Личный враг героя

— Ну что, Мирон. Сделано. Он наш. — В каком смысле? — переспросил Мирон, не донеся сигарету до рта. Смешок Ильи в трубке прозвучал одновременно ошарашенно, довольно и раздраженно. — В том самом, Мирош, в том самом. Но чтоб я сдох, если еще хоть раз в жизни заключу контракт на таких блядских условиях. Этот чувак абсолютно, безоговорочно охуел. Это не ты его надоумил, я надеюсь? — Я нихерна не понимаю, о чем ты говоришь, Илья. — Да о Славе же. Он только что от меня вышел. Мы подписали контракт. Мирон сел на кровать. Сигарета выпала, но он этого не заметил. Машинально щелкнул пальцами, приказывая «умному дому» выключить бубнящий телевизор. — Так. Ещё раз. Слава был у тебя? Он согласился на контракт с «Букинг Машин»? — Был и согласился. Только на таких условиях, что я его сам чуть за дверь не выкинул. Бабла потребовал, как вы с Кридом вместе взятые, плюс право вето на любые идеи наших пиарщиков по созданию его медийного образа… А еще он останется в «Антихайпе». Мирон прижал ладонь к глазам. Стоило только вспомнить железную хватку Славиных пальцев, и снова начинало саднить шею. Да уж, Славочка сумел схватить за глотку не только великого Оксимирона, но и не менее великого Мамая. А быстро он освоился, сука такая. — Ты смеешься, что ли? — подозрительно спросил Мамай. — Мирон, тут нихуя смешного нет. Он уже сел мне на голову, я даже не знаю, что будет дальше. Ты точно уверен, что оно нам надо? — Точно, — подавив смешок, ответил Мирон. — Абсолютно точно. Только я не понял про «Антихайп». В каком смысле — он там останется? — В прямом. Будет дальше выпускать свои видосы и срать на супергероев. Только теперь не на всех. Участники «Букинг Машин» — неприкосновенны. Илья многозначительно замолчал, словно давая Мирону время осознать, что это значит. Мирон снова едва не захохотал в голос. Ну блядь, а эти двое уже успели спеться! Против него! Охуеть вообще! — В этом нет никакой необходимости, Илья. Я и так вернусь. — Правда? — Правда. Если ты не против. И Слава. — Не против, ни он, ни я, — радостно затараторил Илья. — И к слову, я внес в его контракт пункт о запрете упоминания любых конфликтов с другими супергероями, имевших место раньше. Он даже спорить не стал. Ему важнее сохранить возможность и дальше выпускать свои ебаные диссы. Пусть и под контролем с нашей стороны. Ну и еще бабло, само собой. «Само собой, — подумал Мирон, улыбаясь. — Так и есть, Славочка. Вопрос был только в цене. У любого она есть. А ты дорого стоишь, это я давно понял. Только ты такой же коммерсант, как и я. Подземный кот стал ровно тем, что корил». Он ухмылялся, ведя со Славой этот мысленный диалог, преисполненный самодовольной радости от того, что предвидел такой поворот событий. То, как Слава отреагировал в первый момент, как взбесился, начистил Мирону рожу — все это было вполне естественно. Он действительно многое пережил, и в один день мозги на сто восемьдесят градусов не поворачиваются. Мирон не видел Славу и ничего не слышал о нем три недели, и вот теперь он объявился, явно хорошенько все обдумавший — и принявший верное решение. Хотя все еще продолжает цепляться за прежнюю жизнь, но это Мирон мог принять. Это даже забавно — супер, срущий на суперов. Это может стать его фишкой. Пиарщики Ильи сделают из этого конфетку. Слава будет уникальным супергероем, сразу по нескольким статьям, таким же уникальным, как Мирон. Они достойны друг друга. — Я там тебе кое-что передал через Славу, — сказал Мамай. — Небольшой подарочек в честь примирения. Зайди ко мне, когда будет минутка. — Зайду. — И я дал Славе твой адрес в Зюзино. Он очень просил. Это ничего?.. Мирон секунду поколебался, а потом ответил: — Ничего. Правильно сделал. — Ну и хорошо тогда. Жду тебя