Вишня цветет весной

      На улице начинало темнеть. Зажигались фонари. Ехать в таком комфорте просто потрясающе. Ещё бы не было Германа рядом и машина была моя, было бы просто шикарно. Все время, что мы ехали, я смотрел в окно. Немного хотелось спать от мягкого сиденья и теплого воздуха, дующего из обогревателя. Ненароком я посмотрел на него. Чертов красавчик, если бы не характер, думаю, я не против был бы… — Чего смотришь? — обратил внимание альфа, как всегда его что-то веселит. Или я настолько смешно выгляжу, что без ухмылки на меня и не взглянешь?       Отвернулся, я же сказал, что не буду общаться. — Зачем ты прячешь запах? Ты знаешь, какой он сладкий и притягательный? — не отступал он.       А я знаю, прекрасно знаю, потому что мне ни раз это говорили, прижимая у какой-нибудь стенки. Да, как я и сказал, внешностью я не отличался, но запахом — это что-то свежее, что-то душистое и не приторное. Что-то, что напоминает для кого-то детство, или прекрасное лето, то время, в котором чаще всего происходят яркие события: лагерь, первая влюбленность, робкие поцелуи за кустами, бег под дождем, держа кого-то за руку, звонкий смех. Да, именно поэтому я и привлекал внимание, и некультурная часть из них проявляла сильное внимание, что мне было совсем не нужно. — Именно поэтому и скрываю. — промямлил я себе под нос.        В машине тепло и уютно. Этот парень еще что-то рассказывает, видит, что я молчу, но рассказывает. Ведь если я скажу, что меня это раздражает, то это окажется ложью. Иллюзией. Как бы упорно я не старался показаться отдаленным - слушал, иногда уголки губ сами поднимались от остроумия альфы, но я их быстро опускал.        Он остановил машину рядом с моим домом. Я дернул ручку, но дверь не открылась. Я зажал и снова дернул, но она снова не открылась. Я стал дергать сильнее и чаще, матерясь через слово. — О, Боже, — вздохнул Герман, закатывая глаза.       Альфа подвинулся ко мне, положил свою большую крепкую руку на грудь, чтобы подвинуть меня. Я почувствовал его запах, он был слишком близко. Снова что-то терпкое, пряное. Что это такое? Мой нос опускался ниже к его шее, такой притягательный. Совсем чуть-чуть, он и не заметит. Я просто вдохну его запах. Я услышал как дверь машины открылась, его взгляд был повернут на меня, а мне уже всем телом удалось ощутить его возбуждение. Он потянулся ко мне.       Нельзя!       Резко выскочил из машины как ошпаренный, прикрывая рот рукой. Боже, да что это со мной? Потоптаться на месте он не дал. Щелчок и хлопок двери — парень уже был на улице. — Ты это куда? Сказал, что только подвезешь. — Я так же сказал, что мне в ту же сторону, — проговорил он, зажигая сигарету, запах которой я почувствовал сразу, как он выдохнул, затянувшись. Он был сладкий. И немного ментола.       Мы шли вдоль дома, усаженного деревьями вишни. Во дворе также стоят эти деревья, которые я каждый день вижу из окна. Они освещаются снизу тусклым теплым светом и, по мне, это очень красиво. Мы почти дошли до поворота во двор, как кому-то снова захотелось поговорить: — Знаешь, когда я выходил из дома бывшего, я почувствовал сладкий притягательный запах. Я точно никогда не чувствовал чего-то подобного, а запах парня, с кем я буквально переспал минут пять назад, тут же забылся, словно я никогда его и не ощущал. Чувство возбуждения меня не покидало еще какое-то время. Он пах как вишня, — Герман сделал ещё одну затяжку, задумавшись немного, — Но вишня меня не могла возбудить, и потом я увидел тебя, торопящегося куда-то, — его взгляд упал на красного меня, и только тогда я заметил, что смотрел на него все это время.       Что он хочет этим сказать? Только не говорите, что он догадался. Я же каждый день теперь эти таблетки глотаю! — И что? — Сглотнул я.       