Bad boy

      Оставшийся день Сокджин просто валяется в кровати в какой-то полудреме. Ему не хочется вставать, куда-то идти и принимать решения. Всю взрослую жизнь хочется послать к чертям, желательно в долгий и продолжительный отпуск. Он почти пропускает момент, когда его дом вновь наполняется людьми. Удивительно, но Сокджин не устает от этого. Ему нравится быть если не в центре, то причастным к чему-то большому и, по его мнению, очень важному. Его квартирка, как старый чердак, куда можно забраться и спрятаться от всего: от родителей, проблем с зарплатой, сверхурочных и многого другого. Здесь все друзья, никто никому ничего не должен, а на губах можно почувствовать сладкий поцелуй. Мир анархии, где желания возводятся в абсолют.       Кто-то вставляет Сокджину бумажный стакан в руку, и тот, не задумываясь, пьет. Алкоголь обжигает глотку и падает в желудок. Утренний рис давно переварился, но на часах нет еще и восьми. Сокджин помнит свое обещание, поэтому просит всех вести себя потише. Они даже устраивают из этого вечеринку, которая вот-вот грозится перейти в оргию, хотя бы частично. Каждому при входе на голову набрасывается чья-нибудь футболка, и перемещение по квартире, как в легком дыму. Весь мир — на ощупь, и голова от этого кругом. Кто-то пускает по кругу косяк, но Сокджин отказывается. Ему достаточно действия алкоголя.       Они и сегодня не изменяют своей излюбленной игре. Садятся на пол и задают вопросы. Людьми, как обычно, движут любопытство и желание получить удовольствие. Поэтому вопросы чаще всего пошлые, а желания под стать им.       Ближе к десяти как раз приходит очередь Сокджина. — Давайте задание, и я пойду. Мне тут надо перекусить зайти. Я рассказывал. — Сейчас моя очередь, — улыбается Хвиин, достав из вороха вещей свою заколку. Таким нехитрым способом они определяли, кто что будет делать и чьему желанию повиноваться.       Сокджин не против. Хвиин — милашка и никогда не просит какой-нибудь тупости, вроде выпить воды из унитаза. — Хочу поцелуй, — потянувшегося к чужим губам Сокджина останавливают. — Не со мной. — Хосока я больше целовать не буду. Он начинает ржать. — Эй. Это просто было максимально глупо, — возмущается Хоби, припоминая тот их несостоявшийся поцелуй. — Вот именно, — Сокджин опускает задницу обратно на пол. — Так кого я должен поцеловать? — Соседа, — Хвиин сверкает белоснежными зубками и явно не собирается передумать. — Это глупо. — Ты трус. — Я могу получить по морде и лишиться еды. — А как же истории про Ким Сокджина, который способен очаровать даже гору Рашмор? — Хвиин, это совсем не тот вариант, — Сокджин даже представить себе этого не может. — Ну да. Слабак. Забудем об этом. — Окей, — Сокджин все же поднимается со своего места. — Но если мне сломают челюсть, будешь таскаться в больницу каждый день. — Обещаю.       Мозг Сокджина замутнен алкоголем, но даже в таком состоянии это не кажется ему хорошей идеей, однако слабаком прослыть тоже не хочется. Пора завязывать с этими детскими играми.       Когда Сокджин подходит к чужой двери, вся толпа чуть ли не вываливается следом. На слово ему, естественно, верить не хотят, поэтому дверь в квартиру остается приоткрытой. — Давай, Сокджин, схвати его за яйца. — Пошли вон, — шикает Сокджин под общий гогот и все-таки стучит в дверь.       Она открывается, а на пороге стоит Намджун с Чонгуком на руках. — Здравствуйте, — говорит мальчик. — У меня зуб выпал! — и демонстрирует свежую дырку в верхнем ряду, гордый до невозможности.       Это встреча двух совершенно разных миров. — Привет, — Сокджин кивает головой, но не приближается, чтобы ребенок не почувствовал запах, даже голову опускает.       