Личный враг героя

— Что это за ебаная хуйня, Мирон, скажи, пожалуйста? Илья сидел за громадным овальным столом в кабинете с панорамным окном во всю стену, навалившись на него грудью, и кипел от бешенства. Мирон задумчиво смотрел поверх его плеча на кремлевские звезды за окном. Он любил эффектные городские пейзажи и был очень рад, когда они переехали в офис в самом центре. Из его собственных квартир — всех трёх — вид открывался не хуже, но не на Кремль все-таки. Надо это исправить. — Где именно? — лениво осведомился Мирон, переводя наконец взгляд со звезд на покрасневшее лицо Ильи и небрежно вытряхивая на ладонь сигарету. — Здесь, — рявкнул Илья и рывком развернул к нему ноутбук. С силой хлопнул по клавише, запуская открытый ролик на Ютубе. Мирон увидел знакомое скуластое лицо, темные взъерошенные волосы, злой прищур и палец, обвиняюще тыкавший сквозь экран лично ему, Оксимирону, в грудь. — Очередной дисс от «Антихайпа», — невнятно констатировал Мирон с сигаретой в зубах. — Ебаная хуйня, согласен. Как обычно. — Нет, не как обычно. Это видео вышло вчера и за сутки набрало два миллиона просмотров. Оно про Елисееву. — Елисееву? — Ту девицу, которую ты поймал в прыжке. Вот, полюбуйся. Кадр сменился, и Мирон увидел девушку, показавшуюся ему смутно знакомой, хотя он не был вполне уверен… а, блядь. Да это же та самая попрыгунья-стрекоза, с ипотекой. Только волосы перекрасила, наверное, чтобы в кадре эффектнее смотреться. Что ж, каждый стремится урвать свои пять минут славы, Мирон ее в этом ничуть не винил. — Она тебя обвиняет, — сказал Илья. — В жестоком обращении, моральном издевательстве и побуждении к суициду. Мирон на секунду замер. А потом не сдержал эмоций: — Она что, совсем охуела?! Я поймал эту дебилку у самой земли! От нее бы мокрого места не осталось! — Именно в этом и проблема. Она говорит — то есть Гнойный говорит, будто она говорит, — что ты нарочно затянул ее падение, чтобы над ней поиздеваться. — Что за бред, — искренне удивился Мирон. — Точно бред? — Илья прищурился, буравя Мирона взглядом. — Ты вот на сто пудов уверен, что бред? Говори мне правду. — Конечно! Блин, ты реально думаешь, что я стал бы… Да делать мне больше нечего! — То есть ты хочешь сказать, что просто стоял и смотрел, как она падает? Хотя мог за долю секунды ее остановить, когда она только ногу над парапетом занесла? Мирон пожал плечами. Ну, ладно, может, и у него и правда мелькнула мыслишка, что эту идиотку стоит проучить. Но чтоб ему сдохнуть, если это не пошло ей на пользу! Вон как раскудахталась, аж до «Антихайпа» добежала. Ебаный «Антихайп»… Мирон, конечно, не воспринимал их наезды всерьез — постольку, поскольку их не воспринимало всерьез продюсерское агентство, с которым у него был контракт. Мирон работал с «Букинг Машин» на эксклюзивных условиях уже восьмой год и был сполна доволен как финансовой стороной дела, так и имиджем, который команда Ильи Мамая успешно создала ему в медиа-пространстве. Он всегда был героем, в той или иной степени — и когда наводил порядок во дворе в частной школе под Лондоном, и позже, в Сирии, — но именно Илья и его агентство сделали Мирона звездой. Они сделали его Оксимироном — супергероем без страха и упрека, рыцарем мегаполиса, борцом не только с тем злом, что грозит добропорядочным гражданам на улицах, но и с тем, что сидит в них самих. Мирону очень нравился этот образ, в нем было величие и доля здорового пафоса, полностью укладывающиеся в его собственное представление о себе. В конце концов, к чему ложная скромность? Он обладает силой, позволяющей ему голыми руками поймать и остановить падающий самолет с горящим мотором; он умеет летать и перемещаться с такой скоростью, что некоторые принимают это за телепортацию; у него пуленепробиваемая кожа, он неуязвим, он практически ебаный полубог. И ещё он зверски харизматичен. История знала людей с суперспособностями, которые двух слов связать не умели — но только не Мирон, о нет. Он купался в лучах славы и народной любви и щедро платил своим пылким фанатам — и фанаткам — той же монетой. Может, не вполне искренне, может, слегка наиграно, но ведь так делают все селебрити. Мирону нравилось быть селебрити. Он спасал людей без особого энтузиазма, просто потому, что мог, но именно купаться в