Crazy little thing called love

Спустя минуту на телефон флориста пришла смс: «Кроули, прошу тебя, сделай последнее усилие и спустись вниз. Мне кажется, ломать эту дверь несколько неэтично, и потом, она, должно быть, очень дорогая». Энтони ни за что бы не сделал это усилие, если бы под дверью стоял кто угодно, кроме Азарии. Но пришлось пересилить себя и буквально сползти вниз, отпирая дверь подрагивающими руками. Впрочем, ещё одним усилием воли Энтони заставил себя выпрямиться и изобразить, что ему не так уж и плохо. Актёрские способности, правда, у него сильно хромали. - Привет. Что-то случилось? - хрипло спросил он. - О-о-о, дорогой, то, чего я и опасался, – Азария невозмутимо положил пухлую ладонь на лоб собеседника. Он сделал это намеренно, можно сказать – он точно знал, что сделает это сразу же, как войдёт, но старался не думать, почему. – Да, именно так. Фель аккуратно отобрал у Энтони ключи, запер магазин и практически на себе потащил соседа обратно наверх. Причём тащил он так легко и невозмутимо, как будто делал это не первый раз (на самом деле это и правда было так – Азария уже давно работал с книгами, и помощи в этом деле ему порой не приходилось ожидать). Конечно, Кроули был достаточно тощим, но всё равно остался впечатлён таким жестом и совершенно не сопротивлялся - напротив, такое положение заставляло мысленно млеть, несмотря на состояние и логичные доводы. - Не стоило, - вяло огрызнулся он. - У меня аспирин есть, справлюсь... - Дорогой, вспомни, пожалуйста, сколько времени ты спускался вниз. И потом, кто-то должен ухаживать за твоими питомцами, потому что вставать дальше ванной ты не будешь. Кроме того, меня обещали подменить на три дня в лавке, так что не беспокойся, я вполне смогу с этим справиться. В постель! Обещания Азария очевидно собирался выполнить, не признавая никаких аргументов, не слушая возмущений и, честно говоря, неуловимо оплетая паутиной заботы всё, то чего только мог дотянуться. Только когда Кроули оказался в постели с градусником, полным комплектом тёплого питья и нужных таблеток, букинист немного успокоился. На время его собственной болезни в спальне Кроули временно прописалось аскетичное кресло, а так как выбирать не приходилось, Азария устроился там и открыл на коленях огромный атлас по флористике. Первый день Кроули проспал, ворочаясь и беспокойно иногда фыркая, а на второй, хоть и чувствовал себя ужасно, порывался встать к растениям. Конечно, сделать этого ему не дали, и Энтони пришлось прочитать целую лекцию об уходе о самых ценных экземплярах. Забота Азарии вызывала тихий восторг, который сильно скрашивал состояние. Началось всё с зачитывания противоречивых цитат из атласа, а закончилось тем, что Азария читал вслух, просто чтобы не давать собеседнику разворчаться. Тем более, казалось, что мерный голос букиниста Кроули успокаивал, и тот пользовался этим с чистым сердцем при любой возможности. Была ещё одна причина смотреть в книгу (или исчезать где-то по делам растений) для Феля – и это сам Энтони Кроули. То, как он лежал, то, как закатывал глаза или методично расписывал что стоит, а что не стоит делать, вводило в странное состояние транса. Иногда даже приходилось переспрашивать – к своему стыду. В оранжерее после очередного предварительного осмотра пришлось устроить своеобразную «летучку». Кроули его об этом не просил, но почему-то казалось совершенно неправильным уходить, не сказав растениям ни слова. - У меня вряд ли получится сделать это так же, но я попробую. Итак… вы должны расти такими прекрасными и здоровыми, как хочет Энтони. И он крайне-крайне расстроится, если с вами что-то случится, поэтому – вы же этого не допустите? Можно представить, насколько будет велик его гнев… как гнев Божий. Открывается он с неба на всякое нечестие и неправду человеков – и я уверен, растений тоже! – подавляющих истину неправдою… О, какая прелесть! Как тебя зовут, дорогая? – Азария подошёл ближе к белоснежным изящным цветкам перуанского нарцисса. – Если мне не изменяет память, гименокаллис, или «лилия-паук». Потрясающе! Так, я немного отвлёкся. А впрочем, должно быть, вы уже всё поняли. Умереть Кроули я точно не дам, так что он сам вам позже всё расскажет, как только встанет на ноги. Определённо. Фель строго посмотрел на цветы и выразительно погрозил им пухлым пальцем, а затем с чувством выполненного долга вышел из оранжереи и направился к следующему по списку пункту.

