Bad boy

      После того, как Намджун ушел, Сокджин свалился в кровать и сразу же уснул. Утро встречает его приятной ломотой в теле и полной тишиной. Это странно. Сокджин привык просыпаться в другой обстановке. Он несколько минут сидит на кровати и рассматривает комнату. Взгляд падает на балконную дверь, и воспоминания взрывают голову Сокджина. Застонав, он падает на кровать с совершенно глупой улыбкой.       Сегодня у него свидание, не первое, но, пожалуй, одно из самых желанных. Сокджин открывает шкаф и закрывает, вполне закономерно понимая, что там ничего нет. Любимые джинсы — в стирке, футболки — как-то слишком просто и неуместно. Сокджин вспоминает слова Намджуна, что на свидании люди стараются выглядеть лучше. Нужно ли это им? Особенно после вчерашнего, от одних воспоминаний сладко тянет внизу живота. Сокджин около часа сидит на кровати и не может ничего решить. Хорошо, что есть друзья, привыкшие к любым твоим безумствам.       Схватив с собой Хосока, Сокджин идет в ближайший торговый центр, покупает новые джинсы, футболку и рубашку поверх. От вопросов отмахивается.       К пяти вечера Сокджин вымыт, собран и не может найти себе места. Он был уверен, что ничего не поменяется, лишь иногда нужно будет выбираться с Намджуном. Но по факту на сборы потрачен весь день, и даже оправданий этому не найти.       Намджун оставляет Чонгука за старшего, надевает шикарный костюм с тонким галстуком и стучится в соседнюю дверь. Очки в тонкой серебряной оправе делают его вообще похожим на крутого учёного, который приехал получать Нобелевскую. Сокджин, открыв дверь, не может удержаться от восхищенного выдоха. — Надеюсь, ты не собираешься знакомить меня с родителями? — он и не подозревал, что его сосед может быть таким. — Ты — тайный миллионер или владелец фирмы? — Я просто твой сосед, который хочет сделать твой вечер незабываемым, — Намджун улыбается, ведет его к машине, а потом везёт на пристань.       Там их дожидается маленькая белая яхточка. Тут, пожалуй, стоит ещё раз уточнить про миллионера, но Намджун взял её напрокат. — Прошу на борт! — он надевает на голову Сокджина фуражку. — Я впервые в таком месте. Это очень необычно, — Сокджин осматривается, перемещается осторожно, словно боится, что-то задеть или сломать. — Ты умеешь управлять этим?       Он чувствует себя ребенком в парке аттракционов. — Умею, конечно, — на яхте больше никого, да никого и не нужно.       Намджун приводит Сокджина в кабину управления и встаёт за штурвал. — Пристегните ремни, наш борт отправляется в сказку! — заводит мотор и плавно выходит от пристани в море, поглядывая за реакцией.       Уже темнеет, солнце садится, отражаясь в тёмной глубокой воде золотыми бликами. Сокджин заворожен. Он вдыхает полной грудью, смотрит вдаль и не может поверить, что это все так близко, буквально протяни руку. Ощущение, что весь мир принадлежит только двоим, огромный, невероятный. — Потрясающе!       Хочется кричать, и Сокджин кричит куда-то в темнеющее небо.       Намджун посмеивается над ним и через какое-то время оставляет яхту покачиваться на легких волнах посреди моря, а сам достаёт из сумки-термоса ещё горячую еду и шампанское из холодильника. Раскладывает всю эту красоту прямо на палубе, постелив плед. — Прошу к столу. Наш ресторан готов вас удивить. — Я не представляю, как ты успел организовать все это за один день, но спасибо, — Сокджин и правда не рассчитывал на что-то такое. В его голове были походы в кино, прогулки. Милые и довольные простые развлечения. Ничего такого даже в фантазиях не всплывало. — Если я чего-то хочу, нет ничего невозможного.       Намджун открывает бутылку, наполняет бокал, протягивает Сокджину. — За вас, первого и единственного гостя нашего ресторана. — За меня, — Сокджин даже ни капли не стесняется.       Он не спешит опустошать бокал, делает лишь пару глотков, ощущая на языке легкое покалывание. — Мне двадцать три года. Веду довольно разгульный образ жизни, курю, прилично выпиваю. В сексе, — Сокджин вздрагивает, — любил пробовать новое. Алкоголь порой давал очень крутые ощущения, а ещё снимал планки. Так что я пробовал и с парнями, и с девушками, что чаще. С родителями лишь созваниваемся. Подрабатываю в баре официантом. Красив, — улыбается, зачесывая волосы назад, — и прекрасно об этом осведомлен. Ты вроде бы хотел узнать меня получше. Сокджин поглаживает бокал большим пальцем и делает ещё пару глотков. — А где ваше любимое место для поцелуев? — Намджун понимает, что еда отходит на второй план, потому что голоден он до Сокджина.       