лучах заслуженной славы за свои подвиги было его настоящей страстью. Он упивался славой. И да, она несколько подпортила ему характер. Но так происходит абсолютно со всеми знаменитостями. Мирон в этом смысле не первый и не последний. И если какая-то дурочка попалась ему под горячую руку, когда у него было не очень хорошее настроение, но он не отвернулся и не бросил ее подыхать, а все-таки спас, пусть и немного подразнив при этом — так ей стоит быть благодарной, а не крутить носом, что с ней, сучкой, были не очень вежливы. Мирон попытался объяснить все это Илье — в простых доходчивых выражениях, прекрасно понимая, что все равно никогда не сможет донести до него свои мысли и ощущения во всей их полноте. Не потому, что он считал Илью ниже себя — не больше, чем любого простого смертного, — но некоторые вещи, творящиеся в голове супера, может правильно понять только другой супер. Ваня понимает Мирона; Дима когда-то понимал Мирона. Только с этими двумя он мог говорить напрямик. С Ильей приходилось подбирать выражения — и потому, что он не супергерой, и потому, что он, мать его, продюсер Оксимирона. А поэтому информацию должен получать дозировано и отфильтровано, чтобы вдруг чего не вышло. — Я понял, — подытожил Илья, когда Мирон закончил. — Тебе вожжа под хвост попала. С тобой бывает. — Да ладно, — отмахнулся Мирон. — Пусть спасибо скажет, что я вообще там оказался. У меня в тот день не было патрулирования по графику, я ждал встречи с тобой и просто бездельничал. Кстати, ты обещал, что понизишь мне патрульную нагрузку. Два раза в неделю — я еще согласен, но не по три же часа, Илья! Ты знаешь, каково это — три часа в подряд слушать сразу весь город? Хотя откуда тебе знать… — Это обсудим позже. Сейчас у нас другая проблема. — Да в чем проблема-то? Я… Зазвонил телефон Ильи. Мирон умолк и просто курил, поглядывая на кремлевские звезды за окном, пока Илья отвечал на звонок. Сначала он слушал спокойно, потом вскочил, и выражение его лица Мирону совсем не понравилось. Илья резко сел обратно, подтянул к себе ноутбук одной рукой и что-то быстро ввел. — Кто это? Ян? — спросил Мирон, но Илья даже глаз на него не поднял. Ян был их маркетинговым директором, у него была команда, мониторившая реакции в соцсетях. Мирон не любил, когда его встречу с продюсером прерывали посторонними звонками; и Илья, и Ян это знали, и если они ведут разговор при нем, значит, и впрямь что-то стряслось. — Твою мать, да когда они успели?! Видео вышло только вчера! Как… стой, погоди. Да, я записываю… твою мать… ебать твою сраную мать в рот, — яростно выдавил Илья. Какое-то время он слушал Яна, не глядя Мирону в лицо. Потом ответил: — Я понял. Держи меня в курсе. Проверю и перезвоню. И, отключив звонок, встал. — Что еще? — недовольно спросил Мирон. — Пока не знаю точно. Мне нужно срочно сделать пару звонков. Подожди меня здесь… пожалуйста. Я быстро. Оставшись один, Мирон встал и подошел к панорамному окну. Заложил руки за спину, покачиваясь на носках и оглядывая распростертую под его ногами Москву. Весь город у его ног… он всегда об этом мечтал. С тринадцати лет, когда его чморили лондонские скинхеды по дороге из частной школы, куда запроторили его родители, не спрашивая, надо это ему или нет. Суперспособности у него уже начали проявляться, но совсем слабо; в полную силу они развернулись в пубертате, после полового созревания. Мирон отчетливо помнил, когда это произошло: его первый в жизни полет, хотя и неосознанный, совпал с первой ночной поллюцией. Он взмыл вверх, пробив потолок и оказавшись в спальне соседей сверху. Хорошо, что там в тот момент никого не было… Он усмехнулся этому воспоминанию. С того дня силы нарастали буквально на глазах, уже через неделю Мирон стал грозой района, а через месяц им заинтересовалось английское правительство. И тут надо отдать должное родителям, они подсуетились и не позволили МИ-6 наложить лапы на их уникального сына. Никто не смел наложить на него лапы, если только Мирон не хотел этого сам. Илью он тоже держит на коротком поводке. Хотя под началом Мамая находится еще несколько супергероев помельче, но фактически все агентство держится на Оксимироне, его феноменальной силе, его харизме и, главное, беспредельной народной любви. Что может поколебать эту