Разочарованная толпа дружно стонет и закрывает дверь. — Ты же слышал про горных троллей, что утаскивают зубы в свои подземелья? Они меняют их на сокровища, — Сокджин улыбается, стараясь вести себя естественно. — Может, я позже зайду? — Троллей не бывает! — важно заявляет мальчик. — А мы как раз ужинали, — почему-то говорит Намджун. — Тогда, куда пропадают выпавшие зубки? — Сокджин мнется на месте и чувствует себя не в своей тарелке. Разговаривать на пороге — идея так себе, но есть рис с соседом на полу и ужинать в семейном кругу — совершенно разные вещи. С другой стороны, обратно тоже и пойдешь. — Я зайду на минуту, на чай. — Заходите, — Намджун удивлён, но пропускает его в дом, оглядывает внимательно, ставит Чонгука на пол. — Зубы забирает зубная змея! — довольно гогоча, тот скачет в комнату. — Зубная змея — это выдумка! — кричит Сокджин ему в догонку. — Только тролли всегда приносят монеты. — Давай, Сокджин, — дружно орут в его квартире, и от этого выкрика у Сокджина краснеют уши. — Забей, — вопросы соседа лучше пресечь заранее.       Намджун смотрит на него очень внимательно и долго молчит. — Так вы на ужин зашли? Или что-то ещё хотели? — Больше ничего, — он все равно не сможет потом никак подтвердить, что поцелуй был, да и целовать соседа не хочется совсем. — А как же ваши друзья? — Намджун, конечно, слышал, что за стеной снова гулянка. — Или вы от них устали? — и улыбается он совершенно очаровательно, до ямочек на щеках, а сарказма в вопросе нет. — Не устал, — лицо соседа, к удивлению Сокджина, становится совсем другим, даже приятным. — Но мы договаривались, и ты меня ждал. К тому же чуть позже я, скорее всего, буду не совсем свободен. — Ну ладно, садитесь, я поставлю чайник.       Пока Намджун делает чай, Чонгук в комнате донимает Сокджина. — А сколько вам лет? А как вас зовут? Я Чонгуки! Мне уже почти семь! У вас есть дети? А жена есть?       Сокджин трезвеет, на удивление, быстро. Алкогольный дурман заменяется ворохом чужих вопросов. — Мне двадцать три. Сокджин. Детей нет и жены тоже, да и не было никогда, — он улыбается и отвечает тем же. — А ты в садик ходишь или в школу? Тебе кто-нибудь нравится? Вы одни живете? Расскажешь про зубных змей? Они большие? Заползают под майки?       Сокджин тянет руки и легонько щекочет мальчишку. — Ай, ай! — тот хохочет и уворачивается. — Я пойду в школу в следующем году! Мы живем с папой! А мама… — Прошу, ваш чай.       Намджун перехватывает сына одной рукой и сажает себе на колено, когда сам на полу устраивается.       Перед гостем стоит большая стеклянная кружка, в которой плавают какие-то лепестки. — Да, спасибо, — Сокджин делает несколько глотков, улыбается Чонгуку, корчит ему рожи и с пренебрежением смотрит на лепестки, рассказывая, как однажды заметил на таком крошечного эльфа и чуть его не съел.       После желает ему сладких снов и уходит к себе. Пить больше не хочется. Его расспрашивают про поцелуй, и Сокджин честно признается, что ничего не было. Хвиин обижается, морщит носик и говорит, что Сокджин просто струсил. Ответить на это нечего. Их вечеринка разрастается до двадцати человек, но все ведут себя примерно, обсуждают сессию и экзамены, проблемы в любви и просто пьют, чтобы заглушить каждый свою черную дыру. Сокджин списывает это все на атмосферные бури и идет курить.       Намджун стоит там и просто смотрит в ночное небо, оперевшись на перила. — Почему ты не спишь? Просто интересно, — Сокджин смотрит на него совершенно чистым и ясным взглядом. — Я работаю по ночам. Над книгой. А днем работаю в магазине, — Намджун оборачивается. — А ты?       И как будто это какой-то интимный вопрос.       