Crazy little thing called love

- То есть как «сожгут»?! – почти испуганно пробормотал Азария, тут же вспомнив слова Габриэля о собственной пассии. Марта Флай была определённо опасна. - Ну вот так, - Кроули сделал какой-то невнятный жест. - Мэт мстительная и обидчивая. А я вроде как ей обещал. - Но... но, но если с ними поговорить? Объяснить ситуацию, неужели во всём Лондоне не найдётся… Господи, Кроули, ты хочешь сказать, что ты до такой степени профессионально знаешь эту область?! – с тихим ужасом произнёс Азария. Он судорожно думал, что ещё может сделать прямо сейчас. «Эдем» ни в коем случае нельзя было бросать в этот кошмар, а судя по словам Габриэля – Энтони вовсе не шутил, упоминая пожар. Кроули выгнул бровь, вопросительно уставившись на него: - Смеёшься? Я с ней с пятнадцати лет тесно общался. Конечно, знаю. Если бы не знал, она бы ко мне не обращалась с указаниями и поручениями, - он вздохнул и откинул голову на спинку кресла. Ситуация была патовая. Терять лишний доход, как и относительный нейтралитет с Мэт, ему не хотелось — но терять своего «ангела» не хотелось ещё больше. Возможно, мог быть ещё какой-то, третий выход, но он никак не желал появляться в сумбурных мыслях. Тогда Фель невозмутимо встал и направился в коридор, чтобы вытащить из кармана плаща чёрный кнопочный телефон. Ему предстоял очередной «очень неудобный» разговор.

