Птицелов

-Любой женщине под силу сделать из одного много, для этого не нужно копировать. У каждого мужчины в нашей семье была только одна женщина. Когда она делает выбор и раскрывает наши глаза, то для нас нет никого кроме нее. Эта верность заложена в наших генах. Я думал, что ею станет моя сестра. Но это можешь сделать ты. -Тогда ты станешь моим, даже, когда меня не станет? -Да, - последовал ответ. Уилл протянул руки и коснулся кожаных пластин. Они поддались под его пальцами словно лепестки, раскрываясь будто книга. Самец тяжело вздохнул, веки дрогнули, впервые открывая глаза. Как это нелепо, я должен был бы думать о том, как выполнить задание, но могу думать лишь о том, что увижу… Кожаные пластины отсыхали, отслаиваясь. Назад дороги нет. Веки скрылись под безбровыми дугами, и янтарные глаза впервые увидели солнечный свет, зрачки сузились, взгляд сфокусировался. Хищник долго смотрел на свет, а потом опустил глаза на телепата. Уилл понял, что погиб. Нет дороги к отступлению, нельзя восстановить разбитую чашку. Уилл сорвал передатчик с головы и отбросил в сторону. Надоедливое шуршание белой волны скрылось где-то за спиной. Разве можно быть более счастливым, чем когда находишь того, кто живет тобой. Лишь тобой. -Когда умирали другие телепаты, я всякий раз умирал вместе с ними, мы забирали часть их боли на себя. Хотелось бы верить, что это помогало сделать смерть менее болезненной. -Так и было, - кивнул самец и взял голову Грэма в свои руки, - ты прекрасен… - прошептал он и коснулся губ Уилла своими. Поцелуй - это значит делить с кем-то одно дыхание на двоих. Недаром некоторые люди считают поцелуи более интимным занятием чем даже секс. Хищник целовал жадно и властно, кусая губы в кровь, словно оставляя метки. Уилл задыхался, отвечая, словно дикие поцелуи заставляли кровь кипеть, накачивая адреналином, эндорфином и окситоцином, пробуждая что-то доисторическое, что исчезло из человеческого поведения тысячелетия назад, укрывшись где-то на дне генетического кода. Когда хищник оторвался от губ, глаза Грэма ошалелые, безумные, блестели как голубые огоньки. Довольный собой самец провел по кудрям Уилла и довольно усмехнулся. -Сильный, здоровый и молодой, - прокомментировал он. -Польщен, - усмехнулся телепат. Мне всегда хотелось прервать это одиночество. Я никогда не любил посещать зоопарки, потому что чувствовал некоторое родство с животными, ведь они, как и я, сидят в клетке. И я боялся, что меня не выпустят оттуда. Запрут и выставят на всеобщее обозрение, также как и их… Всегда всем чужой, холодный и стерильный как больничные простыни… -Вода была отравлена, когда их количество уменьшилось. Я пил их, вкус был другой, и я чувствовал себя скверно, - птица провел кончиками пальцев по глади воды. Жидкость запузырилась серебром. -Люди должны были убрать за собой после отхода, таковы правила. -Полагаю, люди не слишком следуют правилам. Уилл не стал упоминать, что хищник напал на них слишком внезапно, у них просто не было времени. Но разве можно утаить мысли? Птица усмехнулся, читая отголоски образов, которые Уилл поспешно распылял, не давая сформироваться в нечто полноценное. Если вдуматься, не изменило ли и меня самого то, как люди повлияли на природу, повлияло посредством облученных родителей. Грэм сменил тему. -Почему вы приняли человеческую женщину? -Это она нас приняла, открыла его глаза. У тебя, как и у нее слой фальшивой кожи, - руки с длинными пальцами ощупали мокрую одежду. -Да, он защищает нас от окружающего мира. -Теперь он не нужен. Тебя буду защищать я… Неважно сколько времени мне осталось жить… Эти янтарные глаза манят, притягивают как магнит. В самом деле это похоже на какую-то зачарованность, приманку, словно запах хищного цветка для их жертв, но я смотрю ему в глаза и не могу не верить. Не могу не желать… Уилл покорно стянул комбинезон. Одежда поплыла куда-то за спину. Грэм стянул ботинки и наступил на каменистое дно босыми ногами. Хищник любовно провел по его взъерошенным мокрым кудрям. -Без фальши между нами не так много разницы, человек, - заметил он. -Меньше чем между мной и людьми, - согласился Уилл. Вся та настороженность и напряжение, что обычно держали его в стальной хватке, сейчас растаяли. -С точки зрения твоих соплеменников я чудовище, тебе не страшно? – янтарные глаза усмехались. -Настоящее чудовище это тот, кто живет в дисгармонии с природой. Они убили целую планету и теперь вынуждены жить на других. -Где повторяют старые ошибки. Человек неисправим… -Это так. Хищник… монстр… чудовище… гуманоид… животное… зверь… Уилл забыл все слова, забыл как дышать, когда пальцы втянули когти и притянули его за ягодицы к себе, властно и крепко. Грэм потянулся к клыкастому рту. Птица порывисто