. По крайней мере, этим себя оправдывал сам Энтони. - Боже мой! Конечно, сейчас… проходи, - Азария всплеснул руками и исчез из поля зрения, практически неуловимо, как дым. В считанные секунды на столе материализовался симпатичный заварник с голубкой на каждом боку и самые разнообразные угощения от печений до пирожных. - Прости меня, я совершенно забыл. Должно быть, у тебя сейчас самый разгар работы, – Азария сочувственно улыбнулся, присаживаясь рядом. - Чайник совсем скоро будет. Каждый раз внимание флориста поднимало странную волну приятия и радости. Поначалу он и не думал с ней бороться, но теперь начинал смутно сомневаться в происхождении этой радости. Ведь она и правда была сильной – и очень стойкой, как показало общение. Кроули вытащил из кармана длинного передника небольшую коробочку. - Держи. Без этого ты не сможешь работать с инстаграмом, а без инстаграма бесполезно даже пытаться что-то начинать. Я создал тебе аккаунт, как договаривались, и подключил раскрутку на месяц. Твоя задача — публиковать как можно регулярнее. Можешь о своих книжках рассказывать. Он открыл коробочку и выложил белый новенький смартфон на стол. Азария ошеломлённо уставился на девайс. Затем на соседа. Потом снова на телефон. - Кроули… но это слишком дорого, я н-не могу такое принять. Да я и не умею этим пользоваться, о Господи! – чайник за спиной начал издавать уже совсем душераздирающие звуки, так что букинист резко подорвался из комнаты за кипятком. - Там инструкция есть! - вслед ему прокричал Энтони. - И вообще, он у меня уже давно без дела валялся, я сдуру заказал и не пользовался! На самом деле, разумеется, это было не так — не было такого состояния, в котором он умудрился бы купить что-нибудь белого цвета для себя. Но реакция Феля была слишком ожидаемой, так что к ней он подготовился заранее. - Это всё равно очень неудобно, дорогой. Как подарок я просто не могу его принять. Давай договоримся, что я возьму его… во временное пользование, если ты не против. Пока дела с лавкой не наладятся, хорошо? – в глубине души Азария искренне надеялся, что если ему только удастся сохранить магазин и выплатить долг, необходимость что-то менять отпадёт сама собой. Не нужен будет пугающий белый смартфон рядом, не нужен будет загадочный «инстаграм» и тому подобные изменения в жизни. Горячий чай был разлит по чашкам. Букинист не без удовольствия откусил кусочек рассыпчатого воздушного печенья. На телефон на столе он поглядывал с опасением. - Тебе придётся научиться им пользоваться, если ты хочешь, чтобы у тебя действительно дела наладились, - назидательно произнёс Кроули, с явным довольством отпивая чай. - Ну и ещё с ним удобно переписываться, знаешь. Последнюю фразу он произнёс с максимально возможным безразличием, хотя на деле в телефоне уже был тщательно внесён его собственный контакт с двумя номерами телефонов — общеизвестным и личным. И даже заранее создан диалог. - О… - Азария ещё мгновение смотрел на собеседника озабоченно, но затем коротко кивнул. – Я согласен взять его, но только на время. Пусть так. Получасовая пауза за чаем затянулась у них почти на час. За это время мужчины прикончили некоторое количество сладкого, выпили с пару кружек чая каждый, вместе изучили инструкцию, и Кроули даже провёл мастер-класс по использованию современного смартфона. Поначалу букинист был настроен скептически, но довольно быстро заинтересовался, а когда увидел результат работы камеры в телефоне, то и вовсе пришёл в восторг. - Удивительно! Ни за что бы не разобрался со всем этим «продвижением» без тебя, – они только что отсняли первое фото со стойкой в честь Дня святого Валентина. Изображения сердечек и ангелов вокруг навели на прежние мысли о личной жизни флориста, заставив Азарию взглянуть на собеседника задумчиво. – Кроули, могу я задать тебе… личный вопрос? Если ты не против, конечно же. - Да... только один и небольшой, чёрт побери, время, - страдальчески протянул Энтони, стараясь не смотреть в сторону окна. - Ладно, осталось пережить полтора дня... - Конечно, совсем небольшой. Ты… - букинист запнулся, глядя на собеседника как-то особенно беспомощно. «Я не могу, не могу спросить его об этом! Какой ужас… И что я должен буду узнать? Вдруг у него кто-то есть, а может быть, он против отношений как таковых… Да и зачем мне понадобилось это?! О