Crazy little thing called love

Уже в машине Азария с улыбкой пробормотал: - Обычно я провожу вечера не так бурно. Немного вина, хорошая книга или, может быть, старый фильм. Думаю, я ещё успею что-нибудь посмотреть перед сном... - Фель взглянул на Кроули и добавил, уловив в его лице странную тень напряжения: - Если ты, конечно, не хочешь составить мне компанию. Впрочем, вряд ли тебе понравится выбор фильма... - Если он не музыкальный, я согласен, - фыркнул Энтони, а потом сообразил, на что только что подписался. Но отступать было уже поздно. - Забегу только к себе на несколько минут, кое-кого проведаю... Идея нелюбимого холодного душа сейчас казалась как никогда привлекательной. Кроули старался отвлекать себя, как только мог, но получалось очень плохо, потому что взгляд то и дело перескакивал на Азарию. Душ почти помог. Почти — потому что поначалу действительно помог, и Кроули даже воспрял духом, но стоило ему запереть за собой дверь и вернуться к Фелю, как всё вернувшееся самообладание снова куда-то благополучно рухнуло. В небольшой комнате царил полумрак. На диванчике уже был разложен тёплый уютный плед с длинным ворсом, а сам хозяин сейчас возился около загадочного вида видеосистемы. Если у кого-то и мог ещё работать кассетный видеомагнитофон, то только у Феля. У него вполне сохранились кассеты, и в их существовании он явно не видел ничего особенного. - О, ты уже здесь, дорогой? Выбери сам, мне импонируют оба. Я сейчас вернусь, только переоденусь... Азария передал кассеты в руки Кроули, а сам исчез в направлении ванной. Энтони проводил его долгим странным взглядом. Потом встряхнулся, рассмотрел обе кассеты и со вздохом вытащил из коробки «Завтрак у Тиффани», решив, что всё равно хуже не будет. Видеокассеты в последний раз он видел, наверное, в детстве, но вот их наличие у Азарии совсем не удивило. К тому же, сам Энтони втайне гордился своей маленькой коллекцией раритетных аудиокассет со студийными записями редких групп. Он присел на край дивана, пытаясь собраться с мыслями и настроить себя максимально нейтрально. Минут через десять дверь ванной комнаты распахнулась. Азария первым делом прошёл в спальню, выходя оттуда уже с будильником. - Надо же, я даже угадал, что ты выберешь, - он улыбнулся, в два счёта заводя пугающего вида металлический механизм. Будильник был водружён на тумбочку у кровати, а его хозяин вернулся в гостиную и устроился рядом с Кроули. – Я, наверное, должен извиниться за такой… излишне домашний вид, но время позднее, думаю после фильма сразу лечь спать, так что… Ничего? Он и правда был одет совершенно нестандартно. Во всяком случае – для своего обычного вида. Как правило, количество слоёв одежды на Азарии приближалось к бесконечности, в зависимости от понижения температуры. Как он не испытывал при этом неудобств, оставалось загадкой, хотя, как сейчас выяснилось, спать он предпочитал во вполне удобной мягкой хлопковой пижаме бледно-голубого оттенка. В узоре ткани витало множество крылатых книжек с белыми пёрышками, и это не добавляло наряду ни капли современности. Венцом всего были пушистые домашние тапочки, которые Фель надел на босу ногу. Не то, чтобы такой вид при посторонних был ему комфортен – скорее, он слишком не хотел просыпаться затем при полном костюме в совершенно разбитом состоянии, так что на этот раз пришлось немного поступиться собственными принципами и перестраховаться. Тем более, Кроули не был посторонним – он был как раз самым близким из всех. Энтони подавился готовым вырваться вопросом про «жуткий агрегат» и понял, что вечер обещает быть очень, очень тяжёлым. Легкомысленной расцветки пижама почти не оставляла простора его излишне богатому воображению. - А... Эм... Всё в порядке, - справился он наконец, думая о том, что полумрак будет всё же несколько на руку. - Да, конечно. Я понял. Он сморгнул, вперив пристальный взгляд куда-то мимо телевизора. Мысли в голове были по большей части нецензурные. Азария кивнул. Поначалу