как можно скорее. Сейчас скажу ребятам, чтобы подготовили для тебя новый контракт. — Только сумму гонорара удвоить не забудь, — мягко сказал Мирон и все-таки рассмеялся, сбрасывая звонок под сердитые маты Ильи. Он завалился на кровать, нашарил пачку сигарет и затянулся, пуская дым в потолок и счастливо улыбаясь. Вот и подошла к концу вся эта охуительная история. И закончилось все как нельзя лучше. Все всегда происходит к лучшему, Мирон давно это понял — а потому никогда ни за что всерьез не переживал. У ног супергероев лежит весь мир, нужно просто вовремя увидеть свое — и взять. И суметь удержать, даже если не хочет даваться в руки. Право сильного. Он курил, улыбался и мечтал, пока не услышал звонок в дверь. Тогда отбросил окурок и пошел встречать своего долгожданного гостя. Слава выглядел все так же паршиво, как раньше — с этой его худобой, синяками вокруг глаз, дешевым шмотьем, висящим на нем, как нищенское рубище. Он был похож на бомжа. И в то же время он был прекрасен. Мирон смотрел в его бледное лицо, в голубые глаза и недоумевал, как же, блин, раньше не замечал эту охуительную красоту. Куда смотреть надо было, чтобы не заметить? — Привет, — несколько напряженно сказал Слава, пряча руки в карманы и неловко сутулясь. — Можно? Мирон посторонился, пропуская его внутрь. Оценивающе посмотрел на тощую задницу в обвисших джинсах, при одном взгляде на которую его член заинтересованно дрогнул. — Я был сейчас у Мамая, — сказал Слава, стоя к Мирону спиной. — Знаю. Он мне только что звонил. — А. Ну, значит, можно сопли не развозить. Я тут это… — Слава запнулся, все-таки оглянулся через плечо и хмуро посмотрел на Мирона. — Был в прошлый раз не прав. — Знаю, — повторил Мирон. — И хорошо, что ты тоже это знаешь. — Угу, — буркнул Слава. Он все еще злился — на Мирона, на обстоятельства, которые привели ко всему этому. Но уже принял их. Уже осознал, что выгоды во всем этом для него куда больше, чем потерь. Умный мальчик. Всегда был умным, даже когда огрызался на той крыше на подступающего к нему Оксиморона. Как будто уже тогда знал, где болевые точки Мирона и куда именно надо бить. Но это все позади. Больше никаких драк.  — Так ты пришел извиниться? — прищурившись, промурлыкал Мирон. Слава вспыхнул и оскорбленно выпрямился, став разом выше сантиметра на три. — Иди нахуй! — Нет, — смеясь, сказал Мирон и шагнул к нему. — Нет, Славочка, на хуй сейчас пойдешь ты. На мой голодный, нетерпеливый хуй. Если, конечно, захочешь. Слава ругнулся и ударил его кулаком в плечо. Совсем не сильно. Мирон, продолжая щуриться, шагнул к нему, легонько толкнул в грудь — и вжал спиной в стену. Упер ладонь над его плечом, склонил голову на бок, ожидая реакции. Теперь они играют по новым правилам: если Слава против, если хочет сохранить между ними чисто деловые отношения, как между двумя суперами из одного агентства — что ж, так тому и быть. Навязываться ему Мирон не станет: он был для этого все же чересчур гордым. Но если Слава не против… Если сейчас он не даст Мирону отпор, как в прошлый раз — это, наверное, будет что-то да значить. Слава вжался в стену спиной. Точно как вжимался раньше, когда Мирон держал его в новостройке на цепи, словно щенка, из которого вознамерился вырастить злобного пса. А щеночек и впрямь вырос. Славина сила меньше, чем сила Мирона, но теперь одолеть его далеко не так просто, пришлось бы серьезно повозиться. От этой мысли эрекция Мирона стала еще крепче. Он упер в стену возле Славиной головы вторую ладонь, толкнулся коленом ему между бедер, вжимая его в стену всем своим телом. Не отпуская его взгляд. Ну давай. Отбрось меня, если не хочешь всего этого. Ты же можешь. Слава не шевелился. Только тяжело дышал, безуспешно пытаясь это скрыть. Мирон