Вишня цветет весной

      Я затащил его в машину, заставив включить отопитель в ней. От теплого салона сам и уснул. Проснулся только, когда Герман хотел донести меня до квартиры. Я же попрощался и сонный направился домой, к кровати. Дверь, ключи, скинутые вещи, подушка.       На утро я встал потрепанный и полураздетый. Да уж, нормально я вчера лег спать. Вспоминая вчерашнее, все мои чувства переворачивались наизнанку. Мое сердце так стучит. Хочется еще раз оказаться там, снова смотреть на воду, а потом в его глаза.       "Мы с тобой сможем быть вместе?"       Откуда ж мне знать, почему ты вообще спросил это?! Я сел на кровать, обнимая голову руками. В последнее время каждое утро я думаю над этим вопросом, каждое утро взвешиваю все плюсы и минусы. Ну почему у меня так всегда? Почему я не могу отдаться чувствам с головы до ног, ни о чем не думая? Это из-за него? Я вспоминаю парня со старшей школы, которому я готов был отдаться с головы до ног. Которому я отдавал все время, питал надежды. — Черт! — от злости кинул подушку в стену.       Не хочу о нем думать, не сейчас. Я упал на кровать, глядя в потолок.       Что это? Я влюбился? Ха-ха… Не смеши меня, Женя. Он любит другого. А мной… Мной просто играет. Он говорил, что тот парень очень обидел его. Якобы. Но держит, до сих пор, фото с ним. — О чем я только думаю? — улыбнулся я, будто есть над чем веселиться.       В универе я не видел Германа. Я вообще почти ничего не видел и не слышал. Постоянно находился в прострации, думая только о том, как я мог начать что-то испытывать, и где я просчитался. Его друзья ходят без него. Хм... В кофейню он тоже не пришел. Хм... Хотя, а зачем ко мне ходить? Август последнее время тоже не донимает меня. Тихий, и весь в своих заботах. — Хэй, браат. В чем прикол? Ты меня даже не бесишь последние дни. — мой тон не был похож на веселый, но и грустным его не назовешь. Я просто устал. Не физически, а больше морально. Мозг, бросающий с одной эмоции на другую, как будто я мяч, не давал думать о чем-то другом. — Ну, ты вроде сейчас полностью увлечен Германом. Вот и я решил не цепляться за тебя. — Что? Что ты несешь?! — почему-то повысил я тон. — Я же вижу, что ты испытываешь к нему. — настаивал друг. — Я не люблю его, ясно? А мы, раз уж на работе, то давай работать! — закрыл я с хлопком окошечко с кухни, чтобы не видеть его. — Ребята, что у вас тут? — прибежала начальница.       Почему я на взводе? Почему меня все бесит? Почему абсолютно все заметили, что я его люблю, кроме меня самого? И где вообще сам виновник торжества? Нашел себе кого-то еще?!       Ни завтра, ни послезавтра, ни через почти неделю его не было. Я даже начал остывать, но вот высыпаться становилось тяжелее. Каждую ночь эти мысли закрадывались ко мне, эти сомнения. Я уже напридумывал, как меня снова обманут, предадут, уйдут к другому. И не с кем даже поговорить. С Августом мы так и не общаемся. Хоть и сидим вместе, он постоянно в телефоне. А потом убегает по своим делам. Даже извиниться как-то времени нет.        Мы сидели на лекции, когда Август решил поспать. — Что ты чувствуешь, когда влюбляешься в очередной раз? — на ухо прошептал я ему.        Друг широко распахнул свои глаза с длинными рыжими ресницами, посмотрев на меня. — Ничего себе, сам Евгений интересуется у меня таким.       Я лишь пожал плечами. — Сейчас гуру любви и мастер секса тебе все пояснит. — так я лучше узнаю своего друга. — Когда любишь, ты много думаешь об этом человеке, ты наслаждаешься каждой минутой, проведенной с ним и с нетерпением ждёшь следующей встречи, — у Августа покраснели щеки и он перевел взгляд куда-то вниз, не смотря на меня вовсе, — Самое прекрасное, что есть в этом мире для тебя — это этот человек. — Именно это ты сейчас чувствуешь? — только слепой, глухонемой дед бы не заметил, что бета изменился. — Не скажу! — отвернулся тот, ложась на свои руки. — Э? Хах. Как знаешь… — Он все равно когда-нибудь расскажет. Этот парень не смог продержать в тайне даже сюрприз, который однажды сам мне и приготовил на день рождения.       