Личный враг героя

— Так что «Ferrari» мы вернули, и, надеюсь, «Coca Cola» в ближайшие дни тоже вернем. Придется обновить контракт, они требуют ввести неустойку для подобных ситуаций на будущее. Это хреновато, но, сам понимаешь, приходится идти на компромиссы. Мирон кивнул, чиркая зажигалкой и прикуривая сигарету. Пошла уже вторая пачка за день. Он держался слова, данного Ване, и пока не притрагивался к препарату, хотя ломало довольно-таки ощутимо. Ну ничего, потерпит. Они снова сидели в кабинете Мамая в офисе «Букинг Машин». Мирон был тут в последний раз две недели назад, когда стало известно о постигшей их катастрофе, но еще неясны были ее масштабы. С тех пор Мирон личных контактов с Ильей тщательно избегал, зная, что тот непременно станет выносить мозг. Но теперь самое неприятное осталось позади. Это обошлось агентству в половину годового бюджета и добавило Илье седых волос, но и юридические, и имиджевые риски по большей части были устранены. Впрочем, ведь именно за это Мирон и отстегивает ему двадцать процентов своих гонораров. Оксимирон создает проблемы, Илья Мамай их решает. Нормальные отношения селебы со своим продюсером. — В целом можно сказать, что мы вырулили, — бодро подытожил Илья. — Потрепало нас основательно, но основные дыры мы позакрывали. Тут еще, конечно, сыграл тот факт, что «Антихайп» что-то притих, ни одного нового видео за последние десять дней. Я опасался, что они готовят новый вброс, но мои источники говорят, что вроде нет. — Твои источники, — Мирон откинулся на спинку кресла и пустил кольцо дыма в сторону Мамая через стол. — Рудбой, так? — Рудбой? Нет. Он в такие дела предпочитает не соваться. Я передавал Дэну Чейни кое-какие предложения о перемирии. Он все отверг, но, я подозреваю, сейчас они просто вывалили все, что у них есть. Так что на какое-то время нам можно выдохнуть. Если больше ничего нового не всплывет. Ведь не всплывет, Мирон? Илья смотрел на него тревожно и пытливо. Он хорошо знал своего главного клиента, слишком хорошо. Мирон стряхнул пепел с сигареты в чашку с кофе, которая перед ним стояла и к которой он не притронулся. Мамай глубоко вздохнул. Выдавил ободряющую улыбку. Получилось довольно жалко. — Ну ладно. Будем считать, что проехали эту тему. А теперь к хорошим новостям. Ты слышал, что Егор Крид уходит из «Блэк Стар»? Агентство «Блэк Стар» занималось наймом и пиаром супергероев и было единственным серьезным конкурентом «Букинг Машин» во всем восточном полушарии. Илья люто их ненавидел, а Мирону было плевать, хотя дирекция «Блэк Стар» неоднократно пыталась переманить его от Мамая. Но Мирон был верен своим. Илья, Ваня, Женя — это его команда, его люди. Больше, чем семья, потому что семьи у Мирона давно нет. Егор Крид считался главной звездой и локомотивом «Блэк Стар» так же, как Окмисирон — локомотивом «Букинг Машин». С точки зрения суперспособностей он был, пожалуй, посредственностью — всего лишь физическая сила, как у любого супера, да реактивная скорость бега. Но этот засранец был, во-первых, смазлив, а во-вторых, обладал слащавым, хорошо поставленным голосом, что позволяло ему устраивать не просто встречи с фанатами, а настоящие сольные концерты. Он даже выпустил пару альбомов, прочно прописавшихся на верхних строчках чартов. Полчище фанатов Крида могло потягаться разве что с фанбазой Оксимирона, хотя их аудитории практически не пересекались: на Окси дрочили серьёзные пацаны в возрасте «двадцать плюс», на Крида — писклявые пубертатные девочки. «Блэк Стар» поклонялся Криду, как своей священной корове, и соответственно доил. Между директором «Блэк Стар» и Мамаем существовал негласный договор: не переманивать друг у друга их главных селеб — который и тот, и другой нарушали с завидной регулярностью и без особых успехов. И вот Крид, похоже, посрался со своим агентством. Надо же, какие страсти в мире творятся. — Он умудрился отстоять свой псевдоним, — продолжал Илья. — Его адвокаты, думаю, на этом озолотились. Сейчас он в свободном полете