Crazy little thing called love

Азария не мог увидеть, как сильно расширились зрачки в его глазах в это мгновение. Весь мир рушился, рушился самым непостижимым образом, и он стоял в центре этого бедлама и чувствовал себя парящим в небе. Все возможные слова показались Фелю неточными, мелкими и просто неспособными выразить то, что требовалось выразить немедленно, несмотря ни на что. Тогда он приподнялся на цыпочки, обхватил ладонями лицо Кроули и поцеловал его. Вот так просто, без подготовки, без чтения миллиона инструкций и планирования. Без романтической музыки, свечей и всего остального. Он должен был сделать это, и сейчас Азария не чувствовал в сердце ни единого сомнения. Было приятно. Несмотря на то, что опыта у него не было, они не спешили и это помогало подстраиваться друг под друга, выискивая точки и вздрагивая, будто от искр от кончиков пальцев. В какой-то момент Энтони показалось, что у него вот-вот подкосятся ноги, но в тот же момент он смутно осознал, что уже успел обнять Азарию, устроив руки у него на плечах, и этой опоры оказалось вполне достаточно. Он не мог пожаловаться на отсутствие опыта, но такого — он был готов биться об заклад — точно никогда не доводилось испытывать. И дело явно было не в том, что происходило, а в том, с кем. Если бы кто-то из них в этот момент нашёл в себе силы оторваться и посмотреть в окно, то увидел бы нахально ухмыляющуюся около витрины Анафему. Но разумеется, её никто не замечал, даже когда казавшийся бесконечным поцелуй наконец завершился. - Вау, - только и смог сказать Кроули севшим голосом. - О да… другого слова тут, боюсь, не подобрать. «Вау», —с пьяной улыбкой прошептал Азария в ответ. Хотелось стоять так вечно, никогда не сходить с этого места и наслаждаться упоительным чувством покоя. На контрасте с последними переживаниями покой казался манной небесной, бальзамом на душу или всем вместе взятым. Почему-то теперь все прежние страхи казались такими ничтожными в сравнении с наградой - да если бы он только знал, на что способен один поцелуй Энтони Кроули! Азария медленно поднял голову и чуть громче добавил: - Они взаимны, Тони. Мои чувства к тебе. Я хочу, чтобы ты узнал это, пока я не испугался чего-то опять. Определённо взаимны. Кроули невольно заулыбался обращению. Конечно, его много кто так называл, но из уст Азарии это звучало как-то удивительно ласково и приятно. - А я уже подумал, что нет смысла надеяться, - ответил он почему-то слегка шипящим шёпотом. - Особенно после того, что услышал нечаянно... я столько всего себе надумать успел. - О, значит, я был прав, когда подумал, что ты вполне мог... понять иначе, - тут Азария замер и удивлённо спросил: - Но как ты догадался насчёт валентинки, дорогой? Кроули поймал себя на том, что безудержно краснеет. Скулы вспыхнули моментально. - Я бы так и не понял, если бы не узнал сегодня, что ты тогда днём заходил в «Эдем», - признался он с ощутимой досадой и даже неким раскаянием — а признаваться в собственной глупости было искренне стыдно. - Анафема, - догадался Азария и немного смущённо улыбнулся в ответ. - А я было совсем уверился, что был очень осторожен. Что ж... - Ты и был очень осторожен, - пожал плечами Энтони. Боковым зрением Азария зацепил снующие туда-сюда машины за дверьми лавки и тут же вспомнил о времени суток, открытой двери и тому подобных вещах. Он резко отпрянул и нервно улыбнулся. - Может быть, пройдёшь? Как только объятия пропали, резко стало неуютно, но зато Кроули смог быстро приложить ладони к щекам. Те горели. - Мне бы, наверное, идти открываться, - после паузы сказал он, - хотя не очень хочется. Я зайду вечером? Азария несколько витиевато повёл ладонью в воздухе, что, впрочем, требовалось трактовать как согласие. - Конечно, иди. Я и так порядком тебя задержал, - он ещё раз улыбнулся, смутно ощущая, как горят от поцелуя губы. Ощущение было новым и необычным, но почему-то тоже приятным. Кроули не удержался. Стремительно шагнув к нему, он поймал Азарию за плечи, наклонился и с чувством поцеловал ещё раз, недолго, но глубоко и почти нахально. А потом наконец взял себя в руки, улыбнулся и поспешил едва ли не бегом вернуться к себе, пока ещё мог заставить себя это сделать. Хотелось то ли прыгать, то ли петь, то ли орать от счастья.