На работе было особенно тихо, потому что Август отдыхал. С Оставом мы почти не общались. Я знал только то, что он делает отменные булочки. Гостей почти не было, и мне осталось проработать пол часа, а потом можно спокойно валить домой и продолжать страдать. Вдруг зашёл гость, отчего я подпрыгнул на месте, убирая подбородок с руки, и вытирая слюни. — Добро пожаловать! — О, сегодня работаешь ты? — на пороге стоял Алекс, один. — А я вот решил заглянуть за кофе. Мне американо! — Будет сделано! — я начал готовить заказ.       Пока кофемашина наливая напиток, я решил невзначай так спросить: — Где там Герман? Просто его нет, учителя волнуются… — Правда? А мне казалось, вы в разных группах, да и учителя знают о его больничном. - спалил он мой обман, показывая это в своей улыбке. — Больничном? — я заметил как начал улыбаться альфа. — А! То есть, да, видимо не все всё-таки знали… Вот! — поставил стаканчик кофе перед альфой. — Я думаю, тебе стоит зайти к нему, — взял парень свой заказ, — А то вон, как переживаешь. — начал уходить он, но остановился у входа. — Кстати, у него обычная простуда. Это так.        Намек понят. Лекарство от простуды!       Я забежал в ближайшую аптеку, захватил что-то жаропонижающее и от ОРВИ. И вот я стою около его двери. Самостоятельно. Без причины идти туда. Но я нажимаю на звонок. Ну-у, я подождал пару секунд, никого нет. Думаю, стоит валить. Я начал уже отходить, как дверь сзади меня открылась, и я вздрогнул. — Женя? — удивленно спросил Гера, с широко распахнутыми глазами. — А, привет! Я тут лекарства принес и… — он схватил меня за плечо и втянул в квартиру, закрывая дверь. — Проходи, не на пороге же стоять.       Парень выглядел больным, но все равно был каким-то подвижным. Я то себе представлял бедного, валяющегося на кровати Германа, который только и делает, что чихает. Но снова увидел настоящего альфу, который даже в больном состоянии выглядит очень сексуально. На нем был белый халат, завязанный на поясе, но вот уже давно истрёпанный сверху, оголяя торс парня.       Я снял обувь и прошел за ним, таща аптечный пакетик за собой. В доме было убрано и проветрено, приятно находиться.       Присев на диванчике, я положил ему на кровать все, что купил. Герман пришел с двумя кружками чая, ставя их на рабочий стол. Единственное, что говорило о том, что он болен — это покашливания. Он сел напротив меня, развалившись, положив одну ногу на другую. — Спасибо. — я взял чай и глотнул немного, обжигаясь от кипятка. — Ой! Я пью чай разведенный с холодной водой. — Сейчас принесу новый. — начал тот вставать, хватая мою кружку, пока я не остановил. — Не стоит! Я просто подожду, когда он остынет.       Я сидел, держа ладони между коленями, было немного неловко. — Ну-у, я не смогу приготовить тебе бульон, как это делают омеги. Я не умею его готовить. — Да я и не думал, что ты вообще умеешь делать что-то, как омега. — отпил он свой чай, улыбаясь.       Мы посидели еще какое-то время переглядываясь, разговаривая о том фестивале, я делился тем, что нового в универе. Вот так всегда: когда я с ним, то все обиды испаряются, я просто наслаждаюсь разговорами, но стоит нам разделиться, как меня снова начинают посещать тревожные мысли. Да и сейчас я что-то разговорился. — Ладно, я пойду. Прочтешь как принимать лекарства сам. Я просто хотел убедиться, что с тобой все… — пока я говорил, Герман спокойно поставил свою кружку, и встал, чтобы потом кинуть меня на белоснежную кровать. — Ты чего?! — Разве не ради этого ты сюда пришел? — навис он надо мной. — Нет! Я же сказал ради чего. — Точно? — он начал проводить рукой под моей кофтой, гладя бока, оставляя после себя мурашки и приятное ощущение. — Ладно, я пошутил, заразишься еще… — Не понимаю почему, но схватил его руку, оставляя под кофтой, когда Гера начал ее убирать. От этого альфа сильно удивился. — Объясни почему его фото у тебя? — Чего? — Я попросил объяснить то, почему его фото у тебя, если, как ты говоришь, он тебя предал?       