Crazy little thing called love

Со стороны сцена перед книжной лавкой скорее выглядела, как побег. И ощущалась так же. Поднявшись наверх, Азария сел на кровать и закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. - Любовь в реальности – слишком сложная вещь для того, чтобы её понять… в книгах всё было проще. Чтобы хоть чем-то заняться, он подтянул к себе старый кнопочный телефон и вставил в него сим-карту, несмотря на чувства, которые по этому поводу испытывал. К белому смартфону Фель уже почти привык. С ним были связаны одни из самых тёплых его воспоминаний. Стоило включить технику, как та тут же разразилась соловьиной трелью. Сердце замерло, но на чёрно-белом дисплее отчётливо высвечивалось: «Анафема, кофейня». - Алло? - Привет! Надеюсь, я не слишком поздно звоню? Ты пока не спишь? – отозвалась трубка серьёзным голосом девушки. - Нет-нет, пока нет. Ты что-то хотела? - Да-а, у меня для тебя небольшое предложение. Ньютон хотел сделать мне сюрприз, и купил билеты в театр, прямо на завтра. А я уже распланировала выходные - выставка будет в Лондоне только два дня, так что… у меня есть два билета. Не хотите сходить? Азария замер. - Н-не хочу схо… О-о-о, нет-нет, должно быть… - Уверен? Это вроде как твой любимый Шекспир, – трубка на редкость выразительно замолчала. - И правда… Анафема, а что за пьеса? – очень тихо отозвался Азария. - «Гамлет». Букинист нахмурился, глядя перед собой точно на календарь. Никаких планов на эти выходные у него не было. Конечно, он с удовольствием посвятил бы время соседу, если бы не окончание сегодняшнего дня. А значит – планов у него и правда не было. «И потом, почему я должен отказывать себе в Шекспире? Кроули он даже не нравится…». - Хорошо, Анафема. - Не сомневалась в тебе. Тогда занесу билеты завтра перед выставкой, примерно в двенадцать дня, хорошо? - Да-да, разумеется. Спасибо, Анафема! Азария положил трубку и ещё раз посмотрел на календарь, а затем не удержался и подписал к завтрашней дате: «Гамлет». Решено!

***

Кроули страдал. Вернувшись к себе, он выплеснул эмоции, обшипев растения почище настоящей змеи, потом наткнулся на белый смартфон около кассы и обшипел цветы в холодной оранжерее. Первой мыслью было выпить, но потом пришла стойкая ассоциация с посиделками с Азарией, и желание тут же улетучилось. Проворочавшись полночи, Кроули кое-как заснул. Снилась ему что-то неприятное, под конец он пытался догнать Феля и никак не мог этого сделать, потому что тот шёл быстро, а сам Энтони словно пытался продраться сквозь болото. В итоге он проснулся до неприятного рано в ещё более паршивом настроении и отправился в верхнюю оранжерею, надеясь отвлечься кропотливой рутиной. Помогало очень плохо. Чуть позже, когда он открыл магазин, не спасла даже острая словесная пикировка с особо вредной покупательницей. На улицу выходить не хотелось, но ближе к вечеру он почувствовал, что голова уже слегка кружится от тяжёлых ароматов растений и запаха разнообразных добавок и удобрений, так что стоило выйти хотя бы на крыльцо. За пару мгновений до этого двери книжной лавки рядом открылись и выпустили на улицу вполне себе цветущее существо. Настроение его было ужасным с самого утра, так что стоило Анафеме удалиться, Азария поднялся наверх и принялся за тщательный подбор гардероба к представлению. Всё должно было выглядеть идеально. Если бы Азарии предложили комедию или что-нибудь более романтическое, в духе «Ромео и Джульетты», он наверняка не решился бы пойти – но классическая трагедия вполне соответствовала желанию броситься в реку, подобно Офелии. Именно поэтому Фель сейчас был одет крайне изысканно и парадно. За счёт вкусов он был похож на эдакого пухленького принца из «Золушки», но это его ничуть не смущало. Когда Кроули только вышел из магазина, чёрный бок кэба уже показался на противоположной стороне улицы, а Азария был на полпути к нему. Билеты в театр лежали у него в кармане вычурного светлого плаща. Почему-то они жгли пальцы, будто сейчас Фель совершал очередное предательство – выезжая в