он сидел совсем ровно, точно так же, как порой в гостях у Энтони или где-либо ещё, но фильм увлекал. Вскоре Фель подобрал под себя ноги, просто чтобы сменить позу – для этого пришлось оставить пушистые тапочки на полу. Затем случайное соприкосновение рук – незаметно для него – заставило переплести пальцы с Кроули. Сам Азария осознал жест только постфактум, и он так понравился, что даже разнимать руки не хотелось. Они сидели теперь очень близко. Было настолько уютно, что Азария вдруг подумал, какой же глупостью были все его недавние терзания. Он никогда бы не смог расстаться с Кроули, ни за что. Даже если сам Азария не вызывает у возлюбленного настоящего страстного желания, в духовных чувствах Кроули не приходилось сомневаться. Тот и правда любил его, очень сильно, а значит, всё остальное не имело значения. В отличие от него, Энтони чувствовал себя очень беспокойно. Нить повествования он потерял где-то через четверть часа: мысли сосредоточились на Азарии, на ощутимом тепле от него и на тесном уютном положении. От этого становилось постепенно жарче и жарче, так что в какой-то момент он поёрзал, пытаясь сесть поудобнее, и спустя несколько мгновений осознал, что приобнял Феля и расположение стало ещё хуже. Слишком, слишком тесным. Мысленно выругавшись, Кроули сглотнул и попытался думать о чём-нибудь отвлечённом и, желательно, неприятном. Получалось плохо. Ситуация была почти абсурдной — Азария не делал вообще ничего, даже по сути был полностью одет, но это только распаляло фантазию. В какой-то момент Азария поднял голову, чтобы что-то сказать, но взгляд зацепился за профиль собеседника в полумраке. Слова пропали – Кроули был до безумия прекрасен. Импульс можно было подавить разумом, легко можно было, но впервые в жизни Фель чувствовал, что это делать в общем-то… незачем. Даже больше – для поцелуя сейчас было самое время. Он потянулся вперёд, возможно, слишком неожиданно. В этот момент Кроули заметил движение и повернул голову - вместо скромного поцелуя в щёку тут же вышел иной. Губы угодили примерно в уголок приоткрытого рта. Мгновенное осознание этого факта заставило Феля покраснеть и отпрянуть, тут же прокляв себя за несвоевременные чувства. «Ой блядь», - мелькнуло в голове у Кроули, и он на секунду замер. Или, возможно, меньше секунды. За это время всё остальное из головы улетучилось, а потом он и сам дёрнулся вперёд, чтобы повторить. И не просто повторить лёгкое касание, а поцеловать вполне всерьёз, напористо и горячо. И тогда начало происходить нечто странное. На самом деле – странное, потому что ощущения для Азарии были теперь совсем иными. Даже Кроули вёл себя вовсе не так, как это было привычно – в нём чувствовалось что-то новое, что-то вроде пламени или чего-то подобного. Определённо то, что нельзя просто так потушить вежливой фразой или уходом от темы. Мысли прыгали и никак не хотели собираться в связное предложение, так что желание что-то спросить пока что оставалось только желанием. Азарии потребовалось очень много секунд поцелуя, прежде чем на самом деле убедиться в фантастическом выводе – мужчина рядом горел. И горел неистово, так, как мог только Энтони Кроули. - К… Кроули… Дорогой!.. М-м-м… Не то, чтобы Азария не был этому рад. Приходилось признать, что рад он был даже слишком, так сильно, что не мог испугаться напору. И всё-таки требовалось кое-что прояснить, прежде чем он совсем потерял бы способность говорить связно. – Но я думал, что не… что это для тебя… Ох, Боже, Кроули, прошу тебя! Одну секунду… мне казалось, ты не воспринимаешь меня как… - Азария замер. Как что, так и осталось невысказанным. Дыхание его было сбитым. Вдруг оказалось, что фильм давно закончился, на экране медленно плыли титры. Титаническим усилием воли Энтони отпрянул, выпрямился и уставился перед собой, не мигая. - Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, слушай, я не... - он осекся, поймав на себе взгляд Азарии, и только сейчас до него дошли сказанные