Crazy little thing called love

Весна медленно вступала в свои права, и в марте погода в Лондоне ещё оставляла желать лучшего. Не то, чтобы букинисту приходилось часто куда-то выбираться, да и одеваться он предпочитал достаточно многослойно, и всё-таки одним утром Азария проснулся совершенно разбитым. Поначалу он списывал ощущения на пищевое отравление, затем на изменения погоды, но когда к середине дня к ним добавилась боль в горле, мученически пришлось признать, что это вряд ли пройдёт от третьей кружки чая. Есть не хотелось. Хуже того, Азария даже не мог удивиться тому, что ему совершенно не хочется есть, или хоть как-то на это отреагировать. Единственное, что он смог сделать - это перевернуть табличку на «Закрыто» на двери, чтобы не дай Бог не заразить покупателей. За неимением лучшего, он устроился в одном из кресел и укутался в плед, постаравшись отвлечься и что-нибудь почитать, а наверх подняться позже. Смутно Фель помнил, что наверху даже есть аптечка, но идти туда было так далеко и тяжело, что он решил отложить поход до момента, как ему станет хоть чуточку лучше. За стенкой были слышны громкие звуки сборника «Best of Queen», а в какой-то момент Азарии пришло сообщение: «Привет, а ты что, не стал сегодня открываться? Даже меня тут спросили об этом». Азария скосился на телефон на столе, зажмурился и очень-очень медленно вытянул руку из пледа, чтобы стащить смартфон на кресло. «Лавка была открыта с утра, но сегодня уже не будет, и правда. Надеюсь, завтра, если кто-то спросит, скажи, пожалуйста», - написал он, и даже на взгляд букиниста фраза была очень оптимистичной. Всё тело ломило и приходилось вздрагивать почти каждое мгновение. «Что-то случилось? Или что?» - казалось, даже в сухих строчках можно было разобрать обеспокоенные интонации, и звуки музыки за стеной поубавились. «Немного заболел, ничего серьёзного, не беспокойся», - кое-как написал Азария в ответ и поморщился от слишком длинной фразы. Каждое движение причиняло едва ли физические страдания. Ответа не последовало. Зато спустя несколько минут незапертая дверь неприлично шумно распахнулась. - Эй, ангел, какого чёрта! - громко возмутился Кроули, совершенно не думая о том, как звучит это обращение со стороны. Ему самому оно казалось совершенно безобидным — поддразнивать Азарию нравилось. Он захлопнул за собой дверь и стремительно приблизился, положив затем узкую ладонь на лоб букиниста. - Чёрт... Он выглядел очень и очень обеспокоенным. Да и был именно таким. Тем более, контраст неуютной прохлады книжного после собственного едва ли не тропического климата заставил поёжиться. На несколько секунд Азария даже решил, что заболеть было в целом не такой уж и плохой идеей его организма, потому что прикосновение понравилось. Очень понравилось. Он даже не мог смутиться такому интимному жесту - в экстренной ситуации эмоции притупились и реагировать привычно букинист уже не мог. - О, дорогой… Не стоило приходить, а я что, не закрыл дверь? – голубые глаза сейчас казались особенно светлыми в окружении слегка воспалённой кожи. Он закашлялся. - Так, - Кроули выпрямился, уперев руки в бока, и, казалось, даже гневно сверкнул глазами. - У тебя здесь холодильник. Прости, но... поднимайся! Он практически выдернул Азарию из кресла и, подхватив под руки, потащил к себе. Мотивация была очень простой: во-первых, в цветочном магазине и в комнатах над ним было в разы теплее, на отопление Кроули никогда не скупился, а во-вторых, так он мог ухаживать одновременно и за больным другом, и за своими растениями, уделяя всем достаточно внимания. О том, где он сам будет спать, Энтони, разумеется, не подумал. Зато Азария вскоре оказался устроен в просторной кровати (покрытой, конечно же, тёмным постельным бельём) и едва ли не насильно накормлен какими-то дорогими таблетками, невесть откуда взявшимися у Энтони. Если бы только не ударившая невовремя болезнь, вряд ли это удалось бы Кроули так легко. Реакция на происходящее только и успевала фиксировать очередной вопиюще сумасшедший факт, начиная от неожиданного посещения спальни соседа и заканчивая ощущением его же постельного белья под пылающей щекой. Было бы проще противостоять, если бы Азария мог хотя бы с возмущением поднять руку, однако у флориста было колоссальное преимущество в скорости и силе в данный момент. Так что проще было сдаться и отложить муки совести на потом, если оно, конечно, наступит. Сейчас букинист начинал в этом сомневаться. - …но я не могу… Боже… а как же магазин? Кроули, я даже не оставил объявления… - волна озноба заставила до боли закусить губу, а затем вновь продолжить жалобно бормотать: - Как же ты находишься здесь… Так жарко… - У тебя температура, - отрезал Кроули. Он выглядел хмурым и сосредоточенным — как иногда бывало, когда он выхаживал