подался вперед и смял его рот губами. Слава протяжно застонал. Он все так же не шевелился, хотя Мирон ощущал своим коленом его затвердевший член. Чего и следовало ожидать. Что-то между нами все-таки есть, Славочка, и как же круто, что ты перестал это отрицать. Да, в прошлом случилось немало дерьма, но что было, то было. И ты был тогда другой. Ты был не настоящим собой. Гусеница, не успевшая обернуться бабочкой. Царевна-лягушка, гадкий утенок. Всё в прошлом. Теперь ты — это ты. Со мной рядом. И — мой. Мирон убрал ладони со стены и сгреб ими Славино горячее лицо. Он целовал его властно, настойчиво, проталкивая язык ему в рот, а Слава стонал и стонал, почти жалобно, и в конце концов — стал отвечать. Невозможно было сопротивляться этому напору, нельзя было отрицать дальше то, что между ними происходит. Мирон схватил его ногу под колено, дернул вверх, забрасывая себе на пояс, накрыл ладонью его пах. Славины руки взметнулись наконец — и сжались у него на затылке, притягивая ближе. Слава целовал его в ответ. Так же неистово, так же жарко. И не переставал при этом стонать — растерянно, негодующе, протестующе. И так невозможно сладко. Мирон выскользнул из его рук и опустился на колени, рванул молнию на Славиных джинсах, услышал шумный вздох сквозь стиснутые зубы. Член у Славы был крупный, красивый — так же, как и он сам. И уже готовый. Мирон улыбнулся — и заглотил его одним движением, так глубоко, как мог, втягивая в горло. Слава слабо вскрикнул. Как будто и помыслить про такое не мог. У Мирона был не слишком большой опыт в таких делах, но сейчас он решил показать лучшее, на что способен. Уже через минуту Славины дрожащие пальцы легли ему на загривок. Мирон понял намек и ускорил ритм, упиваясь рваными, дрожащими стонами над своей головой, вылизывая, всасывая, терзая и дразня. Слава толкался ему в рот, требуя ускорить ритм, и все стонал, так стонал, что крышу нахуй сносило. Когда его член у Мирона во рту напрягся и задрожал, Мирон отстранился — они все-таки еще не настолько близки, чтобы он глотал Славину сперму, хотя вполне допускал, что со временем дойдет и до этого. Но не раньше, чем он сам кончит Славочке в его жадно раскрытый ротик. А время это наступит довольно скоро. Теперь у них времени дохрена. Все время мира. — Блядь, — растерянно выговорил Слава. Мирон выпрямился, взглянул в его затуманенные оргазмом глаза. Усмехнулся — и подхватил Славу на руки. Тот дернулся от неожиданности и возмущенно забился, но Мирон уже шагнул вперед и бросил его на кровать. Слава забарахтался, в его взгляде мелькнула паника — инстинктивная, по старой памяти, когда между ними все было… ну, не так. Мирон выпустил на волю собственный член и неспешно погладил его, давая Славе вдоволь налюбоваться. — Расслабься, — сказал он. — Всё хорошо. В этот раз никуда не спешим. Слава откинулся назад, оперевшись на локти, не сводя напряженного взгляда с члена Мирона. Вот же хитрая сучка, а? Как Мирону в рот давать — так это мы с удовольствием, а как самому поработать, так сразу недотрогу корчим. Но ведь именно это Мирону и нравилось в нем сильнее всего. Он залез на кровать, встал на колени между Славиных разведенных ног. В пару движений стащил с него джинсы, бросил на пол. Слава не мешал ему, но и не помогал, только беспокойно ворочался, как будто все еще чего-то боясь. Хотя если не хочет — ему ничего не стоило Мирона просто отшвырнуть, как в прошлый раз. — Можешь мне по ебальнику навалять, если не в настроении, — игриво предложил Мирон. Слава посмотрел на него с глухой злостью — и вдруг резко откинулся на спину. Рывком развел ноги, глядя на Мирона с вызовом. Даже, сука, надменно. Хотя, вероятно, он имеет на это некоторые основная после того, как Мирон ему