им слова. На пару секунд он завис, а потом внезапно нервно усмехнулся: - А ты ошибся, ангел. Тот замер. - О. Это довольно неожиданно… Фель силой приказал себе успокоить дыхание и изменить позу на более целомудренную. Руки вновь замерли на коленях. Взгляд всё ещё не сходил с Кроули, такого потрясающе возбуждённого сейчас. Удивительно, но в этом состоянии он не казался менее красивым – даже больше. В глазах Энтони полыхало адское пламя, и это против воли влекло. – В тот раз ты сказал, что я совсем не похожу на других, с кем ты имел дело до этого. Мне пришлось сделать вывод, что ты воспринимаешь меня только… - он вздохнул и неуверенно улыбнулся. – …воспринимаешь иначе, дорогой. Это казалось логичным. Прости, я, должно быть, поставил тебя в неловкое положение. Кроули как-то удивительно ловко, почти в одно движение перебрался так, чтобы оказаться прямо напротив Феля — для этого пришлось перекинуть одну ногу через его колени и упереться рукой в спинку дивана. Азария охнул. - Естественно, не похож. Совершенно отличаешься во всём и от всех, - он наклонился чуть ближе, не сводя горящего взгляда с глаз Азарии— смотреть куда-то ещё сейчас казалось опасным. - Но это совершенно не значит, что я тебя воспринимаю «только». Совсем не только. Просто я думал, что тебе это ни черта не нужно. Он говорил тихо, быстро и слегка шипел на свистящих звуках, как будто не в силах сдержать переполняющих эмоций. Положение теперь казалось Фелю совсем неприличным. Никогда в жизни он не чувствовал на себе вес другого человека, тем более – настолько привлекательного и в такой провокационной позе. - Мне и правда не было это нужно. Никогда не задумывался об… этом раньше, – голос Азарии стал тише. - Но в последнее время я много думал о нас и о тебе. Недавно мне даже приснился невообразимый сон, немыслимый, и тогда я впервые понял, что ты никогда не касался этой темы, дорогой. Ох… Кроули, прости. Хотелось ещё многое сказать, но вид Энтони сбивал и ощущения душили так сильно, что пришлось даже попытаться расслабить колени и сглотнуть. Внутри разгорался нешуточный пожар, а что с этим делать, оставалось неясным. «Если я переживу эту ночь, нужно будет что-нибудь почитать о физической стороне любви. Есть же издания с подобным содержимым...» - Ангел, - протянул после паузы Кроули, и в единственном слове умудрился выразить сразу все свои эмоции. Слова о сновидении вызвали прилив едва ли не умиления, впрочем, тут же вытесненный более яркими и однозначными ощущениями. - Я не хотел тебя оттолкнуть, вот и всё. Знал бы раньше... Он не договорил, наклоняясь и положив руки на плечи Азарии. В таком положении хотелось буквально выть, собственные чересчур облегающие джинсы вызывали сейчас только лютую ненависть, да и вообще мозги снова отключались. Но спешить не хотелось. Энтони целовался вдумчиво, жадно и неспешно, тяжело выдыхая иногда и неосознанно сжав коленями бёдра Азарии. Как оказалось, это оказывало эффект, и эффект сильный. В какой-то момент Азария буквально силой отодрал его от себя и усадил на диван. - Секунду, буквально секунду… - мгновение, и он был в метре от Кроули, на полпути к ванной. Уже у двери он резко обернулся. В полумраке румянца на щеках не было видно, зато блеск голубых глаз подсвечивал зрачки очень заметно. – Дождись меня, пожалуйста… Он инстинктивно перевёл взгляд в сторону спальни, смутился этого взгляда, а затем резко скрылся в ванной. Дверь хлопнула оглушительно. Кроули выдохнул. Потом тихо взвыл сквозь зубы, сполз на диване так, что оказался едва ли не полулёжа на полу, и зарылся пальцами в волосы, растрёпывая их ещё сильнее. Голова соображать отказывалась, вся кровь прилила куда пониже, и подобная выходка оставляла в каком-то совершенно растерянном и неоднозначном состоянии. На этот раз в ванной вода шумела не очень долго. Азария появился в коридоре вопиюще растрёпанным и даже слегка мокрым – попытки хоть как-то освежиться не помогли. И всё-таки он был рад, что хоть