и, очевидно, пойдет туда, куда его хорошенько позовут. — А есть варианты, кроме «Букинга»? — Ну, я слыхал, на его уже выходили парни из Нью-Йорка, он вполне может махнуть туда или к японцам. Но, думаю, ты понимаешь, что именно сейчас для нас было бы очень кстати заполучить его себе. После тех потерь, что мы понесли, нужно срочно сместить фокус инфоповестки вокруг «Букинга» в положительное поле. Присоединение к нам Егора Крида может стать таким поводом. — То есть ты хочешь сказать, Илья, что я говна кусок, а Крид — наше солнышко ясное и шанс на реабилитацию? — Ну не надо так передергивать, Мирон. Ты же все и сам понимаешь. Мы выжили, но мы ранены, а Крид нам сейчас как целительный подорожник. — Что ты от меня-то хочешь? — Чтобы ты с ним поговорил. Выслушай, — Илья умоляюще вскинул ладонь, когда Мирон недоверчиво выгнул бровь. — Ты же знаешь, что он твой фанат. Неоднократно тебе респектовал, в том числе публично. Его селфи с тобой два года назад, когда он еще не был так популярен, набрало рекордное число лайков в его инстаграме. — Это зашквар, Илья. — Нет, это было зашкваром месяц назад, когда ты был безупречен, — резко сказал Илья. — На фоне твоей безупречности, само собой, Крид выглядел просто пошло. Но сейчас кое-что изменилось, и немного пошлости нам не повредит, хотя бы для привлечения новой аудитории взамен той, которую мы потеряли… — Из-за меня, — закончил Мирон, когда Илья запнулся. — Ладно. Я понял. Мне ему позвонить или что? Илья заморгал. Он явно не ожидал, что Мирон так легко поддастся. — Я… э-э, скажу Жене, чтобы согласовала ваши графики и нашла для вас окно. Закажем вам столик в «Боэми», посидите, выпьете. Просто поговорите, как супер с супером. Не нужно прямо уговаривать его. Просто скажи, что ты не прочь увидеть его в нашей команде и… — Я знаю, что говорить, — Мирон бросил окурок в остывший кофе и секунду смотрел, как тот плавает по гладкой черной поверхности. — Это всё? — Пока да. — Ладно. Созвонимся. Выйдя на улицу, он опять закурил. Задрал голову к осеннему небу и прищурился, глядя на тучные серые облака. «Скажи Илье, — потребовал Ваня при их последней встрече. — Или ты скажешь, или я». Он не поставил Мирону конкретных сроков, но они оба понимали, что слишком долго это тянуться не может. То, что «Антихайп» затих, Мирону совершенно не нравилось — это походило на затишье перед бурей. Да, он был уверен, что Гнойный никому не растрепал, но… уверенность составляла примерно восемьдесят процентов. И таяла с каждым днем. Мирон отбросил окурок, сложил руки по швам и взлетел. Ваня был дома, один, и жрал мороженое перед ноутом. Мирон знал его слабость к сладкому, часто ее высмеивал, но Ваня никогда не обижался. При том, что сам не имел привычки высмеивать слабости Мирона. Вероятно, потому, что у Мирона их по сути и не было. — Привет, — сказал Мирон, входя без звонка: у него тоже имелись ключи от Ваниной квартиры. Рудбой скосил на него глаза от ведерка с шоколадной массой и что-то хмуро буркнул. Мирон сел в кресло, рассеянно погладил ладонью голову. Блин, опять забыл заскочить в барбершоп побриться. Надо Жене напомнить, чтобы внесла это в его график. — Я был у Мамая, — сообщил Мирон. — Крид уходит из «Блэк Стар». — Ого, — сказал Рудбой, зачерпывая мороженое из ведерка столовой ложкой. — Да. Илья хочет, чтобы я его к нам заманил. — Ясно. Повисло молчание. Ваня молча жрал мороженое и смотрел по ноуту новую серию свежего перезапуска «Стар Трека». Мирону вдруг отчаянно захотелось забраться к нему под одеяло, отобрать ведерко и тоже погрузиться в приключения юного капитана Кирка, впервые покоряющего космос. Хорошо там, наверное, в космосе. Надо бы когда-нибудь слетать, посмотреть. — Когда ты ему скажешь, Мирон? Мирон опять потер ладонью голову. Рудбой ждал ответа терпеливо, минуты две. Потом сказал: — А знаешь, он ведь был твоим фанатом. — Кто? Мамай? — искренне удивился Мирон. — Да нет, идиот. Слава. Фанател от тебя по-настоящему лет в шестнадцать, до истерии. Ходил на твои концерты и орал со