***

День в книжной лавке прошёл как в тумане. Азария смутно помнил, что на автомате реагировал на клиентов, что-то советовал, иногда отвечал невпопад, а иногда и вовсе замирал у книжной полки, забыв, зачем он к ней подошёл. На удивление, большинство посетителей реагировало на это с юмором, а кто-то из постоянных даже осмелился предположить, что сегодня мистер Фель явно витает в облаках. Примерно так и было. Времени, чтобы подумать, у него было достаточно, так что приложив усилия, он всё-таки смог собрать собственный мир по кусочкам. В сухом остатке – он мало мог ощутить изменений от такой резкой смены статуса друга на… нечто большее? Любимого человека? Азария не знал, как следует теперь реагировать. Но в одном был уверен – незыблемая основа их отношений, похоже, не слишком пошатнулась. Не было причин отменять совместный чай, периодические походы в рестораны или кафе или даже просто беседы в течение дня, а значит – вселенная была спасена. И всё-таки вечера он ожидал с некоторым опасением. Не было ясно, что теперь он должен делать – и чего ожидает от него Кроули в свете последних событий. В отличие от него, последний был бодр, собран и весел весь день — клиентам традиционно доставались ехидные и язвительные словечки, но букеты из-под рук флориста выходили особенно прекрасными. Казалось, даже горшечные цветы в оранжереях воспряли духом, видя такое настроение хозяина, и даже плеер был в тему, на случайном воспроизведении включая все подряд песни Queen о любви. Время до вечера пролетело моментально.

***

Проводив последнего покупателя, Азария с некоторой заминкой перевернул табличку на сторону «Закрыто», но дверь запирать не стал, направившись к стойке. На глаза попался том Фридриха Шиллера, он так и остался лежать неподалёку. - Что ж, мистер, похоже, ему всё-таки понравилось. Так что вы реабилитированы, - он поднял книгу и поставил её на нужное место на полках в зале. Вскоре после этого дверь книжной лавки распахнулась уже привычно с пинка — правда, на этот раз у Кроули было оправдание. Руки у него были заняты. - Этот мелкий гадёныш наконец готов, - оповестил он, прикидывая, куда бы поставить горшок с зацветшей калатеей. Цветок был обещан Азарии уже давно, но никак не мог угодить Энтони в своём недостаточно безупречном состоянии. В свободной руке у Кроули предсказуемо была бутылка вина. - Боже мой, проходи… Сейчас-сейчас, одну минуту… - Азария моментально оказался рядом. Книги с бокового столика были в два счёта собраны в стопку и переставлены в сторону, освобождая место для цветка. – Дорогой, не представляю, как я буду ухаживать за всеми ними с должной степенью… имею в виду, с твоей степенью… осторожности. - Я за стенкой, мне совершенно не сложно заходить, - отмахнулся Кроули, водрузив калатею на столик и критически рассматривая её. Взгляд был такой пристальный и суровый, что казалось, имей несчастное растение возможность забиться в угол, оно бы так и сделало. Оторвавшись наконец от зрительного внушения, флорист вручил вино Фелю и заулыбался. По идее, улыбка должна была выглядеть счастливой и весёлой, но всё равно складывалось впечатление, что это оскал — разве что клыков не хватало. Казалось, Азария этого вовсе не замечал. Или же чувствовал друга глубже, чем могло показаться снаружи. Он внимательным взглядом пробежался по этикетке и улыбнулся как-то особенно благодарно. - Боюсь представить, в какие расходы выливаются тебе подобные ухаживания. Не стоило, дорогой. На столе привычным образом уже появились прозрачные бокалы. Когда оба устроились, Азария внезапно сказал: - У меня появилось одна догадка, но прошу тебя, отвечать честно. Смартфон, который ты подарил мне… Ты, вероятно, купил его специально для меня, я прав? Кроули почесал в затылке, вздохнул и признался: - Ага. Я бы ни за что себе белый не купил, даже с бодуна. Но я догадывался, что подарок ты просто так не примешь, пришлось выкручиваться... Он поймал себя на мысли о том, что от подобных посиделок с вином или чаем, или прогулок в редкую хорошую погоду не отказался бы ни за что, чего бы это ни стоило. Казалось, на этом держался весь мир, и было особенно хорошо осознавать, что мир никуда не делся. Азария