какие-то познания об интимной жизни мужчин в его голове имелись. Видимо, сведения просочились в неё ещё в юности во время обучения в закрытой школе для мальчиков и всплыли, как только срочно потребовалось. - У меня правда совсем ничего такого здесь нет, но… Господи Боже, что я говорю? - Фель стёр стекающие по лицу капли воды ладонью и оправил пижамную рубашку. Даже после разговора с Энтони он не показался себе хоть чуточку привлекательнее, чем был раньше. Из отражения в зеркале минуту назад на него смотрел красный как рак обезумевший мужчина того же неопределённого возраста. Те же светлые волосы, то же округлое лицо. Определённо, не кандидат на обложку глянцевого журнала, особенно в своей домашней пижаме. Правда, губы Азарии теперь выглядели по-новому – от поцелуев они припухли и покраснели. Кроули повернул голову в его сторону, застонал сквозь зубы, как от боли, и в одно движение поднялся. Приблизившись ещё более шаткой, чем обычно, походкой, он чуть наклонился, горячей ладонью коснувшись щеки Феля. - Слушай. Если ты на самом деле не готов, я... - он осекся, как зачарованный уставившись в глаза перед собой — их непривычное выражение затягивало, как омут. На лице Азарии вспыхнула улыбка – точно такая же, как и раньше. Она оплетала, проникала в самое сердце и даже обжигала неожиданным теплом. - Мой дорогой, если бы я ещё сомневался, ты бы сейчас здесь не стоял, – Азария накрыл чужую ладонь на своём лице и добавил почти шёпотом: – Но если ты передумал, просто скажи… На последнем слове интонации дрогнули и в них промелькнул страх. В следующую секунду он оказался ощутимо прижат к стене. - Да ни за что, - осклабился на секунду Кроули, тут же стирая собственную ухмылку очередным жадным поцелуем. Горячие сухие губы быстро скользнули вниз к шее, а руки нахально забрались под пижамную рубашку. Азария охнул и зажмурился. Мысли вновь начали разбегаться в стороны. Паника от абсолютной неизвестности сдерживалась сейчас только жгучим желанием. В полумраке облик Кроули и правда напоминал демона из сна, нахального и неуправляемого демона. Пламя в движениях мужчины медленно, но верно разжигало ответный огонь. - О Боже мой… Кроули! Может быть, всё-таки… Ведь есть спальня, дорогой… Там… Боже… Каждый раз, как чужие пальцы касались нового участка кожи, Фель вздрагивал. Инстинктивно хотелось вжаться в стену ещё сильнее, но сильнее было как раз-таки некуда. Он поднял руки и за неимением иных идей положил их на плечи Кроули. Тот тихо рыкнул, ловко перехватил его запястья и переместил эти руки ниже, не став дожидаться подобной инициативы. Правда, пришлось признать, что в словах Азарии есть резон, но по мнению Кроули, добраться до спальни можно было и не прерывая процесс. Получалось это медленно, плохо, но всё же получалось — на пороге спальни сиротливо осталась лежать пижамная рубашка. Только с прохладой собственных простыней на обнажённой спине пришло более-менее ясное ощущение происходящего. Зрение будто отказывало, и на секунду Азарии даже показалось, будто глаза возлюбленного изменились и пульсируют той же демонической желтизной. Слава Богу – только показалось. - К-кроули… - жарко, немыслимо, так как никогда не было в жизни. Хотелось, чтобы прикосновения не прекращались. Одновременно представить, что будет дальше, было страшно. Азария инстинктивно попытался привстать и подобраться к изголовью, не сводя зачарованного взгляда с фигуры рядом. Энтони напротив - сейчас и впрямь чем-то напоминал демона-искусителя. Он ни на секунду не разрывал тактильного контакта, касаясь то одними ладонями, то всем телом, и обжигал поцелуями, плавно спускаясь ниже. Отвлёкся он только один раз, невнимательно и раздражённо содрав с себя рубашку — даже тесные джинсы были временно забыты под напором эмоций. Когда-то, пока он не ушёл самозабвенно во флористику и постоянно ошивался в сомнительных компаниях, у него было предостаточно внимания со стороны обоих полов. Отвечал он на это внимание далеко не