Сокджин затягивается, медленно выдыхает дым, не зная, что ответить. Вопрос простой, но от чего-то кажется, что простыми словами не отделаешься. — Днем ты совершенно один, а ночью начинается жизнь. Совсем другая — без рамок и правил. Поэтому я предпочитаю отдаваться ей в темноте, а дни коротать в кровати.       Намджун тоже нащупывает сигареты. — Спасибо, что сегодня было спокойнее. Чонгук быстро уснул. — Ты соблюдаешь свою часть договора, я — свою, — Сокджин мнет сигарету пальцами. — Сегодня это было не сложно, да и твой малец, стоит признать, довольно милый. Жена погибла или сбежала?       Намджун едва заметно вздрагивает. — Сначала одно, а потом другое. В смысле, сначала сбежала. — Сочувствую. Терять близких печально, и не важно, как они ушли из твоей жизни. Но ты круто справляешься, — Сокджин открывает пачку, скребет ее пальцами. — Выпьешь? — Я почти не пью. Плохо на мозг влияет, — Намджун наконец закуривает. — Ну да, — Сокджин раздумывает взять ещё одну или нет, но все же не решается. Как-то это слишком, да и событий для одного вечера достаточно.       Хвиин выходит на балкон совершенно неожиданно. По ее восторженным глазам и попискиваниям понятно, что увидеть соседа она не ожидала, но счастлива от этого безмерно. — Идем, Хвиин, — Сокджин тянет девушку за руку, прекрасно понимая, до каких решений может дойти сейчас ее фантазия. — А Сокджин струсил вас поцеловать, — все же выдает она уже на пороге, когда из-за дверного косяка торчит только голова.       Сам Сокджин из-за разговоров в комнате этой фразы не слышит. — Вы хотели, чтобы он сделал это на спор? — невозмутимо уточняет Намджун.       Хвиин выдергивает руку из хватки Сокджина и становится поближе к собеседнику, опираясь на перила. — Конечно. Это было моё желание. Он согласился, но сказал, что вы ему врежете за такое. — Хвиин, — Сокджин шипит змеей и сверкает на девушку глазами, той, правда, нет до этого никакого дела.       Намджун как-то понимающе улыбается. Так он улыбается сыну, когда в него вселяются бесенята. — Спокойной ночи. Сильно не шумите, пожалуйста.       И он уходит в квартиру. — Как это ты не знаешь его имени? — Хвиин очаровательная и непосредственная девушка, видимо, затесавшаяся в их компанию из любопытства. Именно оно и толкает ее на подобные вопросы и еще на ворох других. Почему-то тема с соседом представляется ей в каком-то романтическом свете, наличие ребенка при этом не смущает.       Она донимает Сокджина вопросами, и тот уже не рад, что завел эту тему. Когда примерно в семь утра она залезает к нему в шкаф с вещами в поисках чего-то подходящего, Сокджин валится на кровать и закрывает голову подушкой. Видимо, из протеста он спит до самого вечера. Сон беспокойный и нервный, но вставать с кровати Сокджин не спешит.       Опустив ноги на пол в районе шести часов вечера, Сокджин устало потирает глаза. В квартире он один, и, если честно, наличие кого-то для него уже сродни белому шуму телевизора. Сокджин идет в душ, приводит себя в порядок. Тащится в магазин, покупает там какие-то сладости для ребенка, ярко украшенные и, как утверждала пойманная в зале девушка, они очень нравятся ее сыну.       Сокджин стучит в чужую дверь, прижимая подарок к черной футболке. На ее фоне сладости выглядят, как пришельцы из другой вселенной. Розовую рубашку, откуда-то вытащенную Хвиин, Сокджин проигнорировал принципиально. На этот раз ему открывает один только Чонгук. — Здласти! — и демонстрирует уже две дырки во рту. — Ого! — Сокджин вновь присаживается перед ним на корточки. — Змея хвостом зацепила или тролли постарались? Кстати, это тебе, — он протягивает мальчишке сладости и заглядывает в квартиру. — Отец на работе? — Ага-а-а! Шпасиба! — Чонгук сам, как тролль, а сладости, как драгоценности, которые он к себе в нору утаскивает.       