Он посмотрел на меня и его глаза почернели, или это из-за темноты мне уже кажется. Он подошёл ко мне и выдохнул дым сигареты прямо в лицо. Хотелось закашлять, но я не подал виду.       Парень притронулся к моему подбородку, большим пальцем провел по нижней губе: — Мне вот тоже интересно, — снова затянулся, смотря на меня.       Я оттолкнул его руку и направился в сторону подъезда. Он за мной не пошел, но я чувствовал его взгляд на себе. Интересно?!        Войдя в пустую темную квартиру, я почувствовал как бьётся мое сердце. Разбросав берцы на коврике в прихожей, я прошел дальше, попутно включая свет во всех комнатах. Дурацкая энергозатратная привычка. Поставил чайник кипятиться и включил ноутбук. Вроде ничего такого и не было, а чувствую себя как выжатый лимон. Интересно, Август сдал все долги? Надеюсь, этот тупица все сдаст. Вдруг зазвонил телефон, на котором высвечивалось "Августинка". Помянешь черта... — Да? — Женя-я! — заорали в трубку. — Готовь хлеб да соль, и встречай гостя. — Ну не-ет... - протянул я, понимая, что мой спокойный вечерок накрылся. — Я сдал все долги и мне осталось лишь подготовиться к зачёту. В этом ты мне и поможешь. Кстати, я уже во дворе.       Он вошёл весь румяный от вечернего холода. А в его руках был рюкзак, в котором что-то звенело. — Только не говори мне... — Я купил немного алкашки, так сказать, для лучшего понимания! — весело проговорил друг, уже снимая ботинки.       Мне оставалось только прикрыть лицо рукой, но все же пропустить его.       Утро было очень трудным. Но сегодня пятница, да и пар почти нет, а те, что есть не пугают своей серьёзностью. Свет из окна больно бил в опухшие глаза, а вставать совсем не хотелось. Из такой теплой мягкой постели на холодный твердый пол. Я еле выбрался из объятий ещё спящего друга и пошел умываться. Через минут десять и его поднял. Уверен, будь он дома, то никуда бы не пошел, а оставлять его у себя в квартире я не собирался. Парень долго ныл, но встал. По дороге мы зашли в магазин и купили по слабоалкогольному сидру, который перелили в термос. На пару, конечно же, опоздали.        Две пары прошли нудно, оставалась ещё одна. Я сидел на лавочке и попивал свой волшебный опохмеляющий напиток, пытаясь не спать и открыть свои заплывшие от мешков глаза. — Ну привет, милый! — неизвестно откуда кто-то подошёл и обхватил меня за плечо.       Я поднял взгляд и скривился в лице, узнав вчерашнего парня, получившего от меня оплеуху. — Я тебе не милый! — уже не кричал, не особо злился. Я был уставший и так же устало, не хотя долго разбираться, ответил. Лениво попытался убрать его руку, но он только усилил хватку, сжимая мое плечо до боли. — Слушай, вчера я тебя простил и оставил, думал, сегодня точно извинишься, но вот проходит вторая пара, а от тебя ни слуху, ни духу, - начал приближаться он к моей шее, говоря прямо в ухо, — Хм, от тебя сегодня не так пахнет! — резко остановился он.       Конечно, я же, после такой ситуации, выпил двойную дозу подавителей. — Слезь с него! — Грубым приказным тоном сказал Герман, стоящий прямо перед нами. — Аа, это ты, Гер. Я понял. Твой мальчик? — кивая на меня, говорил уже отставший от меня альфа. — Я — ничей! — Огрызнулся я, поправляя кофту. Уже готовый уйти как всегда подальше от них, резко оказался прижатым обратно Германом. Его колено упиралось в скамью, прямо между моими ногами. — И какого хера?! — повысил я голос на альфу, начиная свирепеть. — От тебя пахнет алкоголем, а ещё я вчера видел, как к тебе заходил друг. — Герман посмотрел на термос в моих руках. — И что? Мне друзей в гости водить нельзя? Ты кем себя возомнил? — прищурил я взгляд. Герман не ответил, перевел ловко тему. — Распивать алкогольные напитки в общественном месте запрещено, уж, как юрист, должен знать. — Да ты точно сталкер! Слезь с меня! — я начал пытаться вылезти, но чем больше я брыкался, тем сильнее меня прижимали к спинке лавки. — Ты. Очень. Плохой. Мальчик. — тихим голосом проговорил он, прямо мне в губы. — Не. Твоего. Ума. Дело. — по его методу, так же тихо в его губы, сказал я.       