***

Под вечер Кроули показалось, что он уже достаточно хорошо себя чувствует, так что, пользуясь временным отсутствием Азарии, он поднялся, завернулся в одеяло и поплёлся в верхнюю оранжерею, где мрачным взглядом слегка покрасневших и всё ещё немного слезящихся глаз обвёл больных и слабых питомцев. - Ну и? - вопросил он почти риторически. - Даже не надейтесь. Он взялся за пульверизатор, собираясь налить туда специальную смесь, но не удержался и оглушительно чихнул пару раз, успев вовремя отвернуться. - Кроули!.. – какая-то неведомая сила практически вырвала флориста из помещения и повлекла в сторону спальни. Кроме первого возмущённого окрика Азария не произнёс ни звука, только посмотрел на друга очень выразительно и вышел из спальни. Закрыв дверь на ключ. Пульверизатор он предусмотрительно забрал с собой. - Ну какого чёрта! - грустно возопил Кроули к закрытой двери и, за неимением альтернатив, бухнулся обратно в постель, заворачиваясь в одеяло поплотнее. Мобильный, лежавший рядом на подушке, пискнул о почти разряженном аккумуляторе, но поставить его на зарядку было слишком лень. Где-то с полчаса Энтони ворчал вполголоса в подушку, а затем не заметил, как заснул. Снилось ночное небо, звёзды, туманности и почему-то Азария. Тот торжественно вернул ему пульверизатор, и Энтони принялся периодически прыскать в сторону неба — ответом были звездопады, и это выглядело сюрреалистично и красиво. Он проснулся в районе обеда, взмокший, взъерошенный и без одеяла. Рядом с кроватью на небольшой табуретке был поднос с ещё тёплой едой, аккуратным рядом таблеток, большим стаканом воды и длинным бумажным списком, составленным Кроули. Все пункты там уже были вычеркнуты. Шорох страниц рядом оповестил, что букинист всё это время читал в том же кресле. - Если есть чувство голода, можешь поесть. Если нет, не ешь, но таблетки выпить необходимо, дорогой, - он мимолётно улыбнулся и вновь вернул взгляд к книге. С отвращением закинув в себя таблетки, Энтони потянулся к списку и внимательно просмотрел его, а потом удивлённо вскинул брови, уставившись на Феля: - Ты — всё — сделал? Серьёзно? - он сел на кровати, думая о том, что выглядит явно не лучшим образом в трусах и помятой — под стать лицу – майке. Почему-то это сейчас нервировало. Азария по привычке поднял на него взгляд и тут же вновь уткнулся в книгу. Пальцы немного сильнее сжались на корешке, пришлось приказать себе успокоиться. - Это не так сложно, как кажется. Тем более, всегда интересно попробовать что-то новое. В разумных пределах и временно, конечно же. Кроули снова откинулся на спину, развалившись на подушках, и уставился в потолок, а после долгой паузы изрёк неожиданно и искренне: - Спасибо. - Не за что, – «Ты всё же прекрасный… человек. Как личность, ты… Ох, Боже, что же всё-таки происходит?». Азария перевернул страницу, просто потому что требовалось хоть как-то показать свою занятость в этот момент. – Как ты себя чувствуешь? - Вменяемо, - Энтони сделал неопределенный жест рукой и снова сел. - Пойду ополоснусь. И не вздумай меня останавливать. Он потянулся, встал, мурлыкая под нос «Don't stop me now» и вскоре скрылся в ванной. Вышел оттуда он не скоро, но выглядел теперь почти хорошо. На нём был халат, подаренный ещё невесть когда неясно кем - Кроули не нравилось, что он слишком короткий и шелковистый, но он нежно любил роскошную вышивку в виде змеи на всю спину и, разумеется, черный цвет. - А как же твоя лавка? - внезапно спросил он, нахмурившись. - Ты же всё время тут, кажется... - А? А-а-а, лавка. Да-а, у меня есть… она. В Сохо, - Азария пару раз моргнул и неожиданно почувствовал, что сейчас точно покраснеет. Нужно было срочно бежать! Он был слишком смущён, мысли разбегались в стороны, мешая говорить. – Верно, лавка. Пожалуй, схожу, проведаю, как там мадам Трейси, отличная идея! Замечательная идея… Он практически вылетел из кресла, обойдя Кроули чуть ли не за метр, и исчез в районе лестницы. Книга, которую он якобы читал, медленно сползла с кресла и с глухим стуком упала на пол. Фель и не подумал заложить нужную страницу, прежде чем сбежать. Склонив голову набок, Энтони проводил его удивлённым взглядом, а потом поднял книгу, поискал вокруг глазами и наугад вложил в открытые страницы собственную визитку, на удачу лежавшую на полке неподалеку. Азария всегда закладывал страницы, как бы ни спешил. Но Энтони испытал непривычный укол вины за то, что Фель так разволновался. Должно быть, он и впрямь слишком отвлек букиниста от его лавки со своим дурацким гриппом.