особо ценные и особо хрупкие растения. - Отлежишься здесь, в твоей квартире холодина несусветная... Присмотрю я за твоими книгами, успокойся! Попытайся расслабиться и поспать, тебе предстоит пара-тройка мерзких дней, но я что-нибудь придумаю... К тому моменту, как он договорил, в его мобильном уже было открыто несколько вкладок со статьями о том, как надлежит бороться с гриппом. Не то, чтобы Энтони не знал, но сейчас ему дико хотелось перестраховаться. Вид несчастного Азарии вызывал трепетный ужас, и хотелось как можно скорее привести его в порядок. Азария хотел ещё что-то возразить, но закашлялся, а когда вновь получил возможность говорить, уже плохо помнил, что его так волновало. - Очень… необычно… - наконец, смог выдохнуть букинист, за отсутствием иного рассматривая интерьер комнаты. Вокруг было мрачно, стильно и очень по-кроулевски. Взгляд остановился на напряжённой фигуре флориста с телефоном. – Ты… Дорогой, ты ведь не обязан этого делать, совсем не обязан. Правда… я справился бы и сам. - Не говори ерунды, - строго сказал Кроули, посмотрев на него почти укоризненно поверх мобильного и очков. - У тебя чёртов грипп, и тебе необходимо лежать и ни о чём не думать. Это прозвучало едва ли не как угроза, но в ближайшие дни Азария в полной мере мог понять, насколько ответственно Энтони относится к взятым на себя обязанностям (конечно же, если они были добровольными). Он умудрялся успевать следить за всем: за ним, за цветами, за книгами и даже ухитрился продать одну, не перепугав покупателя до смерти. В какой-то момент он заявил, что Фелю необходимо принять ванну и переодеться в свежее, его отправил в ванную комнату - маленькую, как во всех квартирах здесь, но снова темную и стильную - а сам отправился к нему за сменой одежды. Вернулся Кроули странно задумчивый, впечатлённый и молчаливый. Он не смог отказать себе в удовольствии рассмотреть спальню Азарии, и там наткнулся на достаточно неожиданную находку в очень милой (аж зубы сводило) рамке. На ванну букинист согласился безропотно, правда, выглядело это так, как будто он согласился идти на Голгофу умирать за грехи человечества. Ожидания не оправдались. Оказавшись в стильной, до невыносимого современной ванной Азария какое-то время просто стоял, прислонившись спиной к двери. Затем перевёл поражённый взгляд на саму ванну. - Что ж, ладно… Он скоро вернётся, ещё не хватало… - Азария присел на край чёрной чаши и коснулся ладонью смесителя. - Разберусь по ходу дела. Впоследствии он не только разобрался, но и сделал ряд удивительных открытий. Оказывается, несмотря на пугающий вид и жутковатые формы, ванная комната у Кроули была достаточно удобной, а главное – очень и очень тёплой, что сейчас особенно ценилось. Тщательно высушив волосы при помощи не менее современного фена и переодевшись в вовремя переданную свежую одежду, Фель и правда почувствовал себя гораздо лучше. Голова ещё отдавала колоколом, а в теле была слабость, но хотя бы мысли больше не разбегались в стороны, как два дня назад. - Дорогой, а как у тебя получилось поднять на второй этаж это… сооружение? – поинтересовался он, вскоре появившись в дверях. - Через окно, потом дверь ванной разбирали, - каким-то странным тоном отозвался тот, задумчиво рассматривая Азарию. А потом не выдержал: - Слушай, я в твоей комнате случайно одну фотку заметил... Ты что... в армии служил, да? Вид у Энтони был странный, одновременно словно слегка напуганный и в то же время восторженный. Эмоции он испытывал тоже крайне смешанные. - А-а, да! Вначале в королевском полку артиллерии, затем в корпусе связи, в связи, правда, не очень долго. «Повсюду ведомые правом и славой»! – он рассмеялся, будто вспомнив что-то крайне ностальгическое. - Достаточно любопытный опыт, но ранние подъёмы… - тут Азария обеспокоенно перестал улыбаться. - Кроули, всё в порядке? Ты сам на себя не похож. - А... нет. Просто задумался, - с заминкой ответил Энтони, встряхнулся и постарался взять себя в руки. Образ Азарии в военной форме из головы идти не хотел, это казалось одновременно чем-то диким — и в то же время неимоверно гармоничным. - Как себя чувствуешь? Чай будешь? Он снова выглядел как обычно, энергичным и напористым, но во взгляде всё ещё оставалась скрытая тёмными очками задумчивость. - Должно быть… - тот прислушался к собственным ощущениям и кратко кивнул: - Думаю, чай - это было бы славно. Уже намного лучше, но мне не даёт покоя, что я поставил тебя в настолько неудобное положение и с магазином, и с лавкой, и с… со мной, вероятно. - Всё в порядке, - взмахнул рукой Кроули. - Пока окончательно не поправишься, я тебя обратно не отпущу. У тебя там натуральный ледниковый период! Он исчез на кухне, чтобы вскоре вернуться оттуда уже с чаем — как обычно, держа в одной руке две чашки, а в другой тарелку