отсосал. Мирон решил, что это стоит запомнить. Если Славочка так легко начинает считать себя хозяином положения — значит, не стоит ему давать слишком много поводов для этого Но все-таки сейчас, в их первый, по сути, нормальный раз, Мирон готов был пойти на небольшие уступки. Он перевернул Славу на живот и потянул за ноги, заставляя встать на четвереньки. Легонько шлепнул по нервно подобравшемуся животу, любуясь тощей, но такой соблазнительной задницей и острыми вздрагивающими лопатками. Погладил кончиками пальцев мокрую от пота поясницу. Смазки нет, но это ничего… это они поправят. Мирон развел руками половинки ягодиц. Обхватил пальцами дырку, потянул в стороны, раскрывая и любуясь. Не девственная, но достаточно тугая, там есть, с чем работать. И до чего же охуенно было смотреть, как она инстинктивно сжимается — как будто Слава этого по-прежнему не хочет, как будто все еще боится Мирона. Но зачем бы тогда он сюда приходил? Мирон нырнул ему между ног — и сунул язык в эту сжатую, пугливую, только ему одному принадлежащую дырку. Слава издал длинный, изумленный вздох. Мирон крепко схватил его за бедра, не давая слишком дергаться. И стал обрабатывать его задницу с таким же усердием, с каким только что обрабатывал член. Через пару минут вышел, отстранился и скользнул указательным пальцем во влажное от слюны отверстие, толкнулся глубже, нащупывая простату. Слава опять часто задышал, и Мирон просунул другую руку ему между ног, мягко и крепко обхватывая его член, который уже снова стал приподниматься. Чего, собственно, Мирон и добивался. Мало удовольствия ебаться, когда у одного из них не стоит. — Сука… ты… — прохрипел Слава, и Мирон ласково переспросил: — Что, Славочка? Не нравится? Он протолкнул палец поглубже и добавил к нему второй. Нет, суховато еще; вытащил оба и опять продолжил работать в Славиной дырке языком. И так несколько раз, чередуя язык и пальцы, одновременно поглаживая и надрачивая Славин член, пока у Славы не встало второй раз — так же крепко, как все это время стояло у Мирона. И, Господи, как же он стонал. Как вздрагивал. Как стискивал кулаки. Как жмурил свои прекрасные ясные глазки, как зажимал свою упругую тесную жопку. Какой же он охуенный. Почему Мирон раньше не видел, какой он охуенный? Хотелось не просто ебать его — хотелось сделать ему хорошо. Мирон перекатил его обратно на спину. Слава уставился на него влажными глазами с дрожащими мокрыми ресницами. Вот же ревушка-коровушка. Тогда на крыше он тоже ревел. Хотя и по другой причине. Мирон провел ладонью по его щеке, задел губы большим пальцем левой руки — той, которой дрочил ему. Ткнулся ему в рот большим пальцем с блестящей каплей Славиного предэякулята. — Попробуй, — вкрадчиво прошептал он. — Какой ты вкусный. Слава, не отрывая от Мирона глаз, втянул его большой палец в рот — так покорно, что член Мирона хищно дернулся. Было неимоверно трудно не засадить ему немедленно, но Мирон сдержался. Сейчас нельзя спешить. Он хотел сделать в этот раз всё правильно, хотел… все исправить. «Прости», — чуть было не вырвалось у него — но он вовремя прикусил язык и сдержал это глупое оправдание. За что прости-то? Если бы не поступки Мирона, они оба никогда бы здесь не оказались. Значит, все было правильно. И извиняться не за что. Когда-нибудь Слава это поймет. Мирон не сомневался. Они одной крови. Пока Слава посасывал его палец, Мирон продолжал гладить его промежность, ласкать яйца и дразнить набухший член. Потом, когда решил наконец, что Слава готов, убрал руки, придвинулся к нему и подхватил под колени, забрасывая его ноги себе на плечи и натягивая на себя. — Хочешь, чтобы я тебя выебал? — спросил Мирон, задевая головкой члена его жадно раскрытую, мокрую, голодную дырку. — Или