Сокджину остаётся только зайти в квартиру. — Он скоро придёт! Подождете? — Да, подожду, — осматривать квартиру без хозяина — совсем другое дело. Сокджин прикасается к корешкам книг, к случайно оставленным на столе вещам и игрушкам. — Чонгук, а ты уже ел? — Ага-а-а! Вы хотите есть? У нас еще есть рис и кимчи!       Даже не дожидаясь ответа, Чонгук скачет в угол квартиры, который служит кухней, и деловито там пыхтит, стараясь ответно порадовать гостя вкусностями.       На рабочем столе Намджуна с ночи лежит открытый блокнот, в котором ровным почерком выведено «Сокджин», а дальше текст более беглый, где-то что-то зачеркнуто, где-то наоборот. «Он хочет казаться круче, чем есть. Хуже, чем есть. У него много шумных знакомых, они много пьют, делают глупости на спор, играют и занимаются сексом. Он струсил поцеловать соседа? Нет, он точно не трус. Скорее всего, он не так глуп, каким кажется. Не так плох, каким хочет казаться.»       Сокджин пробегает глазами по строчкам. Внутри волна из пушистых котят спорит по силе с чертями. Последние стремятся доказать, что он совсем не «кажется», совершить что-то по-настоящему безрассудное и глупое, оказаться, наконец, в полиции. Но закономерный вопрос: «Зачем?» — обрушивает эту волну вниз. Да и кого он собрался убеждать в своей неправильности? Человека, с которым у них общего разве что стена?       Текст, на который Сокджин наткнулся, зацепившись за свое имя взглядом, вызывает смятение. Словно кто-то чужой пытается разворошить кучу листьев, где ты припрятал свои сокровища. Сокджин, повинуясь порыву, закрывает блокнот, чтобы не перечитывать строчки, написанные о нем, по сути, незнакомцем. — Чонгук, а где у вас холодильник? Я, правда, умею только карри, — он уходит подальше от этого места, чтобы оставить в прошлом, как и многое другое. — Как-то валялся дома с ангиной и от скуки смотрел кулинарные передачи. Правда, это единственное, что я умею, но если ты поможешь, мы справимся. — Вот тут! — ребенок показывает ему холодильник, который не больше тумбочки, но там даже есть, из чего сделать карри — как удачно. — Што нужно делать? — мальчик рвется в бой. — Будешь мыть и чистить овощи, я уверен, что справишься, — Сокджин выкладывает на стол картофель, морковь с луком. Сам лезет за мясом. Видно, что мальчишка смышленый и давно научился многим вещам, но нож Сокджин доверять побаивается.       Пока он нарезает мясо, закидывает его на сковородку и добавляет специи, голова, на удивление, пустая. Сокджин переговаривается с Чонгуком, спрашивает, как дела в саду и чем они занимаются. Какие у него планы на будущее и кем хочется стать. Вполне обычные вопросы, порой немного сложные — и тогда Чонгук задумывается на пару секунд. Примерно через полчаса все готово. — Будешь дегустировать — роль ответственная и очень важная. Открывай рот, — Сокджин зачерпывает в ложку карри, дует, чтобы не было горячо. — Фкусно! — радуется Чонгук, попробовав, и тянется за добавкой. — Добрый вечер, — Намджун, как раз вернувшийся домой, звучит удивленно. — Привет, — Сокджин кладет ложку, вытирает руки полотенцем. В глазах нет привычного налета алкоголя или похмелья. — Мы тут немного похозяйничали. Ужин готов.       Он улыбается открыто, не смущаясь, треплет волосы Чонгука, показывая, кто тут на самом деле постарался. — У меня нет слов, — Намджун улыбается.       