Он берет его руку, рассматривает пальцы, прижимается губами к запястью. — Может, здесь? У Сокджина внутри водоворот, который с каждой секундной утягивает все глубже. — Приятно, но не здесь. — А где? — Намджун привлекает его ближе, губы касаются шеи Сокджина. — Здесь? — Не распробовал, повтори, — Сокджин осторожно вплетает пальцы в чужие волосы. Намджун обнимает его за талию и ведет губами по коже вверх, до скулы, а там обратно вниз, сильнее нажимая и выдыхая. — Да, здесь, — Сокджин поглаживает большим пальцем за ухом Намджуна, не давая ему отстраниться. — Мне тоже нравится, — урчит тот и прихватывает кожу зубами легонько.       Сокджин просовывает пальцы под галстук Намджуна, поглаживает. Ослабляет узел. Намджун мягко заваливает его на плед и нависает сверху. — Загадай желание. Я выполню.       В голове стучит лишь одна мысль. От всех действий Намджуна желание лишь сильнее. Оно горячей волной разливается по телу, зудит внутри и отзывается дрожью. — Если ты уже достаточно узнал меня, — Сокджин краснеет, словно это его первый раз, — то просто трахни. — Я только начал, только начал, Сокджин, — Намджун ведет рукой по его боку, забирается пальцами под одежду, щекочет. — Но твое желание я исполню.       Он снова целует шею в том месте, где Джину было приятно, а руке уже мало открытого тела и она задирает одежду вверх. Намджун, лишь прикоснувшись, полностью завладевает чужим телом. Сокджин чутко следит за каждым движением. Словно, как в стекле, в его теле есть заветная точка, надавив на которую, можно полностью его разрушить. Место заветное, охраняемое. Сокджин задерживает дыхание.       Намджун просит Сокджина прикрыть глаза, дотягивается до корзинки с едой и, не глядя, берет рисовый пирожок, а потом пропихивает его в рот Сокджина. — Ты такой худой… — это не претензия, конечно, но Намджуну правда хочется покормить этого парня.       Сокджин посмеивается, но ест. — Если ты снова будешь звать меня на ужин, обещаю прибавить пару килограмм. — Ну-ка, посмотрим, может сзади есть за что подержаться? — посмеивается Намджун и переворачивает Сокджина под собой одной левой. — О-о-о!       Конечно, ему нравится то, что он видит. И Сокджин этим пользуется. Ерзает, приподнимает задницу. Он чуть сползает вниз, так чтобы задралась футболка на пояснице, давая доступ к коже. — Знаешь, Сокджин-а, — Намджун медленно стягивает его штаны вниз. — Кажется, я знаю, как я буду тебя наказывать, если ты снова будешь шуметь… Где-то, кроме моей кровати.       Оголив ягодицы, он сжимает их пальцами, а потом вжимается в них, и член его крепкий даже сквозь ткань круто ощущается. Скулить от прикосновений Намджуна уже не кажется таким странным. Заводиться от пары слов тоже. — Что же меня будет ждать? — Сокджин укладывает голову на свои руки и старается быть максимально безразличным. — А чего ты хочешь? — Намджун склоняется к нему и упирается лбом в затылок, вжимается в него сильно с утробным звериным звуком, который даже рыком назвать трудно, но это что-то похожее. — Даже не знаю, — Сокджин закусывает губу, чтобы позорно не застонать. Намджун словно вплавляется в него. — Это должно быть наказанием, чтобы мне больше не хотелось, или наградой за терпение?       Когда крепкий член упирается тебе в задницу, думать адекватно не получается. — Это должно сводить тебя с ума, — Намджун кусает его за загривок, круто сжимая ягодицы. — Намджун, черт, — у Сокджина круги перед глазами плывут. — Ты и так меня с ума сводишь. Я только думаю, что о твоем члене. — Нет, детка, ты еще способен говорить, а я хочу, чтобы ты скулил.       Намджун тяжелый. И горячий. И, кажется, садист.       Сокджин упирается лбом в пол и беспомощно стонет. От фантазий, как они с Намджуном занимаются сексом, от его жара кружится голова. — Я хочу чувствовать твои руки и губы, — выдыхает с трудом, облизывает пересохшие губы, — и член.       