Боже мой, спроси что-нибудь другое, что угодно!» - …Как ты относишься ко Дню святого Валентина? К концу голос Азарии почти сошёл на шёпот. - О. Это один из самых напряжённых рабочих дней в году. А раньше он мне не нравился, - быстро ответил Энтони. - Ладно, мне пора бежать обратно. Думаю, до завтра! Не дожидаясь ответа, он ретировался. Уже заворачивая огромный, роскошный букет в дорогую серебристую бумагу, он крепко задумался о том, что, наверное, как-то не так стоило ответить на этот вопрос. И что, кажется, он только что упустил какой-то приятный шанс. Мысли приводили в настолько странное состояние, что Энтони даже не реагировал привычными колкостями на слова покупателей, просто на автомате выполняя все действия. Азария же тогда ещё долго стоял, глядя куда-то сквозь книги, а затем очнулся и пошёл наверх. Ночь перед Днём святого Валентна была на удивление бессонной. Он думал про неожиданный подарок, думал о том, как много Кроули сделал для него – почти незнакомого человека – со столь непохожими на его вкусами и привычками. Конечно, кое-что их безусловно объединяло, вкусы в вине, например, и всё же этого было слишком мало, чтобы допустить подобные поступки из чувства солидарности. Да и не стал бы Энтони Кроули поступать так ради приличий, это букинист знал наверняка. Оставался вопрос – зачем? К утру мысли стали вращаться вокруг самого праздника. Обычно День святого Валентина Азария проводил в компании любимой книги, а то и двух, с привычным бокалом вина и в объятиях тёплого пледа, но почему-то сосед мало представлялся в подобных антуражах. Букинист раз за разом представлял себе изо всех сил трудящегося в магазине Энтони, букет за букетом, цветок за цветком, и Фель постепенно начинал ощущать щемящую боль в сердце. Что, если он ошибся? Что, если – хотя бы в качестве исключения – допустить, что этот вечер флорист проведёт в одиночестве, усталый, измученный и разочарованный во всём, что только связано с романтикой? Одна мысль об этом вгоняла в дрожь. Где-то в два часа утра Азария как привидение поднялся с кровати и направился в ванную. Как бы Кроули к нему ни относился… Если был хотя бы шанс на то, что подозрения насчёт загадочного «Мэта» не имеют почвы, Азария должен был что-то сделать. Как-то порадовать его. Тем более, букинист не собирался рисковать и подписывать эту открытку. Сделана валентинка была со старанием: белая плотная бумага кое-где проклеивалась полупрозрачно-розовой, на ней букинист разместил старинные оттиски цветов (честно говоря, иных оттисков у него в лавке и не было), а внутрь был вложен сложенный в несколько раз лист.

***

Днём в «Эдеме» царил хаос. Затесаться в этом праздничном ужасе было совсем не сложно, тем более что флорист явно был не в том состоянии, чтобы заметить соседа среди толпы. Оставался вопрос, как подложить валентинку незаметно, чтобы её случайно не выбросили и при этом она вовремя попалась на глаза. Азария посмотрел на свисающие с потолка лианы, нахмурился, но тут Кроули неожиданно взорвался негодованием и бросился в гущу толпы, прямо на него. Судя по всему, кто-то вздумал нарушать правила и прикасаться к растениям, несмотря на предупреждающие таблички (хотя их определённо было несколько). Энтони бы в этот момент не заметил, пожалуй, даже тикающей у него под носом бомбы. Его внимания хватало только на букеты - и остатков периферийного зрения на то, чтобы бдительно следить за неприкосновенностью своих питомцев. Фелю же приходилось стоять в толпе так близко, что было слышно каждое слово (хотя он предпочёл бы не слышать, куда именно стоит пришить вырванные руки потенциальному клиенту и где именно его глаза, неспособные прочитать простое предупреждение). При этом Азария оставался абсолютно незамеченным для соседа. Казалось, в любой момент Энтони мог поднять взгляд, зацепиться за какую-то деталь в костюме и очнуться от ража запарки – но этого не произошло. Пухлые пальцы тихо опустили белоснежный конверт в просторный карман передника, после чего Азария – едва живой от пережитого страха – пулей вылетел из магазина. Не верилось, что всё получилось. Не верилось, что это сделал он, своими собственными руками. В голове билось с ударами сердца: «Может быть, это тебя порадует… Ох, не знаю. Во всяком случае, Шиллер – не Шекспир, к нему ты не будешь так жесток… Надеюсь».