Ему нужно немного времени, чтобы переодеться. Затем он помогает накрывать на стол, заваривает белый чай. Чонгук не против поесть ещё раз, но делает он это очень быстро, а потом рвётся играть. Намджун выдаёт ему планшет и наушники, ребенка на ближайший час не видно и почти не слышно. Намджун смотрит на Сокджина так, словно сегодня ночью готов написать о нём ещё пару страниц. — Спасибо. Это было неожиданно, но вкусно. — Я рад, что тебе понравилось. Нужно было чем-то занять время, — Сокджин продолжает держать в руках чашку чая. — Прости за Хвиин. Она — сущее очарование, но не следит за языком. — Ничего, — Намджун с трудом отводит взгляд и поднимается, чтобы убрать посуду. — Может… Останешься ещё ненадолго? Посмотрим… Кино, — он предлагает это очень внезапно даже для себя. — Кино? — Сокджин даже не скрывает своего удивления. Он настолько поражен, что на несколько секунд словно опускается в вакуум и не может ничего ответить. — Хорошо, — говорит чуть позже.       Это настолько странно, что Сокджин почти уверен, что ему показалось, но он все равно соглашается. Просто потому, что с кем-то он смотрел фильмы уже очень давно. Вспомнить, что это было — нереально. Что ещё более странно — имени своего соседа он до сих пор не знает, нужно было спросить у Чонгука. — Какие фильмы тебе нравятся? — Намджун включает телевизор, расстилает на диване плед, отдаёт Сокджину пульт. — Там надо нажать на серую кнопку, а потом выбирай. — Фильмы?! Я хочу посмотреть «Железного человека»! — от Чонгука иногда можно инфаркт схватить, так громко он врывается на тот самый диван, забросив игру, что даже Намджун вздрагивает. — Малыш, мы его уже триста раз смотрели, — вздыхает он, но смотрит на Сокджина как-то умоляюще и шепчет одними губами: — Скажи, что тоже хочешь его посмотреть. — Обожаю «Железного человека», — Сокджин не сдерживает улыбку, когда в глазах Чонгука загораются огоньки радости. — Пересмотрим его вместе?       Сокджин нажимает на серую кнопку, выбирает фильм и устраивается поудобнее. «Железного человека» он помнит смутно, но активно кивает на каждый возглас мальчишки, подтверждая, что вот этот момент действительно невероятно крут, а Железный человек явно сильнее всех. Ближе к концу фильма Чонгук отрубается, устроившись на ноге Сокджина головой. Намджун приглушил свет ещё в начале, так что, когда на экране бегут титры, комната почти целиком погружается в темноту. Но Намджун не спешит нарушать этот момент, тянется к волосам Чонгука рукой, осторожно поглаживает. Сокджин и сам не может понять, почему чувствует такое напряжение в совершенно обычный момент. Он старается не двигаться, чтобы не тревожить Чонгука, неясно, насколько крепко тот уснул. Мальчишка сопит и немного ворочается. Чужая рука поглаживает совсем не его, но Сокджин готов поклясться чем угодно, что чувствует ее на своем колене.       Он сам не раз был в таком положении, конечно, они не смотрели «Железного человека», но схема кажется ему знакомой. Сокджин отчаянно краснеет, буквально чувствуя, как горят его щеки. Он поправляет волосы, зачесывая их назад, ощущая, что в самом обычном моменте отцовской ласки видит какой-то намек. — Как тебя зовут? — вопрос совершенно не к месту, но его стоит задать хотя бы сейчас. — Намджун, — негромко отвечает тот.       Титры заканчиваются, и телевизор гаснет, но Намджун почему-то не торопится включать свет, глаза постепенно привыкают и различают уже больше очертаний в полумраке, лишь на подоконнике неярко светит ночник в форме полной луны. Намджун задерживает выдох и, как будто случайно, спускается рукой с головы сына на колено Сокджина. В чьей голове, как на табло, вспыхивают все советы по поводу секса. Он сам говорил, что это полезно для здоровья и следует заниматься этим почаще, сам же говорил, что этому придают слишком много значения. Так почему же сейчас Сокджин смущается, как мальчишка, раздумывая, как поступить. Он не рассматривал Намджуна как партнера для секса до сегодняшнего вечера. Но именно эта, неожиданно влетевшая в голову мысль, вызывает там тысячу фейерверков. Сокджин облизывает губы, выдыхает жарко и кивает, соглашаясь на все. Он чуть отводит ногу в сторону, буквально на пару сантиметров, чтобы голова Чонгука не сползла. Намджун пропихивает под голову сына ладонь, перехватывает его другой рукой и относит в кровать, чудом не разбудив и не убив их обоих в полумраке — годы практики дают о себе знать. — Теперь можно посмотреть что-нибудь ещё, — он возвращается и садится рядом с Сокджином. — Только негромко.       