Намджун снова крутит его, как хочет, лицом к себе разворачивает, за член его хватает. — Что ещё ты хочешь? — Намджун, — Джин ерзает под ним, скулит, кладет свою руку поверх. На его лице столько страдания и желания одновременно, что он вот-вот взвоет или разрыдается. — Дай мне хотя бы подрочить, черт. Откуда в тебе столько терпения? — А куда ты так спешишь? — он ухмыляется. — Хочешь кончить? — Очень хочу, — скрывать подобное со стояком бесполезно. Он закрывает глаза и пытается думать о чем-то другом, о небе, например. Правда в фантазиях Намджун берет его член в рот, на фоне неба, конечно. — Но это же так круто… Когда ты умираешь от желания… Но разрядка так далеко… — Намджун сопровождает слова поцелуями и покусываниями торса Сокджина. — Надеюсь, хотя бы сегодня, — пытается шутить Сокджин, но выходит как-то обреченно. Он гладит Намджуна по голове, наблюдая за его действиями, задерживает дыхание на укусах. — Ты можешь раздеться? Я не видел тебя обнаженным. — Мне казалось, в костюме я более сексуален, чем без него.       Намджун приподнимается, резко стягивает одежду, в этом нет ничего грациозного, но в своей первозданной красе он чудовищно хорош. Подтянутый, сильный, с прокачанными бедрами и грудной клеткой, с твердым крепким членом. Вокруг них темно, но на палубе горит освещение, поэтому всю эту красоту отлично видно.       Сокджин, честно сказать, поражен и очень приятно. Он протягивает руки, касается груди, шеи. Дотягивается, кусает под подбородком. — Знаешь, без одежды ты не менее сексуален.       Ухватившись за шею, тянет на себя и целует, проникая языком в рот.       Намджун падает на него, и где-то сбоку звенят бокалы и бутылка тоже, но Намджуну сейчас не до осколков, главное, чтобы он на них потом не наступил. А пока он целует Сокджина, прижимаясь уже без помех, ловит его руки и заводит вверх за голову. Дернувшись в хватке, Сокджин отрывается от поцелуя и смотрит. — Не хочешь, чтобы я тебя трогал? — Не руками, — он сжимает его пальцы, а членом трется прямо о его член.       И кажется, что там может реальная искра проскочить. Перед глазами у Сокджина уже фейерверки. Он сжимает руки Намджуна, держится за него, как за спасительный круг. Стоны меняются местами с выдохами. Ноги разъезжаются по сторонам, и Сокджин выгибается навстречу, чтобы стать еще ближе. Намджун прихватывает зубами кожу над ключицей, а потом чуть ниже засасывает. Но похлеще всего остального его шёпот на ухо: — А может, все-таки остановиться? — и это явно издевательство.       Сокджин скулит. Его потряхивает от напряжения и желания получить наконец разрядку. Он обхватывает Намджуна ногами, чтобы тот даже не думал куда-то деться. — Сокджин-ни, ты такой умница, — ласково урчит Намджун и, резко отпустив его руку, впихивает пару пальцев между его розовых губ. — Мне надо взять смазку, но ты меня так держишь…       От неожиданности глаза Сокджина становятся больше, а вот воздуха в груди явно меньше. Он прикусывает пальцы Намджуна, рычит, но смягчается уже через пару секунд. Придерживает чужую руку за запястье своей свободной. Приоткрывает рот и кончиком языка обводит пальцы, посасывает их. Сокджин стонет от наслаждения, получая от процесса свою дозу удовольствия. Намджуна отпускать не хочется. — Не жалей слюны, детка, — урчит Намджун и сам едва не капает на Сокджина слюной.       Язык Сокджина скользит по чужим пальцам. Намджуна хочется съесть, и зубы раз за разом прихватывают подушечки пальцев. Сокджин делает над собой усилие и останавливается. Открывает рот, выпуская чужую руку из плена губ.       Намджун стонет от этого зрелища, а после опускает руку вниз и проникает внутрь одним пальцем. Губам Сокджина достается глубокий поцелуй, в котором Намджун тоже не церемонится. Сокджин даже не кривится. Проникновение не доставляет ему дискомфорта, сказывается довольно активное прошлое. Теперь уже явно прошлое. — Подожди немного, — Намджуну всё-таки приходится отстраниться, чтобы достать смазку.       Он возвращается быстро, закидывает ногу Сокджина себе на плечо, усевшись рядом, любуется открывшимися красотами, гладит мошонку. — Ты красивый… Везде.       И это не лесть. Просто Намджун по уши в Сокджине и об этом нетрудно догадаться, когда он целует его ногу повыше колена, прижимается щекой к коже, вдыхает запах его тела.       