всеми до хрипоты в первых рядах. — Откуда ты знаешь? — спросил Мирон — и запнулся. Почему-то он постоянно забывал, что Ваня знает все, помнит все. Он присутствовал на публичных выступлениях Мирона с тех пор, как тот переехал в Москву — иногда сам стоял на сцене, иногда наблюдал из-за кулис или с VIP-места. Он помнил каждое лицо, встреченное в толпе. Помнил каждый фанатичный выкрик, каждый взгляд, каждый вздох. Мирону порой было страшно даже представить, что на самом деле творится у Ваньки в голове и чего ему стоит сохранять нормальность. Именно за это, пожалуй, Мирон уважал его больше всего. У кого другого давно бы поехала крыша, но Ваня был для этого слишком рассудителен. Он был как столп стабильности и постоянства в безумии, окружающем Мирона каждый день. Рудбой убрал ведерко на столик у кровати. Посмотрел на Мирона, спокойно и строго, как всегда. — Восемь концертов. Три раза в первом ряду, когда были сидячие места, в остальных случаях — фан-зона. Он четыре раза брал у тебя автограф. Хотя ни разу не делал с тобой селфи. Это прекратилось три с половиной года назад, когда ему было девятнадцать. Просто резко, в один момент, он перестал приходить. — Разочаровавшийся фанат? — криво усмехнулся Мирон. — Возможно. Мысли, как ты знаешь, я не читаю. «Да, их читает кое-кто другой», — подумал Мирон и нахмурился. Чего ему вдруг вспомнился Дима? Столько времени уже прошло… — Из разочарованных фанатов выходят самые лютые хейтеры, — заметил он. — «Кем ты стал», и всякое такое нытье. — А какой у него был повод тебя захейтить, ты не догадываешься? — Нет. Какой? — Это ты мне скажи. Мирон пожал плечами. — Да я вообще его не помню. То есть чтобы он ходил на мои выступления. — Ну конечно. Может, в этом и дело, — вздохнул Рудбой. — Ваня, что ты пытаешься мне сказать? — Ничего. Хуй знает, Мирон, наверное, ничего. Я просто пытаюсь достучаться до твоей совести, но, походу, она вышла покурить. — Бог покинул здание, — пробормотал Мирон, усмехаясь, но под прямым взглядом Рудбоя ухмылка быстро скисла. — Блядь, Вань, ну что ты хочешь от меня услышать? Что я сожалею? Так я нихуя не сожалею. Он это заслужил. — Иногда я не понимаю, как можно быть таким мудаком. Как ты вообще на себя смотришь в зеркало по утрам? — Ох, блядь, ну иди заложи меня в ментовку, раз уж я такой мудак! — вскипел наконец Мирон. — Очень смешно, — холодно сказал Ваня. Блин, все шло не так. Все шло по пизде. Мирон, конечно, знал, что Ваня его осудит — он был довольно порядочным человеком и не приемлил насилия, другого от него ждать и не стоило. В сущности, он был не прав, говоря, что у Мирона нет совести — есть, и зовут ее Ваня Рудбой. Если бы не он, Мирон бы забил на все это давным-давно. Но молчаливое, непреходящее Ванино осуждение давило на него, угнетало, даже мучило. В конце концов, у него нет никого, кроме Рудбоя. Если послать Ваню нахуй, кто тогда вообще у Мирона останется? Ебаные фанаты, для которых он просто красивая картинка, промелькнувшая звезда в небе? А быть один он не хотел. Не умел. И, пожалуй, даже боялся. — Ладно. Дожал, — сказал Мирон. — Я расскажу Илье. Этого ты хочешь? — Для начала. — Для начала? Это еще что значит? — Потом было бы неплохо попросить прощения, — тихо и твердо проговорил Ваня. Мирон резко встал на ноги. — Знаешь что… — начал он — и осекся. Не нужно говорить то, о чем потом наверняка пожалеет. Ваня смерил его тяжелым взглядом и снова сгреб со столика свое дурацкое ведерко. — Смотри, разжиреешь, ебаться с тобой никто не захочет, — мстительно выпалил Мирон — и, развернувшись, стремительно вышел из квартиры. С Ильей он столкнулся в дверях офиса. Мамай удивленно воззрился на Мирона, но тот не дал ему ни о чем спросить. Просто взял за плечо и сжал. Возле входа больше никого не было, они стояли у дверей одни, и никто не мог их услышать. — Я тебе должен кое-что сказать, — проговорил Мирон. — Ты охренеешь, но блин, просто надо, чтобы ты знал. На всякий случай. Я обещаю, мы с этим как-нибудь разребемся. Короче, такое дело…