***

Габриэль взял трубку не сразу. Он и правда терпеть не мог звонки в нерабочее время, даже один из телефонов отключал на этот случай. Личный номер знали немногие, причём только члены семьи и – к сожалению – Азария Фель. Конечно же, тоже член семьи, как бы этот факт ни пытались скрыть периодически на семейных праздниках. - Что? – резко выдохнул в трубку бизнесмен, наспех запахивая халат. Поговорить в чужой квартире было особенно негде, пришлось вывалиться в коридор. – Ты, между прочим, меня отвлекаешь от… - Габриэль, послушай! Это вопрос жизни и смерти… - взмолилась трубка. Бриль закатил глаза, даже откидывая голову чуть назад. И приготовился слушать. Наконец, беседа начала его утомлять, пока в какой-то момент трубка вдруг не изрекла нечто совсем абсурдное. - Стоп. Ты сейчас говоришь о Мэт? - Да-да, поэтому я тебе и звоню. Полагаю, вы, м-м-м, очень хорошо знакомы, и ты, возможно, сможешь попросить её отнестись к одному человеку благосклонно. Очень нужно, чтобы она его… отпустила. Насовсем. - На кой чёрт мне это делать? – искренне удивился Габриэль. – Так, всё, я отключаюсь… - Пожалуйста! Я сделаю всё, что ты захочешь, всё, что угодно, Габриэль! Бизнесмен скосился на трубку задумчиво, затем отклонился в сторону, глядя в проём комнаты, но хозяйка квартиры пока ещё спала. - Ну, это неплохо звучит - «всё, что угодно». - Пожалуйста. Он мне очень… дорог. Его зовут Энтони Кроули, они как бы это сказать – родственники с Мартой Флай, и… - Что?! Вначале Габриэль просто хихикал, боясь разбудить Мэт. Затем начал безбожно смеяться в голос, как ретивый конь, привалившись к стене коридора. Трубка в его руке периодически с отчаянием что-то стонала, но бизнесмен никак не мог взять себя в руки. - Окей, я понял… Ладно-ладно, но ты будешь мне должен. Не обязательно финансово, я найду, когда этот долг забрать. Всё, скину смс, как что-то будет, отключаюсь! – мужчина положил телефон в карман халата и ещё раз хохотнул. – Ну это же надо… Идиот! - Я в курсе, что ты идиот, мог бы не напоминать, - ворчливо отозвался заспанный голос Мэт. Сама она вскоре появилась на пороге комнаты, завернувшись в одеяло. Часть его волочилась за ней, подобно королевской мантии. - Слушай-слушай! Ты не поверишь, что я сейчас узнал, - Габриэль чуть ли не подорвался, подскакивая к ней с самой безумной улыбкой, на которую только был способен. – Короче, так. Звонит мне сейчас один блаженный родственник, так, паршивая овца всего семейства, ну да к чёрту. И говорит… Слушай, а у тебя правда есть на фрилансе парень по имени Энтони Кроули? Несмотря на разницу в росте, Мэт сгребла его за загривок и потащила обратно в спальню, издав недовольный зудящий звук. Меньше всего ей сейчас хотелось выслушивать разные истории где-то в коридоре, когда было ещё полно времени, чтобы всласть поваляться на широкой постели. - Ну есть... - на автомате отозвалась она, но тут же осознала вопрос и сощурилась, уставившись на Габриэля. - А ты-то откуда узнал? - Так я же и пытаюсь рассказать! Шибко ценный кадр или так, младший менеджер? – энтузиазм Бриля трудно было погасить так быстро. Тем более, получить долг на самого святого члена семейства – который, тем более, не так давно от предыдущего долга избавился – было весьма ценным шансом. Габриэль не сидел бы на своём месте, если бы разбрасывался порой бесполезными возможностями что-то урвать. Тем более, не особенно стараясь. Мэт повалила его на кровать и удобно устроилась, положив на него сверху подушку. - Бестолковый племянничек. В семье не без идиота, - она фыркнула. - Толку не так уж и много, все остатки мозгов у него на цветочки уходят. Ну ты в курсе, - она хохотнула. Конечно, тот букет, которым Габриэль предсказуемо получил по лицу пятнадцатого февраля, она не могла не опознать — стиль Кроули узнавался, как бы она ни хотела этого не делать. - Так во-от где я слышал это имя! – Габриэль хлопнул себя по лбу, - Хамло из цветочного! Короче, дорогая. Отпусти его, а? Ну вот… на волю! Пусть делает со своими цветами, что хочет, к чёрту он тебе нужен. Он тут, оказывается, моему родственничку приглянулся, вот что значит плодотворное соседство… - он вновь начал смеяться. Мэт сдвинула подушку повыше, затыкая его, и замолчала, обдумывая сказанное. Потом вспомнила, что узнаваемый букет был в её инстаграме. Потом мысленно прокрутила ещё раз всё услышанное. А потом поняла с каким-то тихим ужасом, что в такой ситуации нелюбимый племянничек, каким бы идиотом он ни был, уже давно сложил два и два. И изрекла очень философское и крайне нецензурное выражение. Габриэль выждал ещё минуту для верности и сдвинул подушку в сторону. - Ну что, договоримся? - заискивающая улыбка сияла прожектором и едва ли не подмигивала. Воистину, только Габриэль Бриль мог подмигивать улыбкой. - Никогда не знаешь, когда какой долг понадобится, точно? А я, знаешь ли, значимый кадр среди должников. Взяв себя в руки, Мэт убрала подушку в сторону и облокотилась на грудь Габриэля, с ухмылкой глядя ему в глаза. - Ты мне задолжал уже столько, что ещё после смерти расплачиваться будешь, - с диким удовольствием сообщила она, не скрывая язвительности. В его словах резон был, да и потом, Мэт уже прикинула, как можно будет эффективно заткнуть пасть племянничку. - Ничего, я попаду в Ад, а ты там явно главная. Замолвишь за меня словечко, а? – он продолжал нагло улыбаться, уже подтягивая Мэт на себя повыше, чтобы удобнее было обнимать собеседницу за талию. – Черкани только утром этому своему Кроули, что «большой босс» дарует ему свободу, и я весь твой. Ну, на сегодня. И завтра точно. - Когда ты так лыбишься, я хочу тебя убить, - невозмутимо заявила Мэт, чиркнув острым ноготком по его шее. - Сегодня, завтра и как минимум вечер среды. Я всё помню. Возможности возразить она давать не стала — в конце концов, Габриэль всегда болтал минимум в пять раз больше, чем она в самом лучшем настроении — и заткнула его наиболее эффективным (после удушения насмерть, конечно, но это было на экстренный случай) методом.