всегда, но тем не менее, ему весьма льстило, когда на него пытались «вешаться» красотки или красавчики. Азария не был «красавчиком» в общепринятом смысле слова, но Энтони — особенно сейчас — казалось, что прекраснее его нет во всём мире, и он бы не потерпел ни малейших возражений. И его тело тоже казалось прекрасным — не идеальным, но зато самым лучшим. Его хотелось во всех смыслах разом, и быстрые губы едва поспевали за импульсами эмоций. Вскоре сдавленные выдохи рядом неуловимо превратились в едва различимые стоны. Чем-то они походили на звуки, которые Азария издавал, помещая лакомый кусочек суши или чего-нибудь послаще в рот – тихий, протяжный и очень красивый звук. Он шёл прямо из глубины горла явно против воли хозяина. Руки его тоже не подчинялись приказам разума – но запаздывали перед прикосновениями извне и из-за этого предотвратить новые поцелуи, грозящие окончательно свести с ума, никак не получалось. Особенно плохо дело обстояло ниже пояса – даже тонкая ткань дорогого белья вместе с хлопком пижамных штанов давили сейчас почти больно. От этого ощущения, впрочем, он был вскоре избавлен — Энтони содрал с него оставшуюся одежду, невнимательно скинув куда-то на пол. Темнота, разбивающаяся лишь отсветом из окна, ничуть ему не мешала, напротив, ему даже казалось, что сейчас все чувства обострились, включая и зрение. Увиденное заставило с довольством хмыкнуть, возвращаясь к прерванному занятию. Губы спускались всё ниже и ниже, захотелось выбить из Азарии какой-нибудь более яркий звук — хотя его стоны и так были сущей музыкой. Удалось это спустя пару мгновений, когда губы накрыли плоть. Азария вздрогнул всем телом, будто от электрического разряда. Это было чем-то немыслимым, сумасшедшим и настолько выходящим за рамки привычных ощущений, что сдержать голос не удалось. Фель приглушённо вскрикнул. - Господи Боже, Тони!.. – не было ясно, возмущение это или восторг. Дрожащие пальцы сами собой зарылись в рыжие прядки, но прервать слишком интимную ласку не смогли – не хватило решимости. Всё тело восстало против остатков самоконтроля – очевидно, что действия Кроули приходились ему вполне по вкусу. По нежности кожи чувствовалось, что за собой Азария ухаживал не меньше, чем за любимыми книгами. Соблазн довести начатое до конца был велик. Особенно после того, как на голове ощутились чужие руки - прикосновение заставило издать невнятный стон. Но всё же в какой-то момент Кроули почти резко оторвался, выпрямляясь и пожирая Азарию взглядом, и принялся стаскивать с себя узкие джинсы - почти демонстративно. И получалось это у него даже грациозно. Азария задыхался от этого взгляда. От вида – вопиюще откровенного – прямо перед собой. От грации Кроули – не кошачьей, а скорее змеиной, и от того, как ловко он этим пользовался. Сейчас разума для Феля не существовало. Мысли рассыпались, так что собрать их в ближайшее время не представлялось возможным. Доступны были лишь вздохи - тяжёлые, влажные и до боли искренние. Энтони Кроули каким-то немыслимым образом смог довести самое терпеливое и чуткое существо во вселенной до состояния, близкого к одержимости. Только почувствовав это, Азария резко сжал пальцы, комкая простынь под собой. Если бы он мог вспомнить, кто он такой сейчас, то безусловно удивился бы полному отсутствию стеснения собственного тела. Ведь чтобы думать о себе – требовалось не думать о Кроули, а этого Фель себе позволить не мог. Стоило Энтони размашистым жестом откинуть последние остатки одежды в сторону и потянуться назад, Азария почти дёрнул его на себя, заключая в новые – отнюдь не целомудренные - объятья. Руки теперь плотно обвивали шею, а губы ощущали на себе чужие – дерзкие и такие любимые губы. Да, определённо – именно это и требовалось сейчас. Новый поцелуй, новое движение, пока этот сон не закончился и не пришлось просыпаться. Инициатива вызвала новую вспышку внутреннего огня - Кроули показалось, что мир затрещал по швам, но на этот раз от этого было только