Возможно, повешусь

В отличие от их первого раза, с оглушительным треском провалившегося в прокате, они почему-то навёрстывают упущенное. Конвейер включён, станок внезапно пашет, генератор исправен и даже нашлись картонные коробки. Товар хорош и годен по всем критериям; это Ник понимает, когда наконец-то ловит самый правильный момент в сегодняшней бульварной истории. Измотанное сознание салютует и расслабленно откидывается в гамаке между пальмами, назло всем стадиям шизофрении. Его выворачивает долго, жёстко и абсолютно изумительно. Он счастлив, что Эллиса тоже — прямо из яиц на живот, горячими щедрыми порциями. Нынче парень перестал напоминать дохлую раздавленную селёдку: румяный, потный и минуту назад скачущий на «папаше» в своё удовольствие. Ему явно по нраву быть директором завода, а не сносить рабский мучительный труд, и всем это угодило. Правда, от тюбика крема мало что осталось, но оно того явно стоило. — Ты всё испортил, — вдруг решил поныть Эллис, трансформируя мимику в какие-то фантасмагорические выражения. — Разве? Я снова облажался? — Как я буду теперь баб трахать, а?! — Нашёл проблему, тоже мне, — фыркнул шулер; он-то с кризисом справился и больше к этому не возвращался. — Поверь, я им ничего не расскажу, клянусь. — Да ёпт, я про твою небритую хитрую рожу! — А что с ней? — Заело, блять, вот что! Ник гогочет весело, громко и без фальши, представляя красивых, фигуристых, накрашенных женщин со своим лицом вместо их собственных. Мда. Вот уж коленкор получается. Оказывается, другие крыши тоже недостаточно надёжны.