нет? Говори уж, как есть. — Хочу, — прошептал Слава. Его глаза блестели, зрачки расширились, и тут Мирон вдруг понял, о каком «подарке» упоминал Мамай. Похоже, он этим же подарочком Славика еще в офисе угостил. Очень кстати, надо сказать. — Не слышу тебя, — мягко сказал Мирон. — Громче. — Хочу. — Чего ты хочешь? — Чтобы ты… меня… трахнул… Слава выталкивал себя каждое слово как будто через силу, с болью. Мирон тепло ему улыбнулся. Подтянул ближе, очень мягко входя в него, со всей той нежностью, какую сейчас к нему испытывал и на которую, наверное, вообще был способен. — Блядь, — выдохнул Слава и вцепился в обеими руками в его предплечья. Мирон подался к нему еще ближе, входя глубже, но по-прежнему очень аккуратно. Член уперся в простату, уже достаточно раздразнённую пальцами Мирона. Слава беспокойно заерзал, Мирон шикнул на него и слегка куснул в дрогнувшее колено. — Тихонечко лежи, — прошептал он. — Я тебе сделаю хорошо. Очень хорошо. Обещаю. Верь мне, Слава. Слава… Почему вкус его имени на губах был таким сладким? Слава… такое красивое имя. Такое нежное. Славочка. Мирон ускорился, не отрывая глаз от его лица, позволяя ему судорожно стискивать свои предплечья, наполняя его собой и в то же время каждым своим движением, каждым прикосновением обещая — клянясь, — что никогда больше не причинит ему вреда. Что было, то прошло. Да и что было? Ничего не было. Не с этим прекрасным созданием, раскинувшимся под Мироном так податливо и покорно, таким обмякшим, так охотно и легко принимающим… Мирон опустил глаза на его член в ту самую секунду, когда Слава кончил, не прикасаясь к себе и по-прежнему сжимая обеими руками предплечья Мирона. Но Мирон не готов был его отпустить, еще нет. Он издал звук, похожий на рычание зверя, у которого пытаются отнять самку; нагнулся ниже, просунул ладонь под выгнутую поясницу Славы, прижимая его к себе. Славин член уперся ему в живот. Мирон усилил толчки, ускорил ритм, сгреб Славу в охапку и вжался в его рот своим, сглатывая рваные, обессиленные стоны. Слава кончил уже два раза, но Мирону этого было мало, всё мало. Он резко вышел, так и не разрядившись — но дело сейчас было совсем не в нем, — крутанул Славу, снова бросая на живот — и он так податливо это принял, прямо как тогда в первый раз на крыше, весь обмякший, только теперь не от страха, а от наслаждения… Славочка. Мирону пришлось удвоить усилия — он снова сосал, дразнил, терзал, дрочил, целовал, прикусывал, останавливаясь лишь для того, чтобы утереть слезы, струящиеся по Славиным щекам из крепко закрытых глаз. И таки добился того, что у Славы снова встало. Только тогда Мирон перевернул его на живот, вжал в кровать всем телом и наконец-то трахнул по-настоящему — как самец покрывает самку или, скорее, другого самца, которого одолел в драке за территорию и над которым утверждает свою власть. И да, в этом было много животного, но и чего-то другого было достаточно тоже. Чего-то, чему Мирон не хотел подыскивать названия, потому что спокойней на душе ему бы от этого точно не стало… На этот раз он кончил раньше Славы, и какое-то время оставался в нем, наполняя его задницу своей спермой. Потом лег с ним рядом, накрыл его наполовину упавший член, и, несмотря на Славины жалобные стоны и бессловесные вздохи, довел рукой до оргазма в третий раз. Потом повернул к себе его лицо и долго целовал обессиленный рот, тщательно вылизывая языком подрагивающие губы. — Ты такой хороший, — сказа он, трогая Славин подбородок. — Почему ты такой хороший, сука? А? — Отъебись от меня уже, — простонал Слава, слегка краснея. — Не понравилось? — Понравилось. — Точно? Слава взглянул на него потемневшими глазами. Скользнул ладонью по его боку, и в легкой небрежности этого прикосновения было