театр, когда Кроули расстроен. И всё же он должен был развеяться. Едва завидев Азарию, Энтони тут же кинулся наперерез, хватая за руку. - Ангел, стой! Позволь мне объясниться, пожалуйста! - взмолился он, заглядывая в голубые глаза и забыв начисто о тёмных очках, скрывающих собственные. Вырвался букинист на удивление ловко, тут же хватаясь за ручку кэба. - Кроули, пожалуйста. Я очень не хочу опоздать, – он потянул дверцу на себя. - Выслушай меня, пожалуйста!.. Сцена выглядела, как в дешёвом дневном сериале. Кроули говорил не слишком громко, но с надрывом, пытаясь оправдаться, что это всё началось очень давно и что он сам по себе ничего такого сильно плохого не делает; таксист в какой-то момент засигналил и тут же получил возможность почувствовать себя подсыхающим растением — тон голоса Энтони взвился вверх, и на несчастного кэбмена обрушился целый шторм ругательств, призывающих просто замолчать и ехать восвояси. Самым ужасным было то, что кэбмен воспринял этот совет как руководство к действию. Воспринял, даже несмотря на потерю заказа! Азария только ахнул, когда жизненно необходимый ему транспорт с визгом стартанул с места и умчался к концу улицы. - Кроули!.. – он издал почти стон отчаяния, резко срываясь с места в сторону ближайшей крупной улицы. Азария почти летел над землёй. «Может быть, успею поймать такси там, хоть бы...», - Прошу тебя, я просто не могу. Ох, неужели ты думаешь, что, если бы я мог выслушать тебя спокойно, взвесив все за и против, я бы не дал тебе такой возможности? Пока мне это недоступно, прошу… Боже, я опоздаю в театр. Я точно опоздаю… Завидев неподалёку свободное такси, букинист тут же кинулся к машине, но сделать этого не удалось — Кроули вцепился в него, как утопающий в спасательный круг, и потащил за собой. - Я тебя подвезу! - горячо заявил он. - А по дороге ты меня выслушаешь! Азария сопротивлялся. Недолго, впрочем, так как напор со стороны друга был настолько сильный, что пришлось сдаться. Тем более, неприятное свойство скорости Бентли превращалось в её главное достоинство сейчас – времени было в обрез. Уже в салоне Фель со вздохом спросил, глядя в окно: - Дорогой, надеюсь, ты закрыл магазин, прежде чем… Ох… Кроули даже его не услышал. - Слушай, я тебе не вру, серьёзно. Я никогда не делал ничего такого ужасного, мелкие нарушения, они никому не вредят... Если бы не это, я бы никогда не смог заняться своим делом и... у меня бы не было этой машины! - он больше смотрел на Феля, чем на дорогу. - Я бы не открыл свой магазин, и я... я бы с тобой не познакомился!.. Кто-то отчаянно засигналил, но Кроули заложил лихой вираж, вписавшись в перекрёсток на красный свет. Азария закрыл глаза и очень быстро прочитал про себя молитву. Сложить руки в подобающем жесте не выходило, так как обе ладони удерживали его на сидении хоть в каком-то подобии статики. - Я верю тебе… Я тебе верю, Боже праведный! Кроули, смотри же на дорогу, прошу тебя! И потом… это ведь ничего не меняет. Если ты продолжишь заниматься этим, а я знаю, что ты скорее всего продолжишь, я просто… просто не смогу, дорогой. Пешеход, пешеход, пешеход!!! Бентли снова бешено вильнула, однако обошлось без жертв, и Энтони наконец сбросил немного скорость. - Что ты не сможешь, ну что? - страдальчески вопросил он, косясь на Азарию. - У меня ведь есть честный бизнес. Я неплохо зарабатываю на цветах, правда. - Тогда зачем? Зачем тебе всё это? Марта Флай и её бандиты? Каждый раз когда ты приносишь мне вино, я должен знать, что ты купил его не благодаря… не хочу даже думать, чему, – стало немного легче, Азария медленно выравнивал дыхание, стараясь думать о том, что он обязан дожить до театра, иначе Кроули точно не переживёт разрыв его сердца прямо в машине. - Мэт моя родственница, куда я денусь, - с отчаянием выдохнул Энтони, косясь на него пронзительным взглядом. - Ну и чёрт, где бы я иначе взял деньги на открытие магазина... мне нужно было с чего-то начать, понимаешь? У меня ж ничего не было, кроме желания. - Это я могу понять, дорогой, - весь вид Кроули