лучше. Прикосновений было бесконечно мало, хотелось ещё, ещё и ещё. Дыхание срывалось на невольно сдавленные стоны, руки лихорадочно скользили по телу. В голове пытался сложиться какой-то важный вопрос, но никак не мог, ощущения отчаянно отвлекали. Внезапно Азария отстранился, совсем чуть-чуть. Требовался воздух, требовался хотя бы глоток понимания происходящего. Иначе он чувствовал, что провалится в топкую пучину страсти и больше ни за что не выберется обратно до самого конца. Он провёл ладонью по шее Кроули и отчаянно прошептал, превозмогая жгучий, как раскалённый металл, стыд: - Тони, п-пожалуйста… Я ведь не знаю точно, только слышал… Вторая рука уже успела на ощупь найти и стащить на кровать металлический тюбик с лавандовым кремом для рук. Он всегда лежал на тумбочке, если только не сваливался от агрессивного соседства с книгами. Несмотря на то, что Кроули это и сам прекрасно понимал, признание вслух вызвало новый прилив смешанных чувств — главенствовал среди них странный восторг. Теперь ещё больше захотелось довести Азарию буквально до обморока — как вызов самому себе. Он отобрал крем и с мыслью «хрен с ним, сойдёт» кое-как открыл. Чуткое обоняние уловило запах лаванды, и это заставило усмехнуться сквозь все ощущения, слишком уж это было подходяще для Феля. Эта мысль промелькнула в долю секунды, но руки уже словно сами действовали без команды разума. Не то, чтобы Кроули был настолько уж умелым и опытным, но сейчас им двигало желание сделать всё как можно лучше. Максимально безупречно. Он прикусил губу до боли, пытаясь отрезвить себя хоть немного, когда один палец преодолел естественное сопротивление мышц, уверенным, но осторожным жестом. Азария вздрогнул. «Господи Боже, неужели это на самом деле?» - импульсивно промелькнуло и погасло в его сознании. Было чуть холодно, и почему-то немного щекотно. Ощущения в высшей степени странные заставляли то и дело жмуриться и сосредоточить все остатки внимания на ровном и плавном дыхании. Страха уже не было, да и чего было бояться? Не открывая глаз, Азария наугад провёл всё ещё подрагивающими ладонями по спине Энтони вверх, до плеч, а затем ещё выше, к шее. Он точно стремился запомнить каждую деталь и особенность происходящего. Одна рука поднялась ещё выше, чтобы можно было очертить сухие как бумага губы Кроули. Даже не глядя, вот так, было ощутимо его колоссальное напряжение. Энтони дышал тяжело и размеренно, и не удержавшись, мягко прихватил пальцы губами. Он каждую секунду мысленно уговаривал себя потерпеть ещё чуть-чуть, ещё самую малость, ещё минуточку, и это очень слабо, но работало. Он продолжал, упрямо и постепенно, медленно наращивая ощущения и пытаясь уловить малейшие реакции. Казалось, что он сам сейчас вот-вот вспыхнет пламенем и натурально сгорит. Мужчина под ним с виду будто и вовсе не замечал происходящего. Но вскоре стало ясно, что это, конечно же, не так. Выдохи переросли в уже знакомые Кроули стоны, тихие, почти жалобные. Случайное прикосновение, казалось, в ту же самую точку, вдруг заставило Азарию распахнуть глаза и застонать на порядок громче. Это было до невероятного неожиданно. Он и не думал, что может быть настолько приятно в подобный интимный момент. - Боже мой, это… Как?.. Горящие глаза уставились на него в восторге, не мигая, и жест тут же повторился снова и снова. Слушать эти стоны нравилось невероятно, и внезапно захотелось довести Феля до того состояния, когда он сам начнёт умолять. Почему-то Кроули был уверен, это тоже будет прекрасно звучать. Азария поддавался. Конечно, поддавался. Что ещё было делать? Каждое новое касание становилось точнее, усиливало предыдущую волну и заставляло вздрагивать всем телом от удовольствия. Воздух вокруг загустел. Вскоре Азария вновь перестал ощущать связь с реальностью – её вытеснили сдавленные стоны, уже почти всхлипы. Кроули творил с ним нечто невообразимое, ладони всё сильнее сжимались на его плечах от силы эмоций. И каждый раз – этого было