столько интимности, которую он, кажется, и сам не осознавал, что это ответило на вопрос Мирона лучше всяких слов. Они целовались еще какое-то время, лежа рядом. Слава несколько раз тронул член Мирона пальцами, как будто колебался, не подрочить ли ему, чтобы и Мирон кончил больше одного раза. Но в итоге не стал. Слишком измотался, наверное. Мирон обиду не держал — сегодня Славино удовольствие стояло для него на первом месте, было важнее своего собственного. Но так будет не всегда. Quid pro quo, услуга за услугу, Славочка. Хороший мой. Любимый. Сука, все-таки любимый. Они уснули, обнявшись, и продремали несколько часов. В глубине души Мирон все же допускал вероятность того, что Слава попытается придушить его во сне. Но проснулся он не от хватки жестких пальцев на своей шее, а от робкого, извиняющегося прикосновения к голому плечу. — Уже почти восемь. Мне надо идти. — Зачем? — пробормотал Мирон, перехватывая его руку за запястье. — Оставайся на ночь. — Обещал пацанам забежать вечером. Они ж не знают, что и думать вообще. Я им еще не объяснил насчет «Букинг Машин», ну и… остального. — Никуда они от тебя не денутся, — проворчал Мирон. — А ты денешься, можно подумать. Мирон открыл глаза. Так. Эта зараза уже начинает качать права. Хотя ничего удивительного. На то он и Гнойный — наглая, настырная сучка. Которой придется время от времени указывать на ее место, чтобы не зарывалась. Но на сей раз Мирон ограничился игривым шлепком по голой Славиной заднице, от которого Слава обижено ойкнул. — Не уходи хоть прямо сейчас, — попросил Мирон. — Еще часок. — Ну… — Пожалуйста, Слав. Я… хотел полетать с тобой. Он сказал это и сам испугался. Слава подозрительно сощурился. — В смысле? Как в диснеевских мультиках? — Вроде того, — с неловким смешком кивнул Мирон. — Свидание типа такое? — Можно и так сказать. Он вдруг понял, что и вправду этого хочет. Полетать. И не одному на этот раз. Обнять Славу и подняться с ним высоко-высоко, к стратосфере. Сейчас Слава это выдержит. Показать ему зарю над Атлантикой. Наконец Мирон сможет ее с кем-то разделить. — Я вообще не люблю высоту, — помолчав, сказал Слава. — Когда ты меня таскал, каждый раз сердце выскакивало нахуй. — Это от перепадов давления. В этот раз будет легче. Ты ведь теперь супер, забыл, что ли? — Забыл, — пробормотал Слава. — Кстати, кое-что еще забыл… Он выбрался из постели и торопливо пошлепал в коридор. Мирона кольнуло каким-то болезненным, нездоровым опасением, что сейчас он просто хлопнет дверью и сбежит. Но Слава не сбежал. Он вернулся, неся что-то в сжатом кулаке. А когда с несмелой усмешкой разжал пальцы, на простыню выкатились два одноразовых флакончика, вид которых Мирону был хорошо знаком. Так вот про какой «подарочек» упомянул Мамай. Что ж. Вполне логично. Добро пожаловать домой, Мироша. — Я никогда не пробовал, — сказал Слава. — Ну, кроме того раза, когда Шокк… — Это было совсем другое, Слав. Ты был другим. Когда ты супер, препарат для тебя не средство пытки, а самая охуенная в мире наркота. — Покажи, как пользоваться, — глухо сказал Слава. — Закапывать куда-то, да? Сколько капель за раз? Мирон взял с кровати оба флакона. Встряхнул, глянул на свет. Жидкость казалась странно мутноватой. Но ведь это Мамай, он дерьма не подсунет. — Вообще это не очень хорошая идея, — проговорил Мирон. — Лабораторию закрыли пару лет назад. Не знаю, сколько у Мамая осталось препарата в запасе, вряд ли много. Тебе на него лучше не подсаживаться. Я и сам с трудом слез. — Разочек только, — попросил Слава. — Хочу хоть попробовать, как оно… или с одного раза уже подсядешь? — Нет, с одного раза не подсесть… Ну ладно, — вздохнул он. — Смотри и учись, сын полка. Кто тебя еще научит ходить шабить в толкан… Под