Личный враг героя

— Что вам взять? Кофе, чай? Вы завтракали уже? Тут блинчики с вишней офигенные. Если честно, Слава в душе не ебал, офигенные ли тут блинчики — просто заметил надпись на графитной доске у входа про блюдо дня. Но надо как-то начать разговор, непринужденно и в то же время благожелательно. Он еще по словам Феди Букера понял, что возникнут определенные сложности. А решать сложности такого рода Слава не особо умел. Что он умел, так это преподносить информацию и создавать инфоповоды. Интервьюирование пострадавших в круг его обязанностей, да и интересов, никак не входило. Но она захотела говорить только с ним, именно с ним. Славу это не удивило: он ведь лицо «Антихайпа», его знамя, если так можно выразиться. Хотя формальным лидером объединения, в том числе и по документам, являлся Дэн, но все прекрасно понимали, что кое-какого успеха и широкой известности в узких кругах они добились именно благодаря Славе. Его напору, настырности, зацикленности и умению грамотно складывать слова в предложения. Да здравствуют текстовики, ебаный в рот! Что бы вы вообще делали без текстовиков, а, мистер Чейни? Однако Дэну надо отдать должное — у него намного лучше, чем у Славы, да и у всех остальных членов объединения, были развиты коммуникативные навыки и вообще то, что принято называть модным словосочетанием «социальный интеллект». Он умел нарывать инфу, выходить на нужных людей и давал Славе все необходимые материалы, а Слава накладывал их на видеоряд и превращал в информационную бомбу. Причем делал это так успешно, что в прошлом году они даже перестали работать на голой идейности себе в убыток и вышли наконец на самоокупаемость. Больших доходов, конечно, по-прежнему не было — ни один рекламодатель в здравом уме не стал бы спонсором медиа-проекта, постановившего своей священной миссией методичное унижение и обсирание супергероев. Но они получали донаты, много донатов — хватало для покрытия расходов на организацию и аренду студии под запись. Оператором был Миша, монтаж делал Замай, Федя Букер занимался маркетингом — искал источники и вел соцсети, когда Славе было западло, а Славе почти всегда было западло. Собственно, он вкалывал, пожалуй, меньше всех, но при этом горел всем этим движем больше всех, вместе взятых. Никто не ненавидел суперов так сильно, как он. Особенно ебаного Оксимирона. И никто другой не умел так колоритно и вдохновенно поведать о своей ненависти миру. Когда эта девушка — Марина Елисеева, двадцать один год, не замужем, безработная, — связалась с группой «Антихайпа» в Директе, сначала с ней попытался поговорить Букер. Но она сказала, что расскажет свою историю только Гнойному, причем лично. Возможно, тоже хотела хайпануть — у их Ютуб-канала все-таки триста тысяч подписчиков. Это хоть и не пятьдесят миллионов «Букинг Машин», но тоже не в лужу перднуть. Однако все-таки она сумела Федю зацепить. Сказала ему что-то такое, что он посоветовал Славе: «Просто встреться с ней, чел». Слава все равно последние пару недель бездельничал, никаких поводов для вдохновения не подворачивалось. Так что он не заставил себя долго уговаривать и пошел на встречу в кафе, которое выбрала Марина. Сначала он подумал, что она типичная субкультурная девочка: волосы у нее оказались выкрашены в идеально белый цвет и выглядели бы даже красиво, если бы не были такими жиденькими. Правда, странно, что при этом на ней не было ни грамма косметики, даже лака на ногтях, и одета она была совсем неброско. И только уже сев с ней за столик и предложив вишневые блинчики, Слава внезапно осознал, что эти белые волосы — не краска. Это седина. Марина Елисеева, двадцать один год, была абсолютно седой. — Рада, что вы согласились прийти, — сказала она, нервно сжимая зубочистку худыми пальцами без колец. — Я боялась, что не захотите. — Почему нет? Мне Федя передал, что у вас что-то важное. — Да, но… кто вы, и кто я… а я никто, — сказала