предательски мало. Каждый раз вспышка спадала рано и оставляла лишь ощущение недостаточности. В то же время смутное осознание собственной жалости в этот момент заставляло буквально сгорать со стыда. Неприлично было стонать так бесстыдно громко, тем более, с ним особенно и не делали ничего такого пока, однако прекратить Фель не мог. Как и очнуться до конца – паузы между движениями пальцев внутри были слишком короткими. В какой-то момент вслух вырвался уже плачущий стон. - Тони… не надо… Пожалуйста… Это слишком… Боже!.. Пожалуйста… Казалось, будто он передумал. Однако Фель не собирался отстраняться. Напротив, теперь его невыносимо вело назад за каждой следующей порцией удовольствия. Припухшие губы уже были искусаны не раз. Противоречие слов и движений только сильнее распаляло. Кроули никогда не отличался терпением, так что сейчас он уже успел трижды превзойти сам себя. К тому же, лаванда пахла невыносимо сильно для обострившихся чувств. Вслух невольно вырвалось какое-то короткое ругательство, когда он отвёл наконец руку, устраиваясь чуть удобнее между соблазнительно раскинутых ног. На первом движении пришлось помочь направить себя рукой, но потом скользкие и пахнущие лавандой пальцы крепко вцепились в бедро, сминая мягкую и такую нежную кожу. На выдохе сорвался короткий, какой-то шипящий стон, едва удавалось сдерживаться, двигаясь медленно и позволяя к себе привыкнуть, хотя от тесноты и жара буквально кружилась голова. Азария к тому моменту и правда был готов умолять. Голубые глаза резало от непрошенных слёз, зато под веками вспыхивала целая вселенная – как будто та самая нейтронная звезда рождалась здесь и сейчас, прямо внутри мужчины. Страсть. Не то, чтобы Фель по природе был нечувствителен к боли, скорее даже наоборот. Однако Кроули и правда превзошёл себя в подготовке. Его внимательность и нежность теперь окупались сторицей, ведь несмотря на болезненность, терпеть ощущения было вполне по силам, а удовольствие уже манило продолжением. И манило так, что в какой-то момент Азария даже прогнулся в спине, впуская в себя сильнее. - Пожалуйста… Это окончательно сорвало крышу. Кроули глухо застонал, схватившись другой рукой за его плечо и резко ускоряясь. В его движениях промелькнула какая-то ярость и даже агрессия. Слишком долгая подготовка изрядно потрепала нервы, и теперь ему казалось, что он вот-вот сорвётся. Удивительно, но чувствовать боль у Феля уже не получалось. Не выходило чувствовать ничего, кроме упоительно глубокого чувства принадлежности Кроули, жажды его прикосновений и особенно – тягучих и сильных ударов внутри. Теперь Азария вскрикивал, каждый раз, насколько хватало голоса и остатков сил. Раз за разом, чуть громче и восторженнее. Именно эти звуки попросту добили. Кроули прошипел что-то сквозь зубы, дёрганно и резко подался вперёд особенно сильно и замер, с глухим стоном кончая. Смутных остатков то ли самообладания, то ли вообще каких-то невнятных инстинктов едва хватило на то, чтобы расцепить оставившую следы хватку на бедре и перевести руку выше, двигая ладонью в том же быстром, едва ли не нервном ритме. После такого было невозможно не сдаться следом. Оргазм вырвал из порядком истерзанного горла рядом полный отчаяния стон – громкий, сильный и долго не стихающий. Стон исчезал плавно, пока не завершился практически полным обмороком его источника. Обессилевшие руки плавно сползли с плеч Кроули вниз и упали на простыни. Эмоций и правда было много для одного вечера. Порой такой эмоциональный диапазон мог уместиться в целом году жизни Азарии Феля. Конечно же – в целом году - до знакомства с соседом-флористом. А тот, в свою очередь, лениво приподнялся на руках, улыбнулся и затем откинулся рядом на спину, блаженно уставившись в потолок. - Охренеть, - тихо вырвалось вслух. Он был абсолютно счастлив сейчас. Вскоре Кроули и сам не заметил, как задремал, а во сне повернулся, обнимая Азарию и закинув на него ногу, словно пытаясь полностью обхватить собой.