ответил на поцелуй, а потом принюхался, уткнувшись носом в шею. -Мне нравится твой аромат, я навсегда его запомню. Остаться в чужой памяти, разве это не квинтэссенция бессмертия, которая лишь и доуступна людям. Видит Бог, сколько тысячелетий люди трепетали перед смертью, порой молили о ней, нов се равно боялись. Я не боюсь, я буду жить в другом. В его памяти. Интересно, сколько живут птицы? Передаст ли он их птенцу или птенцам, сказ о том, кто стал их матерью. -Сколько живут птицы? -Что ты имеешь ввиду? -Сколько времени занимает цикл от начала до конца? -У женщины от ее рождения до рождения ее детей. -А у мужчины? -Ацикличность. После рождения нас ждет – бесконечность… - пальцы раздвинули ягодицы, входя внутрь. Вода вокруг забурлила и сменила цвет на лавандовый. Организмы впитывали эмоции страсти, их движение в воде стало более хаотичным и быстрым, словно учащенное сердцебиение. Боли не было. Похоже, что и ее они тоже впитывали, сменяя оттенки лилового и розового. Собственное дыхание сбилось, Уилл прикрыл глаза, подавая назад, насаживаясь на пальцы. Жестокое рождение, смерть только в случае несчастья на охоте, такова цена бессмертия, строгий контроль рождаемости, продуманный самой природой. Воистину если бы люди не обманывали смерть, то до сих пор жили бы в гармонии с Землей-1. Возбуждение растекалось по венам, Уилл учащенно дышал, закусывая губы. Птица поднял его, заставляя прижаться плотнее, вынуждая раскрыться. Из-за отсутствия боли трудно контролировать ощущения. Сколько пальцев? Два? Три? Четыре? Время теряется среди ощущений. Считать вздохи и выдохи как секунды… -У тебя есть имя? – спросил Уилл. -Имя? -Как отличали тебя другие птицы? -По внешним признакам. Действительно, глупый вопрос… Легкий смешок. Это лишь людям нужно всему давать название… -Можно я дам тебе имя? -Зачем? – полюбопытствовал хищник, раскрывая пальцы внутри. Уилл сладко задрожал, эти длинные фаланги без труда доставали до простаты. Как же просто заставить разум гореть в огне, всего лишь переключить из режима выживания в половой. Этим мы ничем не отличаемся от животных… -Я хочу тоже пометить тебя… Тогда наш ребенок будет знать, что ты мой. Ты станешь откликаться на имя, что я тебе дам. -Похоже, ты хочешь меня приручить? -Всего лишь изменить. Из ничейного сделать своим. -Как я тебя. -Как ты меня. Янтарные глаза пристально изучают голубые радужки, упрямый взгляд. -Хорошо, я приму имя от тебя. Но звать меня им будешь только ты. -Пока я жив? -Пока ты жив… -Хорошо… - Уилл задумался. Мысли путались, таяли как мед на разгоряченной поверхности, но телепат был упрям и настойчив. Имена. Сколько их было за всю историю человечества. Похожие, повторяющиеся и совершенно уникальные. История человека состоит сплошь из стагнации, развития и деградации. -Сохранить энтропию невозможно. Она постепенно становится беспорядком. Не так ли, Уилл? Ведь это твое имя? -Ты прочел мое имя, в древности люди считали, что этого достаточно, чтобы сделать человека своим. -Возможно, они правы, раз ты так желаешь дать мне его. Ты уже нашел подходящее? Как бы он хотел… Стереть это холодное и любопытное внимание птицы, чтобы страсть поглощала не только его одного… Неужели происходящее не затрагивает разум хищника или это происходит иначе? Уилл сконцентрировался на чувствах птицы. -Ты хочешь вывести меня из концентрации? – усмехнулся хищник, - Но тогда я не смогу контролировать силу. -Не все ли равно? Меня скоро не станет… - шалые голубые глаза. Они пьянят сильнее чем забродившие ягоды. И хищник раздвинул губы в белоснежном оскале, оглаживая свой орган и вводя его в развернутое отверстие человека. Уилл задохнулся от наплыва эмоций, птица жадно прижал его к себе, впитывая, и сам, становясь порывистее, безумнее. Янтарные глаза заблестели как искры костра. Все телепаты обладали какими-то дополнительными способностями. А чем обладаю я? Никогда не задавался этим вопросом раньше… -Как насчет имени? – требовательно напомнил птица, кусая за губы. -Тебе невтерпеж? -Сейчас ты увидишь насколько… - движения внутри стали резкими, с оттягом, хищник почти выходил, но затем погружался внутрь снова. -А-а-ах… - Уилл откинул голову назад. Крепкие руки подхватили его под спину, позволяя бедрам вбиваться внутрь, создавая волны. Организмы в воде стали испаряться, окружая тела теплым облаком, словно в горячих ключах. Круговорот воды в природе… -Я буду звать тебя Ганнибал. Запомни это имя. Хищник любопытно читал что-то в мыслях Уилла. -Полководец? Что это такое? -Альфа, - Грэм счел ненужным пускаться в пространные объяснения человеческой истории. -Мне подходит… - легкая усмешка янтарных глаз, и губы снова впиваются в рот жадным клыкастым поцелуем, глотая страсть, похоть и кровь.