Пальцы снова внутри, уже со смазкой, уже два. Вокруг ночь, так спокойно и хорошо, что не хочется останавливаться. Сокджин гонит от себя мысль, что начинает получать кайф от этого. От того, что всё не заканчивается быстрой разрядкой. Он обхватывает собственный член рукой, но не дрочит, скорее просто гладит. Грудная клетка мерно поднимается, словно Сокджин в каком-то трансе. Он расслабляется и, чуть сильнее сгибая ногу в колене, подталкивает Намджуна к себе. — Да, Сокджин-ни, не спеши, — Намджун хвалит, но похоже, что он умеет работать на контрастах, потому что сразу после этого он ввинчивает в Сокджина три пальца и до предела, а потом разводит там.       Сокджин протяжно стонет, запрокидывая голову назад. Он выгибается, упираясь пяткой в пол. Руки вцепляются в плед. — Тебе нравится, когда резко? — уточняет Намджун, кажется, ради приличий, потому что не жалеет задницу Сокджина совсем.       А скоро, добавив смазки, толкается в него членом и требует: — Запомни этот момент. Это очень важно.       И сдерживает стон, потому что внутри Сокджина безумно горячо. Сокджин кивает, запоминая, впитывая ощущения. Сложно забыть то, чего до дрожи хотелось. Чужие выдохи, член внутри, крепкие руки. Сокджину не нужно время на то, чтобы привыкнуть, потому что дискомфорт желанный и приятный. — Двигайся.       Намджун снова хватает его за руки и сжимает, мешая ему себя ласкать. Двигается он волнами. И в глаза смотрит неотрывно. От этого взгляда слишком жарко. Сокджин раскраснелся, кожа блестит от пота. Стоны сопровождают каждый толчок, они протяжные, тягучие, как карамель.       Намджун целует его, срывает стоны изо рта, возвращает свои, оставаясь рядом с губами, облизывает его рот, двигается всё резче. — Сокджин-а, закинь ноги мне на плечи, — требует.       Просьба выполняется незамедлительно. Из-за этого меняется угол проникновения, и Сокджин дергает руками, кусает губы, подставляя шею под поцелуи. Намджун не целует её, а кусает, на каждое движение бедёр — новый острый укус. Сокджин скулит, стонет сдавленно. Это больно, скорее всего останутся следы. Но удовольствие вместе с этим смешивается в совершенно сумасшедший коктейль. Одно оттеняет другое.       Намджун крепко сжимает его руки, так и не даёт Сокджину ничего сделать со своим членом, да он так тесно в него вжимается, вбиваясь, что там никакого пространства для дрочки не остаётся. Сокджин чувствует себя загнанным в угол. Он не может толком двинуться, сжимается, дрожит. Удовольствие расходится ударной волной, копится на кончиках пальцев и возвращается обратно. — Намджун… — Сокджин ударяет косточками пальцев по полу, сжимает чужие плечи ногами. — Что, сладкий мой? — мурчит Намджун, хотя, конечно, всё прекрасно понимает. — Самое время притормозить, — задыхаясь, с перерывами просит Сокджин. — О, нет, мы уже не можем тормозить, — Намджун усмехается, меняясь в лице, выпрямляется, отпустив руки Джина.       Ноги скидывает вниз. И член его обеими руками берёт, уверенно и крепко. — Ты должен кончить для меня.       Бёдрами он часто-часто толкается в него, быстро дыша. Сокджин замирает, задерживает дыхание, как перед прыжком. Весь мир резко превращается в одну точку, взрываясь после. Сокджин кончает с долгим стоном на губах, вцепившись руками в плед, комкая его в ладонях. Какое-то время не получается нормально вздохнуть, ноги дрожат. Намджун накрывает его очередным затяжным поцелуем, в котором кончает сам. — Если у нас каждый секс будет таким, то на кого-то ещё у меня просто не останется сил, — Сокджин обнимает, прижимает Намджуна к себе, добавляя уже тише: — Никого больше и не хочется. — Дальше будет лучше, — Намджун улыбается. — Это я ещё сдерживался. — Ты точно супер-герой, — Сокджин утыкается носом в его щеку. — Сколько тебе лет? Где ты работаешь? Что-то же я должен знать о своем парне, кроме того, что он шикарно трахается. — Продаю книги. И пишу их, — Намджун поглаживает его по бедру. — Мне двадцать шесть. — Это значит, — Сокджин отнимает примерный возраст Чонгука. — Ты рано остепенился.       Отпускать Намджуна от себя он не спешит — слишком хорошо и комфортно вот так просто лежать вдвоем. — Честно говоря, это было очень не вовремя, неосознанно, глупо даже. Но потом я понял, что должен жениться. И я буду благодарен за сына всю жизнь. — Он замечательный, — Сокджин запускает руку в волосы Намджуна и прикрывает глаза, с ним уютно, что щемит внутри. Это похоже на ощущение дома. Сокджин и не подозревал, что такие люди бывают.