***

День показался Кроули бесконечно длинным. Но наконец, настал блаженный момент, когда он запер двери за вызванным уборщиком и ретировался к кассе разбираться с выручкой. Это спорилось, так что когда цветочный магазин был приведён в порядок, в кассе порядок был ещё более безупречный. Теперь можно было расслабиться и выдохнуть. Кроули полез в карман передника за мобильным и наткнулся пальцами на какой-то посторонний предмет. С удивлением вытащив валентинку, он покрутил её в руках, хмурясь и изумляясь одновременно. Ему, конечно, дарили в его жизни валентинки, но это было в основном в старшей школе - безвкусица от девчонок, которая стабильно отправлялась в мусор. Эта открытка была не такой. Она была старомодно-изысканной, определённо стоящей, и Энтони развернул листок, читая написанное. Потом сорвал с себя очки и перечитал ещё раз. Это было нечто... очень личное. И очень, очень трогательное. Спустя полчаса Фелю пришло сообщение на новенький смартфон: «Эй, друг, занят?» «Если не считать «Пигмалиона», то нет. С тобой всё в порядке?» - практически сразу пришёл ответ. «Мне остро необходимо отдохнуть от работы. Боюсь, я могу иначе сдохнуть», - ответил Кроули и потом добавил: «И у меня есть пара бутылок отличного вина». «Сейчас буду», - ответ пришёл с некоторой заминкой. На деле заминка включала в себя настоящую панику, но в итоге Азария решил, что всё-таки бояться нечего – вряд ли его что-то могло выдать. И потом, нельзя же было оставлять флориста в таком состоянии одного. Азария оделся, заложил книгу закладкой и уже через пять минут стучал в дверь «Эдема». - О… как после восстания Спартака, дорогой, - пробормотал он, когда эта дверь распахнулась. Кроули впустил его и вяло улыбнулся, запирая замки. Очков на нём не было, так что легко можно было увидеть усталое, но довольное выражение во взгляде. - Очередной ад закончился, - фыркнул он. - Пойдем наверх. Это у меня уже порядок, кстати, видел бы ты, что днём творилось... Такое ощущение, что полгорода пришло... Азария вежливо улыбнулся, стараясь никоим образом не показать, что он и правда видел, что творилось в магазине днём. Кроули направился наверх, продолжая говорить, и так же не умолкая достал пару бокалов. В гостиной на столе обнаружилось не только вино, но и пара коробок из доставки. - Суши, - пояснил Энтони. - Надеюсь, ты не против. Лично я не фанат, но это самая быстрая доставка в районе. Казалось, что кто-то включил прожектор – до того яркой и искренней была улыбка на лице Азарии. - Что ты, против… такого… я… - осознав, что ничего внятного сказать всё равно не выйдет, букинист просто потянулся за палочками. Скорость, с которой он их использовал, была фантастическая. – Знаешь, напомни мне, пожалуйста, чтобы я переслал тебе один адрес. Лучшие суши не так просто найти в Лондоне… - Ладно, - ответил Энтони, подумав, что если этим и воспользуется, то только чтобы угостить друга. - А у тебя как день прошёл? Или у тебя наплыв был только вчера? Открытка, которая теперь лежала в кармане чёрной рубашки, отнимала половину мыслей - Кроули то и дело начинал строить теории и тут же их рушить. Стиль, если вдуматься, очень напоминал букинистическую лавку, но это было слишком уж... просто слишком. Кроули был абсолютно уверен, что Азарию подобные вещи в принципе не интересуют. А ещё - что Азария, несмотря на свой нестандартный облик, всё-таки по девушкам. Этакий «good old-fashioned lover boy». - О, нет-нет, у меня ситуация иная. Книги хорошо раскупаются в основном... одинокими людьми, после, - Азария ещё раз улыбнулся, не спуская взгляда с суши. - Но я рад, что для тебя этот ад подошёл к концу, дорогой. Поразмыслив, Кроули переложил немного суши на свою тарелку и пододвинул остальное ближе к Азарии. В конце концов, он сам не так уж их любил, хотя на его чёрной дизайнерской посуде смотрелось просто отлично. Зато вино он любил искренне и всей душой. - Я думал, тебе есть, с кем сегодня вино пить, - после второго бокала заявил Энтони, явно расслабившись. Было спокойно, хорошо и уютно в этой компании. Именно в этой. - Эм-м, но я же пью его с тобой сегодня? - озадачился букинист, а затем спохватился: - Ох, ты об этом. М-м-м... Честно говоря, обычно я пью вино один. Точнее, пил. И не то, чтобы постоянно... - Серьёзно? - вскинул брови Кроули. - Надо же. Я бы и не подумал. Ты вроде такой ангельски милый, что это порядком сбивает. «А было бы здорово, если бы ты его со мной сегодня не просто так пил», - мелькнуло в голове, и