***

Ещё через пару дней работа в обеих лавках наконец вошла в привычную колею. Тогда же их хозяева решили отпраздновать чудесное избавление от напастей совместным выходом. Кроули даже вполне благосклонно отнёсся к предложенному ему ресторану, что вызвало бурный восторг со стороны его соседа. Собираясь на эту встречу, Азария почему-то нервничал. Причина долго не находилась, а затем совсем неожиданно нашлась – стоило посмотреть на собственное военное фото в прекрасной рамке от Тиффани. Азария ясно вспомнил и болезнь, и заочный визит Кроули в его спальню, а апофеозом - в каком виде порой приходилось представать перед другом. Кошмар! Почему-то это изрядно смутило, так что ради сегодняшнего вечера букинист решил особенно расстараться: в ход пошли парадная нежно-кремовая жилетка и совсем новая рубашка схожего оттенка, только светлее. Уже внизу Фель на мгновение замер перед антикварным зеркалом. Собственный вид казался вполне праздничным. Уже на улице взгляд голубых глаз сразу же упёрся в роскошную Бентли. Сердце моментально ушло в пятки. - М-м-может быть… сегодня на такси? – жалобно пробормотал Азария. Собственно, он знал ответ заранее, но не спросить не мог. - Ни в коем случае, - с горящими глазами уверил его Кроули, галантно открывая перед ним дверь. Он весь выглядел с иголочки - а чувствовал себя как на иголках. На свой безупречный внешний вид он угробил едва ли не пару часов, и несмотря на привычный мрачный эпатаж, старания были заметны. Даже ногти у него сегодня были накрашены чёрным лаком - работа редко позволяла такой элемент, но ради повода Кроули постарался. Памятуя слова Азарии о слишком высокой скорости, он даже честно попытался вести чуть аккуратнее - правда, получалось из рук вон плохо. Энтони был слишком взвинчен. Предлагая сходить в ресторан, он почти сомневался в ответе, но получив согласие, пришел в восторг и так до сих пор из него и не вышел. По правде говоря, раньше он никого не приглашал на свидание - вот так по-нормальному, с дорогим рестораном и романтичными свечками на столе - но надеялся, что всё делает правильно. Позже Азария сильно корил себя, что ничто – абсолютно ничто! – в этом вечере не показалось ему… не так. Он чувствовал себя замечательно, он был рядом с тем, с кем и хотел быть, а после определённого бокала вина излишнее напряжение и подавно спало. Было банально хорошо, так, как бывает в компании давно знакомого человека, которого знал всю жизнь и который никогда тебя ни за что не осудит. Во всяком случае, практически ни за что – Фель до сих пор не был уверен в отношении некоторых аспектов мировоззрения флориста. - За приятный вечер в приятной компании! Ох, Кроули, боюсь, моя фантазия на этом берёт перерыв… - бокалы соприкоснулись. Чтобы не мешать другим людям бурным разговором, пришлось вопреки расстановке стульев сесть практически рядом. Руки в движении соприкасались рукавами, и почему-то это тоже было приятно. - Наверное, тут можно сказать — за нас, - подхватил Энтони, неотрывно глядя на него. Очки он снял, на Азарию хотелось смотреть без привычного полумрака перед глазами. Близкое положение ему было неимоверно приятным. По его мнению, вечер получался безупречным. Атмосфера располагала, а разговаривать с Фелем он мог абсолютно о чём угодно, получая удовольствие даже от споров — которые у них всегда выходили на удивление деликатными и увлекательными. Азария замер на мгновение, но улыбка сама собой проявилась на его лице, так что ничего не оставалось, как ещё раз выпить. Тем более, за такое он должен был выпить обязательно. - За нас. Из ресторана они уезжали почти последними. Ночной город не спал, в отличие от букиниста, отчаянно клевавшего носом у стекла даже на запредельной скорости Бентли. - О, уже приехали? Вечер заканчивать не хотелось, но прозаичное понимание того, что завтра всё-таки обычный рабочий день, вынуждало мириться с реальностью. - Спасибо за вечер, - сказал Кроули, когда они подошли к дверям Феля. И, повинуясь непонятному импульсу, подался вперёд и как-то неловко, коротко поцеловал его в щёку. Казалось, рядом взорвалась бомба. Азария практически вжался в двери книжной лавки, вслепую пытаясь нащупать ключи. Выражение лица у него было странное – до невероятного обескураженное и даже испуганное. - Не… не за что, конечно, до завтра! – он развернулся к замку, уронил связку на ступеньки, быстро поднял её и кое-как ввалился внутрь, ещё раз улыбнувшись несколько неуверенно через стекло. Кроули проводил его откровенно влюблённым взглядом и отправился парковать «Бентли», насвистывая под нос «I was born to love you». Уже позже он долго не мог заснуть, ворочаясь и прокручивая в голове прошедший вечер, а когда наконец уснул, то видел какие-то очень бестолковые, но крайне приятные сны.