сокрушённо покачал головой, но улыбаться не прекратил – просто не мог себя заставить. Да и не было смысла, всё равно Кроули ни за что не принял бы телефон обратно. А теперь… теперь, похоже, подарок следовало воспринимать как знак внимания? - Ты заставляешь меня чувствовать себя совершенно неблагодарным человеком, дорогой, - он пригубил вина, предварительно взболтав напиток в бокале и сделав глубокий вдох. Аромат был упоительным. - Твои реакции лучше любой благодарности, - почти вкрадчиво произнёс Кроули, неотрывно глядя на него — впрочем, как обычно, этой привычки он уже за собой не замечал. - Так что можешь считать себя очень, очень благодарным. - Не могу, дорогой, – Азария сопроводил слова строгим взглядом. - Теперь… Похоже, что теперь всё стало иначе. Но не скрою, несколько проще, чем было раньше. Хотя бы в некоторых аспектах. От пристального внимания будто даже температура в лавке начала расти. Букинист постарался незаметно поправить бабочку, слегка оттянув воротник рубашки, но легче не стало. Кроули проследил этот жест и вернулся взглядом к лицу Феля, не переставая едва заметно, но непрерывно улыбаться. Вино ничуть не помогало отвлечься или расслабиться, по крайней мере, пока что. - Не настолько уж и иначе, - наконец возразил он, скорее из любви к протесту, чем из реального желания оспорить. Азария сделал глоток вина и качнул головой отрицательно. - Не могу с тобой согласиться, дорогой. Многое изменилось, но я на самом деле рад, что главное осталось неизменным. М-м-м, то, что я сказал тогда… насчёт дружбы. Это правда. Но это не значило, что не было и других чувств, а терять тебя из-за них как друга было бы… - он отвёл взгляд и коротко выдохнул. - Я бы этого не хотел. Ни в коем случае нельзя было этого допустить, определённо. - You're my sunshine, and I want you to know that my feelings are true, - после паузы почти мелодично напел Кроули, не удержавшись, - I really love you, oh, you're my best friend. Это бы точно не изменилось. Я ведь уже почти успел мысленно смириться с френдзоной навеки, подумать только! - С… френдзоной? – озадачился Азария и подумал: «Всё-таки стоило как-нибудь подготовиться, боюсь, от чистого вина мы очень скоро потеряем контроль, на голодный желудок, очень зря…». Подумал и ровным счётом ничего не сделал, продолжив сидеть напротив и улыбаться уголками губ. - Угу, - Кроули оперся локтем о стол и умостил голову на ладони, чтобы неотрывно смотреть было ещё удобнее. - Ну знаешь... я бы как дурак со своими чувствами, а ты бы во мне только друга и видел. Я был почти готов, правда. - О-о-о, это, видимо, сленг, «френдзона», ясно! Нет-нет-нет… - букинист смутился, взмахнув бокалом в воздухе. – Понимаешь, эти… чувства. Слишком новое для меня, никогда в жизни не приходилось сталкиваться с подобным, Кроули. Никогда. Мой Бог, я никогда не писал валентинок, даже в юности… это была моя первая. Энтони внезапно подумал, что если бы он был персонажем мультика, то у него наверняка сейчас глаза превратились бы в сердечки, и это было бы чертовски глупо, но справедливо. - Это удивительно, - протянул он, отпивая вина. - Ты же само очарование, сущий ангел. И валентинка была просто шикарная. Шиллер, кто бы мог подумать. Я тогда голову себе сломал. До сих пор не понимаю, как ты умудрился это провернуть у меня под носом. - О, ты меня не заметил, дорогой, - Азария не без довольства протянул руку, чтобы коснуться бокалом чужого с лёгким звоном. – Я думал оставить её где-то среди растений, но потом ты каким-то чудом оказался рядом и даже не обратил внимания на меня. - Не заметил? Тебя? - Кроули расхохотался, слегка взмахнув бокалом, но не пролив ни капли. - Да уж, ну я и идиот местами... Хотя, конечно, денёк был тот ещё. Честно говоря, мне всё время кажется, что я тебя жутко недооцениваю. И мне за это почти стыдно. - Не стоит, дорогой. Ты стремишься требовать от себя порой слишком многого, тогда как твои самые сильные стороны остаются в тени. Мне, впрочем, льстит, что честь видеть их по какой-то причине досталась именно мне, – Азария ещё раз улыбнулся. Бокал за бокалом хмель брал своё и его голос становился неспешнее, а речь нежнее. Он улыбался чаще, не сводя