Около нас начала собираться толпа зевак, перешептываясь. Мы смотрели друг другу в глаза и никто не хотел отводить взгляд. — Ты так и не ответил на мой вопрос: что вы делали вдвоем в квартире? Пили? — Трахались! — самому стало смешно от того, какой я смелый, что у меня тут же уголки рта поднялись как можно выше. — Не верю, от тебя пахнет, как от девственника. Но я могу это исправить, — еще ближе к губам приблизился он. — Да что ты себе позволяешь? — Я потянул его за ворот, приблизив его ухо к своему рту, и уже тише:  — Уйми свой пыл или я сам его уйму.       Проиграло оповещение о начале следующей пары и он поднялся. — Запомни свою уверенность, — поправляя ворот, проговорил он, — она тебе понадобится во время течки. — и ушел.       Козел! — Чего столпились? — разгоняя зевак и заинтересованных альф, я наконец мог пойти в кабинет.        Развалившись на руке и пытаясь что-то успевать записывать, пока учитель рассказывал лекцию, мне лишь хотелось домой. И поесть. А дома нечего есть. Нужно будет зайти в магазин и купить какой-нибудь рамён на ужин. Скоро лето, нужно будет придумать и устроиться куда-нибудь на подработку. Мама мне, конечно, перечисляет деньги на карту, но платить за учебу нужно самому. Трудно работать и учиться одновременно, поэтому я уделяю для этого лето. — Эй, — тихо позвал меня, такой же дремлющий на своей руке, Август, — Как только от меня отъебутся все учителя, мы пойдем на пристань. — Зачем? — тихо спросил я. — Я хочу сделать фото, где бы ты держал сигарету, а из твоего приоткрытого рта шел дым на фоне пруда. — Но я не курю. — От одной затяжки ты заядлым курильщиком не станешь, — нахмурился друг. Лучше не спорить с ним, когда тот говорит свою идею. Он художник — он так видит. — Но смотря на то, сколько ты делаешь кадров, мне придется выкурить всю пачку. — Молодые люди, сколько можно разговаривать? Вы хотите поспать? Может в коридоре поспите?! — прокричал учитель, явно, указывая на нас.       Мы тут же встали с помятым лицом. "Свежие" и "готовые учиться".       Наконец пора домой и мы, как всегда, выходим последние из кабинета. А все потому, что Август супер долго все делает и ничего не может собирать на ходу. Тут он еще и засмотрелся в окно: — О, похоже беда миновала, — заинтересованно сказал тот. — В каком смысле? — начал тихонечко подходить я. — Ну вон, у Геры новый омега. — Указывал пальцем в окно мой друг.       После этих слов я пулей подлетел к подоконнику. И правда, на стоянке стояла известная всем группа с Германом во главе. Последний придерживал за большую подтянутую попу омегу, сидящего у него на бедре. А тот посмеивался и изредка целовал в губы своего альфу. — Ну и ладно! Мне это не интересно. Кобель есть кобель. — как-то спокойно проговорил я, хотя в голове уже послал Германа пройти все круги ада. Сначала липнет ко мне, а потом жмется с кем-то у машины? А пошел ты, Герман! Надеюсь, эта омежская шалава заразит тебя герпесом от своих похождений! В душе из-за него каждый вечер будто кошки скребут, а ему все равно, значит! И вчерашний вечер... Кажется, что он может быть нормальным, когда захочет. И сегодняшние переживания, если бы он умел следить за языком, то был бы неплохим романтиком. Но нет! Он не изменится, никогда этот черт не станет нормальным!       Похоже он заметил нас, так как помахал в нашу сторону, из-за чего привлек внимание и своей компании с омегой. Я же показал лишь фак и увел друга от окна, который уже поднимал руку, чтобы помахать в ответ. — Ты видел, какая милашка на нем сидит? — взбудораженно начал друг. — Ага. — Мне бы такую, — тоже мне фантазер. — Ага.