А потом поворачивает голову и смотрит, как будто Сокджин очень интересный фильм. Самый интересный.       Мысли в голове Сокджина, запущенные чужим прикосновением, остановить уже невозможно. — Я не буду шуметь, — впервые эта идея кажется ему замечательной.       Сокджин дотрагивается пальцами до чужой шеи, перебегает ими вверх до линии челюсти. — Может, просто поговорим? — Давай, — Намджун двигается ближе, ловит чужую руку и слегка сжимает пальцы. — О чем твоя книга? — Сокджин с интересом рассматривает своего соседа. Скользит взглядом по линии губ, смотрит в глаза. Он всегда быстро принимал решения по выбору партнера для секса. Если нравится и согласен, значит планы на вечер определились. Легкие прикосновения, поцелуи, поначалу шутливые, постепенно становятся все горячее. Но с Намджуном все немного иначе. Он не входит в их компанию, а значит, не рассматривает это как обычное окончание вечера. — О любви, — Намджун подносит его ладонь к своим губам и выдыхает тепло.       Сокджин приоткрывает рот, словно пытается поймать этот воздух. Он подается вперед, опираясь на вторую руку, опаляет дыханием ухо: — Ты ведь понимаешь, что делаешь? И как это заводит? — Конечно, понимаю, — отзывается Намджун, переплетая их пальцы, ладонь прижимая к ладони. — Я хотел в этом убедиться, — шепчет Сокджин прежде, чем осмелиться и, прикрыв глаза, коснуться чужих губ. Сердце не сходит с ума, но Сокджину нестерпимо хочется ещё.       Поцелуй короткий, но горячий. Намджун сжимает пальцы Сокджина сильнее. Так много хочется сказать, но он просто держит и сжимает, а потом целует его пальцы. Сокджин тянется за новым поцелуем. Небрежно скользит рукой от колена наверх, по бедру, напирает, желая уронить Намджуна на диван и продолжить. — Сокджин-а, не спеши, — Намджун ловит и вторую руку, закидывает их себе на плечи и смотрит в глаза в темноте. — Ты мне нравишься, но я хочу, чтобы все было правильно и не закончилось сегодня же.       Это непривычно и непонятно. Сокджин смаргивает наваждение, хмурится. Убирает руки, но подумав с секунду, обхватывает чужие ладони своими, сжимает их, как недавно делал сам Намджун. — Что? То есть я понимаю, что ты говоришь, но надеюсь, не рассчитываешь, что я начну вести жизнь праведника? — для Сокджина это совсем другой мир, и он туда не рвется. — Я не рассчитываю на это. Но не собираюсь быть очередным развлечением для тебя, — Намджун серьёзен. — Как ты себе это представляешь? Я буду продолжать жить, как мне нравится, трахаться, — Сокджин делает паузу. — И думать о тебе? Приходить на обед? Дружить с Чонгуком? Или это такой извращенный способ заставить меня затихнуть? Ты не хочешь быть очередным, но не против быть не единственным? — Нет, — Намджун слегка отстраняется. — Я… Я не буду тебе мешать и пытаться тебя изменить. Ты вправе жить так, как хочешь. Но если я не буду единственным, у нас ничего не получится. Наверное, тебе уже пора.       Он тяжело выдыхает и отворачивается. Действительно, на что он надеялся? — Наверное, мне не стоило и приходить. Наша сделка аннулирована, — Сокджин встает с дивана, кидает последний взгляд на Намджуна. — Чонгуку передавай привет. Он классный.       Выходя за дверь, Сокджин ежится, как от холода, и проклинает этот вечер, который изначально пошел не так. Его квартира не пустует, но он выгоняет всех. От людей противно. В холодильнике, как обычно, можно раздобыть алкоголь, и это как нельзя кстати.