любовь? Какие-то жалкие высеры хейтеров на Ютубе? Они только и способны, чтобы злобно тявкать. Собаки лают, караван идет. В конце концов, Мирон за десять лет спас сотни, если не тысячи жизней. А эти завистники хоть одну спасли? Мирон вдруг подумал, что ролик он так и не посмотрел, и повернулся к ноутбуку. Беловолосая Елисеева с экрана уже пропала, и теперь Мирон увидел Гнойного — Вячеслава Карелина, который, сполна оправдывая свою гнусную кличку, прыскал ядом в сторону Мирона последние несколько лет, отчаянно привлекая внимание к себе и своему объединению. «Антихайп», так они назывались. Мамай пытался с ними как-то договориться, но они корчили из себя идейных и, видите ли, чеки не принимали. Что ж, черный пиар — тоже пиар. Конечно, приятного от них было мало — например, месяц назад они поведали миру о трех квартирах Оксимирона в Москве, его мини-автопарке, штате личной прислуги и привычке проводить выходные на Багамах. Но в отличие от некоторых нечистых на руку политиков, Мирон не украл ни копейки денег, на которые все это было куплено. Его забрасывали деньгами спонсоры, одна минута рекламного ролика с его участием давно перевалила за миллион баксов. И кстати, на Багамы он всегда летал, так сказать, своим ходом, а не нанимал частные самолеты, вредя экологии. Впрочем, багаж все равно доставляли обычным путем — не с чемоданами же ему над Атлантикой рассекать. С самим Гнойным, как и прочими участниками антисупергеройской тусовки, Мирон лично никогда не встречался — многовато чести. Он и не думал о них толком до сегодняшнего дня. Но сейчас, в этом видео, вид у Славы-Гнойного был какой-то особенно злой. Обычно в его манере изложения скользила презрительная ленца, словно он считал Мирона вообще не особо-то и достойным критического обзора. Теперь же что-то изменилось: в Карелине клокотала настоящая яростью. Мирон, невольно заинтересовавшись, включил видео и просмотрел от начала до конца. И только тогда понял, о чем говорил ему сейчас Мамай. Ебать. Тут, кажется, и впрямь наклевываются потенциальные проблемы. Хлопнула дверь: Илья вернулся. — Смотришь, да? Хорошо. Дома потом еще раз посмотри. Нужно продумать, что ты на все это ответишь. — Что я отвечу? Илья, ты что, реально думаешь, что мне… мне придется перед ними оправдываться?! Сама эта идея отдавала абсурдом. Но Илья не усмехнулся в ответ. — Не перед ними. Перед рекламодателями, — сухо сказал он. — От тебя сегодня отказались «Reebok», «Apple» и «Hugo Boss». И только что звонили из «Ferrari», они пока официальный отказ не дали, но срочно требуют объяснений. — Какого хера! — Мирон вскочил на ноги: это уж было слишком. — И все из-за одной психопатки?! — Не одной. Ты обратил внимание, что Карелин говорит в конце ролика? — Про то, что он предлагает ему писать? Да он всегда так делает. — Не просто писать. И не ему. Он предлагает об этом ГОВОРИТЬ. Говорить вслух, понимаешь? Всем, кто считает себя тобой обиженным в процессе спасения или при других обстоятельствах. Он даже хэштег предложил: #менятоже. И угадай что? — Что? — спросил Мирон, уже слишком хорошо зная ответ. — А то, блядь, что этот хэштег расфорсился по всем соцсетям, от Твиттера до Инстаграма! Восемьсот записей только за сутки! Сука, Мирон, восемьсот человек имеют что тебе предъявить! — Это какой-то бред, Илья, подумай сам. Я спас этих людей, что им мне предъявлять? — Не знаю, я еще не читал. Я сидел на телефоне со спонсорами, которые от нас отваливаются, как слепни от сдохшей коровы. Но судя по тому, в какой истерике мне позвонил Ян, всё серьезно. Всё более чем серьезно, Мирон. Мирон непонимающе смотрел на него. Илья обогнул стол и развернул к себе ноутбук. — А теперь прости, я попрошу тебя меня оставить. Нужно срочно оценить наши репутационные потери и масштаб ущерба. Будь на связи, к вечеру я тебе вышлю полный список всех инцидентов, по которым придется подготовить ответы. Мы, конечно, сами этим займемся, но мне нужно знать твою версию по каждому случаю. — По всем восьмистам? — иронично уточнил Мирон. Взгляд, которым Мамай ответил на это замечание, ему совершенно, вот нихуя не понравился. — Я бы на твоем месте молился, чтобы их в ближайшее время не стало больше, — сказал Илья. — До связи, Мирон. И не пропадай, пожалуйста. А то знаю я тебя.