пристальным Славиным взглядом — Мирон потом очень, очень долго не мог забыть этот взгляд, — он отломил пластиковый наконечник флакона. Запрокинул голову, распахнул глаза, надавил на флакон. Капнуло один раз… хватит? Нет уж, гулять так гулять: он капнул второй раз, а потом и третий. — Вот и все, — сказал Мирон, смаргивая и опуская голову. — Как нефиг делать. Обычные глазные капли. Только… Глаз вдруг защипало. Такое и раньше иногда случалось, когда Мирон промахивался с дозой, но на этот раз… как-то особенно сильно. Даже больно. — Блин, — сказал Мирон. — Мамай просрочку подсунул, что ли? Он попытался улыбнуться — но через секунду его прострелило такой болью от глаза в голову, как будто ему воткнули спицу прямо в мозг. Мирон вскрикнул, схватился за глаз и вскочил. Слава тоже встал. — Блядь, не трогай, — выдохнул Мирон. — Брось эту хрень, тут что-то не то… — Я и не собираюсь трогать, — сказал Слава отстранённым, чужим, незнакомым голосом. — Это не для меня. Мирон оторвал ладонь от глаза. Болело уже не только глазное яблоко, и даже не только голова: пульсирующая боль растекалась от них по всему телу. Как будто… как будто он простой смертный. — Что-то не так, — хрипло сказал Мирон. — Слава?.. Тот отступил на шаг. Как будто попятился. Его взгляд был настороженным, пытливым — но не испуганным и не сочувственным. Словно он… только этого и ждал? — Ты что, меня отравил? — вырвалось у Мирона. Что за бред, супергероя нельзя отравить… таких веществ просто нет в природе… Он шагнул к Славе, потянулся — и Слава отскочил от него, а через секунду оказался в дверях, шагах в пяти. Из горла Мирона вырвался утробный звук. Он опять шагнул к Славе — и тут все его тело скрутило судорогой, от которой он повалился на пол на подкосившийся ногах. — Что… это… нахуй? — выдавил он. И Слава ответил: — Препарат Омега. Антидот для супергероя. Мне… мне жаль, Окси. — Какого хуя… Зубы у Мирона клацнули, прикусив кончик языка, и он взвыл от боли. Боли? Почему он чувствует боль? Как тогда с Шокком — и в то же время хуже, гораздо хуже. С ним что-то происходило. Стремительно, неотвратимо, как будто он за несколько секунд получил чудовищную дозу радиации. И теперь умирал. — Я умираю? — Нет, — не слишком уверенно сказал Слава. — Я никогда не… хотел такого. Мне жаль, — повторил он. И исчез в коридоре. Мирон услышал, как он торопливо натягивает одежду. — Сука, куда?! Не смей! Не смей меня… так бросать… Он задохнулся. Его тошнило. Выкручивало, ломало, швыряло. Что-то уходило из него. Что-то у него отнимали. И ничего не собирались давать взамен. — Это довольно неприятно. Я тоже через это прошел, — услышал Мирон голос Славы над своей поникшей головой. — Будет хреново, как в тяжелой ломке. Но потом всё пройдет. — Ты… сделал это… с собой?! Слава не ответил. А Мирон не мог поверить. Просто не мог. Слава не может говорить всерьез, это бред, какой-то жестокий розыгрыш, извращённая месть… месть за что, Слава? Ты так ничего и не понял? Так и не оценил тот дар, который получил лишь потому, что я вовремя оказался рядом? — Я отказался от суперспособностей, — сказал Слава. — И Рудбой тоже. Ты бы добровольно этого не сделал никогда. — Отказался? Ты ебнутый совсем? — из последних сил закричал Мирон. Попытался протянуть руку, схватить его, дотянуться — и не смог. Он ничего не мог, Господи; он чувствовал, как из него утекает всё, что делало его самим собой. — Ты нахуй ебанулся, кретин?! Отказаться от своих сил? И так и сдохнуть… никем?! Слава был уже у двери. Мирон услышал его голос из коридора — так глухо, так далеко, как будто из другого мира. Они опять в разных мирах. И эту пропасть больше никогда не преодолеть. — Лучше я сдохну никем, чем стану тобой, — сказал Слава и закрыл за собой дверь.