он чуть нахмурился такой мысли. Ему казалось, что уж это решительно невозможно. Удивительным было уже то, что они умудрились подружиться - мало кто мог стерпеть взрывной темперамент и дурные манеры Кроули, он отлично это понимал, но кажется, этот ангелочек с открытки решил стать исключением. - А-а-ангельски милый? Должно быть. Вероятно, похоже на меня, - несколько опешил тот, не совсем понимая, всерьёз ли был этот комплимент или для поддержки разговора. - Но мой склад характера скорее располагает к уединению, чем к... отношениям. Если ты, конечно, имел в виду отношения... А ты? - А что я ещё мог иметь в виду, в такой-то интимной обстановке? - развеселился Кроули. - Что я, со мной никто не уживётся. Спроси любого из моих знакомых. Он долил остатки вина по бокалам и открыл новую бутылку. Какое-то время оба молча пили вино, изредка чокаясь скорее для порядка. - Думаю, ты неправ, дорогой. В том, что с тобой никто не уживётся, - констатировал букинист внезапно. Он был абсолютно уверен в этом. - Да ладно!.. - громко фыркнул Кроули. - Я себе цену знаю. И за меня ещё доплачивать положено. Несмотря на внешнюю самовлюблённость, себя он всегда рассматривал весьма критически. И самооценка болталась где-то глубоко внизу, едва-едва подтягиваемая до относительно приемлемого уровня парой сомнительных достоинств, по большей части приобретённых. - Может быть, но это не доказывает, что ты прав. Таково моё непредвзятое стороннее мнение. Хотя я, безусловно, не такой эксперт человеческих душ, как мадам Трейси, - он улыбнулся, глядя на собеседника открыто и располагающе. Энтони рассмеялся в голос. - О да. Мадам Трейси, конечно, эксперт!.. Хотя честно говоря, она меня пугает... - после вина он заметно повеселел. А ещё перестал одёргивать себя и невозмутимо пялился — иначе и не сказать — на Азарию, совершенно нечитаемым взглядом. Только благодаря той же причине букинист умудрялся этого не замечать. Мысли путались, а сознание становилось податливым, точно свечной воск. Азария точно помнил, что должен был что-то спросить – прямо сейчас, что-то важное – и чувствовал, что легко может это сделать – но что нужно спросить, упорно не вспоминалось. - …Ах, я всё-таки что-то должен сказать. Но не помню, поэтому скажу вот что, дорогой. Ты… самый… невероятный человек, которого я встречал за свою жизнь. А я работаю здесь дольше тебя, так что, боюсь, Энтони Кроули - невероятнее всех моих соседей вместе взятых, – Азария тихо рассмеялся. – Похоже на тост? Энтони замер, глядя на него и не мигая. Если бы он мог увидеть себя со стороны, то наверняка разозлился бы за то, насколько влюблённое — и почти глупое — выражение лица у него было. Но себя он со стороны видеть не мог, а вот на собеседника смотрел неотрывно. Отмерев наконец, он медленно улыбнулся и неверной рукой поднял бокал: - Очень!.. И я обязан сказать, что это взаимно... - очень хотелось добавить «ангелочек», но слово показалось издевательским, а промолчать Кроули не смог, не после этого постоянного «дорогой», поэтому добавил: - Ангел! Азария рассмеялся, слегка наклоняя бокал. Послышался тихий звон стекла о стекло. - О-ох, боюсь, уже очень поздно… а мы слишком пьяны. Тебе обязательно нужно выспаться после такого… дня. Да, определённо, – он поднялся на ноги, на удивление ровно для градуса, который заявлял. – Разрешаю тебе меня не провожать, дорогой. Спокойной тебе ночи и сладких снов. Энтони не нашёлся с ответом. Провожая его взглядом, он очнулся, только когда Азария был уже на лестнице: - Спокойной ночи!.. - и сполз в кресле, едва не оказавшись на полу. Пьяные мысли метались в голове, не в силах сформироваться во что-то определённое, и в конце концов Кроули так и заснул, где сидел. Утро обещало быть тяжёлым.

***

Дети солнечного всхода, Пёстрых пажитей цветы, Вас взлелеяла природа В честь любви и красоты. Ваши яркие уборы, Под перстом прозрачным Флоры, Так нарядно хороши; Но, любимцы неги вешней, Плачьте! Прелесть жизни внешней Не вдохнула в вас души. Вслед за жаворонком нежно Соловьи о вас грустят; На листах у вас, небрежно Колыхаясь, сильфы спят; Ваши пышные короны Превратила дочь Дионы В брачный полог мотыльков. Плачьте, плачьте, дети света! В вас тоска понятна эта — Вам неведома любовь. Но томление разлуки Выношу я не скорбя… Друг мой Нанни! Эти руки Вьют подарок для тебя. Жизнь и душу, страсть и речи, Сердца нежные предтечи, Вам теперь передаю. И сильнейший меж богами Здесь под скромными листами Скрыл божественность свою.