блаженного взгляда с собеседника и чувствуя мерно накатывающие волны счастья. Кроули же слушал его слова, как чистую музыку — неважно, о чём они в этот момент говорили. Казалось, даже если бы Азария вздумал читать вслух толковый словарь, инструкцию к пылесосу или учебник по экономической теории, эффект был бы таким же. - Ты как звезда, - внезапно произнёс Энтони в образовавшейся паузе, когда оба уже были порядком пьяны. Тон его голоса был серьёзным и спокойным, ведь это был не банальный образный комплимент, а вполне уверенное сравнение. Азария удивлённо моргнул. - Живу… в очень холодном месте? – он тихо рассмеялся, вспомнив сравнение лавки с «холодильником». Энтони хихикнул и снова глупо заулыбался. - И это тоже. Ты... ты очень красивый. На тебя можно смотреть и смотреть, бесконечно. И кажешься очень далёким. А если приблизиться, то ты оказываешься... другим. Не менее прекрасным, но столько нового открывается. И иногда даже пугающего. Азария слушал его поражённо, поверить в слова собеседника было сложно. Практически невозможно, так что затуманенный рассудок выдал единственную возможную причину подобных комплиментов. И эта причина в виде пустых бутылок осуждающе стояла сейчас перед ним на столе. - Мой Бог, никогда не думал, что могу кого-нибудь напугать, дорогой. Чем, по-твоему? - Ты гораздо сложнее, чем хочешь казаться... сильнее, пожалуй, и более непредсказуемый, - Кроули говорил задумчиво, с долгими паузами, но искренне. - А ещё ты неимоверно притягиваешь к себе. Сильнее нейтронной звезды. Несмотря на алкоголь, он был серьёзен. Вино позволяло не задумываться над тем, что и как говорить, но от своих слов он бы и на трезвую голову не отказался. Азария издал странный протяжный звук, видимо, свидетельствующий о тихом восторге, и не заметил, как ладонь сама собой накрыла чужую. - Дорогой мой, ты даже не представляешь себе, какой ты на самом деле романтик… - Это не романтика, - помотал головой Кроули, - это правда. Я хорошо знаю, о чём говорю. И о тебе, и о звёздах. - Романтик… сущий романтик. Они, кажется, потом говорили о чём-то ещё, однако это улетучилось из памяти бесследно. Улетучилось и то, каким образом они умудрились добраться до спальни наверху, но утром Кроули проснулся с закономерным чувством похмелья — и в постели своего ангела. Оба так и оставались одетыми, но во сне успели устроиться в очень тесных объятиях. Выпутываться из них не хотелось, но голова с каждой секундой гудела всё больше, да и тело требовало настойчивого внимания после вчерашних издевательств в виде количества вина. - О Боже… - букинист поморщился, приложив ладонь к виску, и попытался перевернулся на спину. Стена, у которой стояла кровать, оказалась на удивление близко, что заставило приоткрыть один глаз и удивлённо моргнуть. Голос звучал придушенно: – Кроули? Тот издал странный звук, пошевелившись и попытавшись сесть. - Ох. Каждый чёртов раз, каждый, - пробормотал он, потирая виски. - Ни о чём не жалею, впрочем. - Надо же… а я вот кое о чём всё-таки жалею, дорогой. Азария приподнялся и сел на кровати, скептически разглядывая собственный совершенно измятый костюм. - Это о чём же? - настороженно отозвался Кроули, мгновенно обернувшись на него. В трезвом взгляде сейчас плескалась обеспокоенность. Букинист выразительно перевёл взгляд на длинный календарь с котятами на противоположной стене спальни. Кое-где у дат были видны подписи изящным, немного витиеватым почерком хозяина. В основном, впрочем, напоминания касались поставок книг, но были и более эмоциональные надписи в духе «Открывается сезон!» или «Фестиваль японской культуры». - Дорогой, я же просил. Четверг. Подождать хотя бы один день, и нам не пришлось бы вставать в… - тут Азария вздрогнул и резко посмотрел на наручные часы. – Полдвенадцатого дня! Боже мой… Кроули замер, потом громко и затейливо выругался, подскочил и, игнорируя головную боль, буквально слетел вниз, крикнув что-то насчёт того, что потом напишет. Внизу он едва не забыл забрать оставленный на столе мобильник, мигавший уже не одним пропущенным вызовом. Он был морально готов увидеть недовольных посетителей, но всё оказалось хуже. У дверей «Эдема» стояла привычно мрачная Мэт.