***

На следующий день Кроули вломился в книжную лавку, привычно распахнув дверь пинком. Вид у него был встрёпанный, а в руках был мобильник. - Ангел, ты кому звонил?! - со смешанными интонациями восторга, испуга и недоверия воскликнул он, начисто игнорируя единственного посетителя — степенного седовласого мужчину в очках. Азария нервно улыбнулся последнему: - Большое спасибо и хорошего вам дня, – отпустив озадаченного клиента, он резко перевёл взгляд на Кроули. – Ты что-то узнал? Тот повернул в его сторону экран мобильного. Там было сухое сообщение от Мэт Флай: «Считай охрененным везением, что я про тебя забыла. Но если надумаешь распускать свой раздвоенный язык, то я вспомню, и ты пожалеешь». Вторым сообщением почему-то был совершенно неподходящий к тексту стикер, видимо, отправленный случайно — хотя сама идея того, что Мэт использовала хоть какие-то стикеры, казалась дикой. Фель внимательно прочитал сообщение, улыбнулся и прикрыл на секунду глаза, благодаря небеса за то, что у Габриэля Бриля всё-таки ещё осталась совесть. Букинист не был до конца уверен в её наличии. Всё-таки они не были сильно близки, даже несмотря на то, что мечту Азарии о книжной лавке воплотил в жизнь именно этот человек. - Я звонил Габриэлю, – воспоминание навело на невесёлые мысли о долге. – Похоже, я никогда с ним не расплачусь за эту услугу. Но сработало, не правда ли? - По-моему, это всё — одно сплошное масштабное чудо, - уверенно заявил Кроули, убирая телефон в карман, чтобы заключить Азарию в тесные объятия. - Начиная с того, что я тебя встретил. Невозможно было не улыбнуться – и не смутиться позе одновременно. - К-кроули, пожалуйста… ну не в рабочее же время, кто угодно может войти, – Фель всё ещё был очень счастлив, хотя и чувствовал себя немного виноватым за вчерашнее выражение лица Энтони тогда, наверху. – Ты не слишком расстроен своим выбором? Если для тебя было важно заниматься криминалом, и я как-то помешал… - Ерунда, - поспешно ответил Кроули, точно боясь передумать. «Что-нибудь придумаю», - эхом отозвалось в мыслях. Размыкать объятия он и не собирался — ему было наплевать, надумает кто войти в лавку или же здесь больше не будет посетителей до самого вечера. Последнее, впрочем, благодаря его усилиям по раскрутке теперь было маловероятно. Вспомнив об этом, он нехотя выпростал одну руку, вытащил из кармана другой смартфон — белый — и положил на ближайшую полку. - Пожалуйста, ангел. Это же от чистого сердца было. Считай, что его тебе подарили орхидеи, а не я. Фель обернулся, бросив взгляд на телефон. - Ох, дорогой, нет-нет-нет, я определённо не могу его принять, - в его голосе уже не было той непоколебимой уверенности, как прежде. Стоило Кроули принять праведное решение, у едва зародившихся отношений появилась слабая надежда на будущее. Этот факт существенно давил на привычку иметь под рукой именно такой телефон - подарок любимого человека. Вывернувшись из на самом деле уютных объятий, Азария отгородился стойкой и привычно улыбнулся уголками губ. - Ну солнце моё, ну пожалуйста, - Кроули попытался сделать милое выражение лица, но получилось нечто странное и скорее хищное. - А как же твои книги? Мир не узнает о них без инстаграма. На лице букиниста нарисовалось совсем грустное выражение лица. Создавалось впечатление, будто только он был повинен в отсутствии интереса современников к книгам – из-за персонального отказа сейчас. - Ох, прошу тебя. Ты ведь не знаешь точно, на какие деньги был куплен этот телефон, так? До того момента… - Орхидеи, - с неумолимой уверенностью сказал Кроули. - Орхидеи и только они. Я точно знаю. У меня тогда был ажиотаж на орхидеи. Ему казалось, будто у него с плеч свалился огромный груз, позволяя вдохнуть полной грудью. Глаза, скрытые привычными очками (впрочем, съехавшими на нос), сверкали энтузиазмом. Энтони вновь горел и был полон энергии. - Я оставлю его тут, - заявил он, ткнув пальцем в сторону белого смартфона. - Потому что в моём доме он смотрится просто ужасно. А здесь — идеально. Не дожидаясь ответа, он наклонился через стойку, чтобы коротко поцеловать Азарию в губы, и вальяжной походкой направился к выходу, самозабвенно улыбаясь. Азария проводил его долгим взглядом, а затем строго посмотрел на белый смартфон на полке. - Это ничего не изменит. Впоследствии, впрочем, телефон пришлось убрать за стойку, чтобы на него никто не наткнулся. Выходной прошёл по обыкновению тихо, за привычными делами, хотя объективным взглядом букинист замечал, что атмосфера в лавке неуловимо изменилась. Много месяцев назад она не была столь живой, а сейчас в будние дни едва ли не каждые пять минут внутрь заглядывал какой-нибудь посетитель. И это была заслуга Кроули. По аналогии с главной стойкой, ещё пару недель назад Фель улучшил ориентацию среди жанров и вручную оформил несколько табличек с ценными указаниями. Нельзя было не понимать, что и возросшая выручка – заслуга лично Энтони Кроули. Того самого, который теперь, похоже, возненавидит его за все эти моральные условия и правила в отношениях. А как он мог иначе? На самом деле Азария не до конца понимал, что получал Кроули от общения с ним. Конечно, Фель любил его, искренне и глубоко, как никого до этого не любил. Его хотелось радовать чем-нибудь каждый день, просто потому что у него была невероятно чуткая улыбка. Кроули улыбался окончаниями нервов, против воли, и это завораживало своей искренностью. Вечером субботы Кроули был занят – и не трудно было догадаться, что связано это было с рухнувшими нелегальными планами. Флориста отпускали из лап порока, но вполне легальный бизнес продолжал требовать непрерывного внимания. Азария отреагировал на это со всей вежливостью, на которую только был способен, тем более, ему пообещали, что воскресенье они смогут провести вместе. Жизнь была прекрасна. А ночью букинисту приснился кошмар.