Мы держали зрительный контакт какое-то время, оставаясь в одной позе. Потом он снова начал улыбаться. Что, черт возьми, сейчас-то веселого? Я смотрел достаточно серьезно. — Женя, прошло чуть больше года, понятное дело, что какие-то вещи у меня еще останутся о нем. Будь то фото, переписки, подарки, которые я тщательно хранил. Просто сейчас и не вспомнишь куда и что положил. Потихоньку избавляюсь. Вот тогда, благодаря тебе, нашел еще один мусор. — Тогда почему сказал не заходить в комнату? Как я мог найти то, что не можешь найти ты? — мне казалось, что он врет, от чего меня пробирала злость. — Так поэтому и говорил. Ты мог найти что угодно, убираясь там и понять неправильно (как, собственно, и произошло).       Ладно, я немного остыл. Только через несколько секунд понял, что до сих пор держу его руку, когда тот провел пальцем по животу, щекоча. — Так ты, правда, переживал по этому поводу? — приблизился он к моему уху, продолжая поглаживать тело под кофтой. — Ты представлял нас вместе? — поднялся он до моих сосков, немного скручивая их. — Отвечай!       Я уже нахрен, как всегда, потек! Вообще в шоке, как мог оставаться девственником до встречи с ним?! — Д-да... — простонал я. — Что ты представлял? Я всегда представляю как мы будем засыпать вместе и как вставать… Знаешь, что я представляю? — К-как мы обнимаемся перед сном и после сна?       Герман усмехнулся, облизывая мочку моего уха, а потом горячо прошептал: — Секс.       Альфа опустил руку вниз, растегивая мой ремень. Он приближался иногда, целуя меня в лоб, в щеки, но не в губы. — Сними свою кофту, львенок. — Как ты меня назвал? — Будешь делать это одетым?       Я послушно попытался снять кофту, останавливаясь на локтях и застревая в том же месте. Дергал вверх, но ничего не помогало. — Ты серьезно? — вздохнул альфа, помогая мне.       Он целовал мои бедра, кусал внутреннюю часть, потом сразу облизывал. Встал между ног, приближая меня ближе за бока, прижимая к своему вставшему члену. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он меня, поглаживая по щеке. — Ты выглядишь очень возбужденным. — Сам знаешь что…       Истинный опустился ниже ко мне. Он терся пахом о мою попу, сжимая ягодицы сильнее и сильнее. — Не знаю. — прошептал тот на ухо, пытаясь снова подняться надо мной, но я схватился за его халат, прижимая ближе к себе. — Чтобы трахнул меня…       О Господи, я сказал это! Я сказал такие вещи! Мое лицо было невозмутимо, но все покрасневшее, так что, я думаю, он понял, что мне неловко. Его уголок губы поднялся, и он резко поднял мои ноги, кладя на свои плечи. Так же быстро снял с меня трусы. Он развязал свой пояс на халате, и привязал им мои руки к спинке кровати, не давая и шанса закрыть лицо или промежность руками. — Вот такая твоя поза мне нравится больше всего. Не красней, львенок, ты очень сексуальный.       Блядь! Нет, он все-таки тот еще пидарас! — Ах! — по мне стекала холодная смазка, которую он лил на меня, не пропуская нежное место, куда потом вставил пальцы.       Не любил я когда он так делает, я понимаю, растягивает и все такое, но становилось очень неловко, и щекотно... Там... Он всунул третий палец через какое-то время, от возбуждения у меня потекли слезы, а глаза закатились. — П-пожалуйста, дай больше! — Насколько больше? — Твой… — Мм? — Я говорю о твоем… — он начал быстрее водить пальцами внутри меня, задевая эрогенную зону. — Бля, твой член! Хочу только его!       Герман достал презерватив, надевая на член, приподнял меня одним рывком заходя полностью. Было немного больно. Он начал двигаться, а я даже не мог закрыть лицо из-за привязанных рук. Но большее желание было, обнять его, поцеловать. — П-поцелуй меня. — Не могу, заболеешь. — Тогда развяжи! Я хочу обнять тебя! —  Если он это не сделает, сделаю я.       Герман развязал мои руки. Я ухватился за его шею. Теперь мы не лежали, он посадил меня на себя, заставляя прыгать на его члене. Я положил руки на его щеки, притягивая к себе и целуя. Целуя властно, с характером. Никогда сам так не делал, но мне понравилось. Кусал его губы, облизывал, стонал тоже прямо в них. Смотря в его черные глаза, утопаешь в удовольствии, словно это гипноз. Словно хочешь видеть их всегда, когда тебе приятно. Не представляю чувства возбуждения, если не вижу их. Таких манящих… сексуальных.       Мы кончили одновременно, сваливаясь на кровать. Мои глаза будто налились свинцом, веки закрывались не давая и шанса взглянуть на альфу, хоть секунду. И я провалился в сон. Неужели, на утро мы проснемся вместе, после такой ночи?