она совсем без горечи, тусклым, невыразительным тоном, как будто давно смирилась с этим осознанием. Подошла официантка. Слава, бросив на Марину неуверенный взгляд, все-таки заказал зеленый чай и блины. Она как будто не услышала этого, и все продолжала крутить зубочистку, иногда пробуя подушечкой пальца острие. — Я, конечно, могла про все рассказать и Феде, — проговорила Марина, не поднимая глаз от стола. — Но мне очень хотелось увидеть именно вас и спросить… Я на ваш канал не подписана. Слышала о вас, конечно, один или два ролика видела, попадалось в трендах. — Понимаю, — сказал Слава. Почти все видео «Антихайпа» с его участием неизменно попадали в тренды Ютуба, хотя и набирали тонны дизлайков от оксидрочеров и проплаченных ботов «Букинг Машин». — И знаете, вы мне не нравились, — сказала Марина и вдруг усмехнулась. — Все ваше объединение, но особенно вы лично. Никогда не могла понять, откуда в вас столько злобы, столько желчи? Ведь это же черная неблагодарность. Супергерои столько делают для нас, для города, для всей нации. А ведь они не обязаны. — Они хорошо на этом зарабатывают, — возразил Слава. — Конечно, но что в этом плохого? Высококвалифицированные врачи тоже хорошо зарабатывают, они ведь спасают жизни, и это справедливо. К тому же ведь суперы не с нас берут плату, а с рекламодателей. Их помощь людям безвозмездна. — И все равно они заносчивые мудаки, считающие нас букашками под своими ногами. — Да. Вы правы. Так и есть. Принесли чай в заварнике. Слава молча разлил его, давая Марине время собраться с мыслями. Она наконец бросила зубочистку и обхватила чашку зябнущими, чуть дрожащими пальцами. — Я вас не одобряла, но я и не фанатка Оксимирона. Конечно, я его уважаю… уважала… как представителя силовых структур. — Суперы не представляют силовые структуры. Они не подконтрольны государству, «Букинг Машин» вообще позиционирует себя как продюсерское агентство, хотя по факту они занимаются вербовкой наемников и продажей их услуг. — Да, я помню это ваше видео, — кивнула Марина. — Там, кажется, какая-то нелегальная схема… не помню, простите. — Да ничего. Тут дело, я так понимаю, не в «Букинге», да? А конкретно в Оксимироне? Марина пристально посмотрела на Славу. Слава старался не давить, не спешить, дать ей время. Не только для того, чтобы она хоть немного расслабилась и дала ему то, за чем сюда пришла, а в большей степени потому, что он видел: она доведена до грани. До предела. Она сгусток обнаженных нервов, голых оборванных проводов. Ей плохо. Ей очень плохо, ей нужна помощь. Но чтобы Слава мог ей эту помощь оказать, она должна заговорить. — Я хотела спрыгнуть с крыши. Неделю назад, в бизнес-центре на Вознесенском. И спрыгнула. — И он вас поймал? — Да. Но… не сразу. Перед этим мы поговорили. Блинчики с вишней остывали, и Слава тихонько пододвинул к девушке ее тарелку. — Поешьте, Марина, — мягко сказал он. — Извините, но вы плохо выглядите. Когда вы ели в последний раз? Надеюсь, не неделю назад? Она с непониманием посмотрела на Славу. Потом на тарелку. И коротко рассмеялась. — Знаете, что смешно? Я не помню. Кажется, что-то ела с тех пор, но не уверена. Я одна живу, так что даже не у кого спросить. — Вы себя доведете до истощения. Вам нужно поговорить с психологом. Мы это можем организовать, оплатим вам консультацию, или несколько, если понадобится. Послушайте, не надо сейчас ничего рассказывать, если не хотите. — Но я хочу. Я именно потому и написала, что… Слушайте. Что он за человек? — Кто? Оксимирон? — Да. Его зовут Мирон Фёдоров, и он большую часть жизни провел в Европе, только несколько лет назад вернулся в Россию. И это все, что я о нем знаю. — Это всё, что о нем знаю все. Он не афиширует свою биографию. Ходят слухи, что он участвовал в антитеррористических операциях где-то на Ближнем Востоке, но когда именно и что там было, никто точно не знает. Его покрывают сверху, там у них