сейчас был как ножом по сердцу. Азария смотрел на него непрерывно, хотя смотреть было почти больно физически. – Но теперь у тебя есть твой магазин. И он будет потом, но это тебя не остановит. Что, если ты попадёшь в тюрьму? Господи, я просто не переживу, если ты попадёшь в тюрьму… - Никуда я не попаду, - с жаром пообещал Кроули, - у неё всё схвачено. Я не привык себе отказывать в мелочах... - он страдальчески поморщился, сбрасывая скорость, чтобы заехать на стоянку около театра. Бентли смотрелась здесь как нельзя уместнее. - Прости меня, пожалуйста... Азария сделал медленный вдох-выдох. Успокоиться получилось с трудом. - Пожалуйста, давай поговорим после, когда я вернусь в лавку. Если только ты не желаешь сейчас посмотреть «Гамлета», но вряд ли это так, дорогой, – он нервно улыбнулся, рассматривая всё ещё оставшийся на флористе фартук. Зрелище было уютным и от этого было ещё горше. «Моё мнение действительно важно для тебя. Не верится даже…» - Меня не пустят, - фыркнул Энтони в ответ, немного успокаиваясь. Шанс на разговор заметно повышал настроение, и только сейчас он осознал, что выскочил из лавки как был, взъерошенным и в рабочей одежде. Фель с сочувствием посмотрел на него. Затем внезапно вытащил билеты из кармана, посмотрел на них и улыбнулся. - Ну… может быть, сегодня произойдёт маленькое чудо. А ты бы хотел? Энтони посмотрел на него и яростно закивал. А потом до него дошло, что билета два. - Но ты... ты с кем-то собирался? - с подозрением спросил он, уставившись на билеты. Азария рассмеялся. - Что ты, дорогой. Неожиданно он выбрался из машины, бросив напоследок: - Припаркуйся, пожалуйста, сзади. Тебя проводят в зал. Думаю, Элиот не сможет отказать мне в одной маленькой услуге. И, Кроули. Прошу тебя, оставь фартук в машине. Следовало заметить, что им чудесно повезло. У Феля были знакомые почти в каждом стоящем театре Лондона – он слишком часто там бывал и был очень обходителен. В данном случае один из капельдинеров по имени Элиот был давним знакомым Азарии и с удовольствием согласился провести в зал «друга моего друга», раз уж у него был при себе оплаченный билет. Престарелый сотрудник вскоре направился к роскошной Бентли и хмыкнул, передавая Кроули тот самый второй билет. - Следуйте за мной, мистер Кроули. Внутри им пришлось преодолеть целый ряд тёмных коридоров и роскошных ковров, прежде чем в конце концов выйти в зал, где шли последние приготовления к представлению. После этого загадочный Элиот неуловимо растворился в полумраке. Кроули чувствовал себя неловко. Последний раз он был в театре на принудительном походе в школе, но с тех пор старательно отфыркивался от одной идеи. Но сейчас он был согласен на что угодно, чтобы вернуть благосклонность Азарии — даже на то, чтобы чувствовать себя идиотом в джинсах с пыльными следами на них и старой рубашке с закатанными рукавами, безнадёжно испорченной добавками для лиан. И тем более в своих любимых очках. - Разговор будет после, - сразу же шёпотом предупредил букинист, после чего погасили свет, и они надолго погрузились в атмосферу шекспировских страстей. Кроули послушно молчал весь спектакль, чаще глядя на Азарию — тем более, что «Гамлета» он всё равно знал. И считал, что его в принципе знают все, возможно, с рождения по умолчанию. Но видимо, это ничуть Азарии не мешало. В какой-то момент он так сильно забылся, что схватил собеседника за руку, а после уже не смог отпустить, чтобы не разочаровать. Зато у Кроули появилась возможность накрыть схватившую его руку Феля свободной ладонью и сосредоточиться на этом прикосновении на весь спектакль, мысленно млея. Азария, похоже, не возражал. По сути, он знал, на что шёл, во всяком случае – чувствовал, когда смотрел Кроули в глаза. Этот человек точно не был «ангелом», и не его виной было то, что факт было так удобно не замечать все эти месяцы. В итоге время пролетело очень быстро. - Ты обещал поговорить, - сказал Кроули, когда они снова садились в Бентли. Азария вздохнул, с мечтательно улыбкой покосившись на соседа. Он