с чем-то сладким. В последнее время у Кроули постоянно было дома что-то к чаю, хотя сам он к сладкому был совершенно равнодушен, да и вообще предпочитал кофе. Азария встретил его взглядом, в котором смутно читалась целая гамма чувств, и даже досада на то, что Кроули упредил его попытку попроситься проведать лавку. - Сегодня уже четверг - придёт поставка, дорогой. Я должен разобрать ящики и рассортировать книги, их ни в коем случае нельзя оставлять на заднем дворе. И потом, я чувствую себя уже гораздо лучше, - он не лукавил, просто воспоминания о первых днях болезни в сравнении с нынешним состоянием казались особенно ужасными. Строгость в голосе букиниста мало сочеталась с выражением лица и искренней радостью от совместного чаепития. - Я заберу твои ящики, а рассортируешь их попозже. Я сделал пост, что лавка по техническим причинам временно закрыта, - пробубнил Кроули, рассматривая собственную хорошо знакомую кружку так, словно она была новой и непривычной. - Тебе надо ещё день-другой отлежаться. Если скучно, могу притащить тебе что-нибудь почитать. Посмотреть телевизор он даже не предлагал, хотя напротив дивана и висел плоский плазменный экран — впрочем, он и сам его редко включал, скорее, ради фона одинокими вечерами. Перед его носом совершенно неожиданно возник список, написанный ещё до того в тяжких страданиях от скуки. - Если тебе не трудно, дорогой, - Азария сделал небольшой глоток чая, наслаждаясь температурой напитка. - Ничуть, - Энтони бегло проглядел список и убрал в карман рубашки, а потом снова долго посмотрел на собеседника, представляя его воочию в военной форме. Не возникало ни малейших сомнений, что этот милый и гипервежливый человек способен при необходимости быть очень, очень жёстким и опасным. Почему, Кроули и сам не смог бы себе объяснить, но интуиции он доверял. Весь день он провёл в беготне из одного магазина в другой, пытаясь успеть и поработать со своими цветами, и разобрать книги. Под вечер он чувствовал себя вымотанным и уставшим, и заснул на диване под увлечённые объяснения Азарии о какой-то новой книжной редкости. Уже задрёмывая, он подумал, что в том рукописном списке что-то то и дело царапало взгляд, но список уже давно отправился в мусорную корзинку, и проверить возможности не было. Решив, что ему просто показалось, Кроули с чистой совестью заснул окончательно. Азария же был рад, что не поинтересовался о судьбе списка лично – это выглядело бы подозрительным, а заметив его в мусорной корзине, он только сложил ладони в молитвенном жесте. Кроули всё же был на редкость невнимательным. Во всяком случае, так казалось букинисту тогда. На следующий день строгий контроль со стороны Энтони немного ослаб, что позволило наконец выбраться в лавку и провести в ней практически весь день – работы было невпроворот. Немного жаль было потери в выручке, хотя Азария и считал, что причина была более чем достойной. Забежавшая «на огонёк» Мадам Трейси сообщила, что с радостью подменила бы его в магазине в случае необходимости, правда, Фель не слишком понял её загадочную аргументацию. Кроули в тот день он видел мало, и это немного расстраивало, учитывая замеченные за ним странности. «Ещё не хватало, чтобы и он заразился», - с опаской мелькнуло в мыслях. Как оказалось, в голову это пришло не зря.

***

Кроули пытался списывать всё на закономерную усталость, но через день усталость не только не прошла, а превратилась в мерзкую ломоту в костях и слабость. С утра он поднялся, даже проведал цветы, а потом присел отдохнуть в кресло - да так там и остался, раскинувшись полулёжа и молча страдая. Он бы страдал и не молча, но слушателей не было, да и вообще самочувствие было отвратительным, и Энтони, к своему огромному сожалению, понял, что заразился. Где-то после обеда сил хватило на то, чтобы вытащить мобильный и попросить Азарию написать объявление, что цветочный магазин временно закрыт и звонить хозяину бессмысленно. Это сообщение пришло прямо перед тем, как Азария решился бы позвонить сам, так что сомнений теперь не оставалось. Требовалось немедленное вмешательство. Первым делом он вызвонил единственных, кто мог спасти его в данный момент – Анафему и мадам Трейси. Обе на счастье дали своё согласие присмотреть за лавкой пару-тройку дней, а при прочих равных казалось, что вдвоём им вполне удастся – и успешно продавать книги, и не забывать поддерживать в выручке и документации порядок. После этого пришлось срочно бежать в ближайшую аптеку – благо, Азария прекрасно помнил, что конкретно к моменту его выздоровления подходило к концу, что кончилось, а чего ещё оставалось у Кроули в избытке. Собрав небольшую «сумку первой помощи» и докинув в неё несколько книг, Фель оставил запасные ключи для Анафемы на косяке двери сверху и уверенно направился в «Эдем».