все на мази. — Как вы думаете, он жестокий? То есть… я хочу сказать… — Я знаю, что вы хотите сказать, — решительно прервал Слава. — И да, я считаю, что Оксимирон крайне жестокий, циничный, беспринципный мудак. Человеком я бы его называть не рискнул. Марина кивнула, как будто довольная услышанным. Хотя именно эту сентенцию, теми или иными словами, Слава повторял со своего канала и страниц в соцсетях уже три года. Но, видимо, она хотела услышать подтверждение от него лично. — Вы с ним сталкивались? С Оксимироном? — Был на его концертах пару лет назад. Когда он только начал устраивать открытые встречи с фанбазой. — Он вам тогда нравился? — Да, — поколебавшись, сказал Слава. — Думаю, да. Наверное. Но он всем тогда нравился. Так ведь и было задумано. — Он очень обаятельный. Просто очень. Гораздо больше, чем кажется, когда смотришь фото или видео. От него как будто исходит… не знаю, какая-то аура, феромоны, что-то вроде того… Такой концентрированный поток силы… но не доброй. Понимаете, эта сила в нем — она не добрая. Хотя он спасает с ее помощью людей. И меня он тоже спас. Но он не добрый. — Он как-то обидел вас, Марина? Что-то вам сказал? Она вздохнула и стала рассказывать. Славу даже удивило, как много она смогла запомнить — чуть ли не дословно весь их разговор. Он не сомневался, что она нигде не приврала, потому что такие вещи действительно способны врезаться в память навсегда. — Он как будто хотел, чтобы я спрыгнула. Все, что он говорил, словно нарочно меня подталкивало к прыжку. Я сперва подумала, это, ну, знаете, шоковая терапия — я читала, что переговорщики иногда так делают, чтобы человек встряхнулся и другими глазами взглянул на ситуацию… но я не знаю, каким образом его слова могли меня встряхнуть. Он описал мою жизнь так точно, как будто знал меня раньше. И объяснил, почему мне нет смысла продолжать жить. Что все станет только хуже, а второй раз я уже побоюсь… И знаете, вот это самое ужасное. Это… Она спрятала лицо в ладонях. Слава подумал, что она расплачется, но Марина просто сидела, крепко прижав сложенные лодочкой руки к лицу. — Это самое ужасное, — глухо сказала она. — То, что он прав. Я никогда не смогу это повторить. То, что я видела, пока падала… Что поняла… — Но вы все-таки живы, он вас поймал. — У самой земли. Я пролетела двадцать три этажа из двадцати четырех. Эти две секунды… знаете, у Стивена Кинга есть такой рассказ, «Долгий Джонт». Не читали? Про мальчика, который попал в пустое место и провел там вечность, а потом вернулся обратно в наш мир, и здесь прошла всего секунда. Но этот мальчик стал стариком и поседел. За одну секунду. — Вы тогда и поседели? — понял Слава. Внутри у него все сжалось, скрутилось и вывернулось, когда он это осознал. Марина кивнула. — Не прямо в тот момент. Пришла домой, не помню как, легла спать, а через пару часов проснулась… такая. — Она безотчетно тронула рукой белые пряди. — Я вот этого и не могу понять. То, что он мне говорил до того, как я спрыгнула… ладно, допустим, это просто жестокая правда. Он прав. Может, я бы и не спрыгнула, если бы он не наговорил мне это все, а может, и да, это уже не так важно. Но я не понимаю, почему он просто… просто не поймал меня сразу. Ведь у него молниеносная реакция. Говорят, он даже способен к телепортации на небольшие расстояния. Он мог меня схватить, когда я только ступила с парапета вниз. Но он как будто нарочно ждал и смотрел, как я падаю, потому что… — Потому что это весело, — скрипнул зубами Слава. Марина уставилась на него почти в испуге. — Думаете? Ему было весело?! — А вы сами как думаете? Вы же его видели. Она медленно покачала головой, словно не веря. А потом вдруг резко кивнула, так, что седая прядь выбилась из хвоста и скользнула вдоль впалой щеки. — Да, — прошептала Марина Елисеева, одна из великого множества простых людей, доблестно спасенных супергероем по прозвищу Оксимирон. — Ему было весело.