был в лирическом настроении – не так представлялся их первый поход в театр. И всё-таки они там были – вместе, а это не могло не наводить на романтические мысли. - Обещал. Но вначале, если ты не против, мы вернёмся назад. Ты так и не ответил насчёт того, запер ли магазин, дорогой… Энтони издал какой-то болезненный звук, прибавляя скорости. Дверь он не запер — попросту забыл. Он ведь даже не заходил за ключами от машины, те лежали в кармане фартука, потому что он постоянно забывал отнести их наверх. Оставалось лишь надеяться, что ничего страшного не произошло. Впрочем, как философски решил Кроули, оно всё того стоило. Когда Бентли погасила фары около дверей книжного и цветочного магазинов, обнаружилось, что двери «Эдема» заперты и в них вложена аккуратная записка. «Анафема написала мне о театре, развлекайтесь и ни о чём не думайте, мальчики! Т.» Оказалось, что в их отсутствие мадам Трейси бдительно следила за безопасностью своих любимых соседей – и их собственности в частности. - Что ж… Где желаешь поговорить? – теперь, после спектакля, Азария чувствовал странный подъём и одновременно смущение, главным образом из-за контраста в облачении обоих. В привычной обстановке собственный праздничный вид казался излишним, даже немного смешным. - Где тебе удобнее, - с готовностью отозвался Кроули, рассматривая его мечтательным взглядом. Теперь, когда эмоции поутихли, он мог позволить себе полюбоваться вволю. Кроули на дух не переносил «всякое старьё» (Бентли же была скорее исключением, подтверждающим правило, а рок-музыку Кроули считал по определению бессмертной и вне времени), но Азария с его привычками и манерами был настолько гармоничным, что казался просто безупречным. Он не был «старьём» - он был как будто из совершенно другого мира. - Тогда, если ты не против, поднимемся ко мне. Я хотел бы переодеться, но обещаю тебя внимательно слушать, дорогой. Можешь начинать говорить. Наверху Азария оставил Кроули в подобии гостиной-столовой, усадив в очередное древнее кресло с пледом на спинке, после чего сам ушёл в спальню. Он оставил дверь открытой, бросив: - …я всё ещё слушаю, продолжай. - Ну, я всё сказал, честно говоря, - усидеть на месте Кроули не смог и минуты, так что подорвался и принялся нарезать круги по комнате, стараясь смотреть больше себе под ноги, чем вокруг. Вся обстановка здесь была слишком подходящей своему хозяину, и это слегка кружило голову. То и дело на глаза попадались изящные фоторамки, газетные вырезки и книги, книги, книги без конца. - Я не знаю, что именно и почему ты узнал про Мэт, но поверь, её минимум в моей жизни. Честно. Он опасливо покосился в сторону открытой двери спальни, уловил короткое движение — видно было только руку и часть плеча — и невольно облизнулся. Азария появился в комнате в привычном светлом костюме, жилете и даже при клетчатой бабочке, что казалось абсурдом, учитывая слова до этого. Но только казалось, Кроули же собеседника знал. - Дорогой мой, твоя жизнь безусловно принадлежит только тебе, и ты решаешь, как с ней поступать. Но я не могу позволить себе близкие… тесные… м-м-м, отношения с человеком, даже одной ногой стоящим за чертой закона. Это аморально, Кроули. И пугает. Этот мир будет вторгаться в мой, и совершенно внезапно, – Азария сел на пышный диванчик пепельно-розового оттенка. На кофейном столике рядом тоже были разбросаны книги, одна из которых даже на мгновение заинтересовала его, но он вовремя одёрнул себя. Кроули внезапно болезненно остро понял, что эти слова только что с грохотом поставили перед ним старинные весы с двумя чашами. На одной был Азария, а на другой — весь привычный образ жизни. И делать выбор было откровенно страшно. Он долго молчал, замерев неподвижной мрачной статуей посреди комнаты. Потом сел в кресло, по привычке развалившись, но в позе всё равно чувствовалось напряжение. - Я выберу тебя, а ты потом наверняка меня бросишь, - угрюмо пробормотал он, скорее размышляя вслух, чем отвечая. - А до этого мой магазин сожгут, потому что Мэт не прощает предателей.